Все благодаря татуировке

Съёмки закончились хорошо, однако фотографии ещё лучше. Артисты и съёмочная группа оказались доброжелательными, даже небольшие диалоги были приятны. В общем, со всеми Римма нашла общий язык. Большинство аудитории узнали программу и актёров. Ажиотаж не маленький, рейтинг поднялся. Но на повал всех сразила Лина, своим блистающим пиджаком с черным беретом. Римма без ума от такого вида и не смогла не зафиксировать его. Однако больше всех собрал восхищенных отзывов, маленькое интервью с Олегом Шепсом. Комментарии прям пылали огоньками и поцелуйчиками. Матвеев назначил число, в которое нужно прийти в салон, для коррекции. Римма пришла в назначенное время и место. Тот же салон, та же администрация, та же дверь, направляющая в то же помещение с тем же оборудованием, тот же мастер. Она садится на чёрную мебель с закатившим рукавом и спокойная. – Не переживайте, будет уже не больно – произносит Дима, подготавливая инструменты. Почему-то в воспоминаниях выплыл школьный, медицинский кабинет. Стальной столик с лампочкой, иглы и баночки, покоившиеся на нём. Холодный воздух с запахом спирта. Старая сварливая женщина, желавшая воткнуть шприц по самый конец. Становится не по себе. Неясно сердце начало бешено колотиться из-за коррекции, воспоминаний или татуировщика. Черняева угукает, наблюдая за юношей. – Я подкорректирую лайн и сделаю рисунок ярче. – предупреждает Матвеев. Он переводит взор с тату, на обладателя ею. Взгляд метается, губы поджаты, грудная клетка, под свободной серой рубашкой, поднимается и опускается с прерывистым дыханием. – Волнуетесь? – риторический вопрос, раскусывает её как орешек. – Да. – подавленно соглашаясь, отворачивается, скрывая глаза от настойчивых карих, подпирая подбородок рукой. – Извините. – Вы на прошлом сеансе упомянули, что делали тату в другом месте. – приступает к делу Дмитрий, начиная с уточнения контура. – Да, прошлую татуировку набивала в Петрозаводске. – Матвеев, скорее всего, подразумевал полный рассказ со всеми подробностями, девица была не многословна. – Почему именно там? – Жила в нём. – потихоньку дыхание приходит в автоматическое, а тело расслабляется. Она не против вопросов, и отвечает на них, не зная как рассказать историю целиком. – И как все прошло? – Плохо, пришлось удалять рисунок. – объясняет, посматривая на мастера. – Если не секрет, можете детальнее рассказать? – на удивление у юноши выходит, вести размеренный диалог, и прекрасно исполнять свою работу. – Изображение расплылось, пигмент не въелся положено, и пошла аллергическая реакция, и его невозможно было исправить. Было ужасно Ответа не последовало, вероятно, он сконцентрировался больше. И она решила не мешать, разглядывая полочки в комнате и углубляясь в себя. Больно и вправду не было. Лишь чувствовался латекс перчаток на коже. – Похоже не качественная краска, была. Как себя чувствуете? – спустя время выводит из транса бархатный голос, интересуется. – Не больно, насчёт краски вы правы. – произносит финальную фразу, завершая диалог. Время шло быстро, особенно с телефоном. Закончив работу, Дима повторил все что, говорил в прошлый раз, но не назвал цену. – Сколько с меня? – интересуется Римма. – Нисколько, коррекцию делаю бесплатно. – поясняет мастер, устанавливая зрительный контакт, с глазами напротив. Гетерохромия, левый зеленый, а правый карий. Они, будто солнечный переливающийся рассвет на травяном поле, со свежей и высокой травой, на который хочется лежать и спать. В них ты чувствуешь покой переполняющее тело, голова освобождена от грузовых мыслей, как на зелёной поляне с рассветом. Девушка впала в ступор. Стало как-то не по себе, и явилось чувство вины, взявшееся из неоткуда. Она не привыкла к такому. – Ну как же так, вы же потратили материал и время. – Не переживайте. – пытается успокоить размеренным голос. – Давайте я вас хотя-бы чашечкой кофе угощу или тем, что вы любите. – требует Римма. Похоже Матвеев понял, что она так просто не отвяжется и безнадежно согласился. – С вас место и время, а с меня приятная компания. – усмехается девушка, своей маленькой победе, и прощается. Дмитрий улыбается прямой улыбкой. Кафе оказалось просторным, но не многолюдным. Уютное, светлое помещение с панорамными окнами, множество круглых столиков из дерева и таких же стульев с мягкой обивкой. Пол выложен светло-коричневой плиткой как цвет капучино, под узор бетона, стены в молочной каменной плитке, имеются висящие картины пейзажей. Вдоль стенки тёмная деревянная лестница, на второй этаж. За столешницами готовит не только бариста, но и сидят люди, попивая напитки и поедая закуски. Ходят несколько официантов в чёрных рубашках и фартуках с белыми бейджиками. Долго не пришлось ждать, колокольчик на двери радостно зазвонил, оповещая о новом посетителе. К нему подошёл официант, что-то говоря, после провёл до столика Риммы, раздав каждому по меню. Сев за столик, коллеги сразу же поздоровались с друг другом, раскрывая кожаную книжечку со списком блюд. Заказав, они стали дожидаться пищу. – У вас много татуировок? – подает голос Римма. – Руки забиты до плеч, на шее, на животе одна, по одной татуировоке на ноге– рассказывает Дима – А у вас сколько? – Пять. На бедре, две на руках, по одной на рёбрах и на ноге. - отвечает. – Наверное глупый вопрос. Почему у вас так много татуировок на болезненных местах? Непростое прошлое? – Да, был период, были финансовые трудности и приходилось не жить, а выживать. – Дмитрий потускнел, осмотрел сначала зал, а после стол, древесные узоры. – То что нас не убивает, делает нас сильнее. – старается поддержать коллегу. Время шло, разговор продолжался. Они смеялись и шутили, беседовали на отдалённые темы, и уже как-то неловко обращаться на "вы". Окончили они под вечер, выходя из заведения. Девушка, как и обещала, заплатила за обоих, хотя юноша настаивал поделить счёт. – Компания и вправду была приятная – комментирует он, улыбаясь. – Я старалась. – с улыбкой отзывается она. – Ты пешим ходом? – вопрос с подтекстом. Стало легче, что перешли на ты. Кажется, она в ответ даже как-то громко выдохнула. – Да. – Давай я тебя подвезу? – она кивает соглашаясь. Ехали они молча. Время от времени подсматривали за друг другом, однако не пересекались взглядами. С Дмитрием спокойно, нечего тревожит. Он дарит ощущение защищённости. По радио играет тихая песня, какого-то композитора, салон чистый и свежий. За окном сменяются фонари на чёрном фоне. Ведёт автомобиль он, весьма, ответственно. Обе руки на руле, спина плотно прилегает к спинке кресла, обшитого кожей, пара карих глаз пристально смотрит прямо, будто он заметит даже муху в непроглядной ночи, но он не выглядит напряжённым, а совершенно, наоборот, безмятежным. Они приехали к высоченному цветастому многоквартирному зданию. Вблизи с подъездом имелась парочка высоких фонарей, расставленных по тротуару. – Надо будет как-нибудь повторить – она кладёт руку на ручку дверцы, собираясь дёрнуть. – Тогда в следующий раз плачу я – отвечает он, улыбаясь. – Как скажешь – мягко улыбается в ответ, прощаясь. Дима не сводил с неё глаз, покуда та не скрылась за железной массивной дверью.