достоин.

дима ненавидит телефоны — эти отвратительные гаджеты с выходом в интернет. ему претят люди строчащие сотый комментарий о том, что он недостоин, слаб и никчемен. каждый свои пять копеек вставить хочет — побольнее ударить. недостоин. самое отвратительное слово в жизни его. оно в кожу ему въелось, словно заноза, и никак выдрать не получается. он с этим клеймом ходит долгое время, способный лишь на то, чтобы горечь обиды проглатывать, скрывая от других людей. дима делает вид что ему все равно, что это пустяк и так у всех бывает. он молчалив в компаниях и сух в диалогах. ответы его короткие и чёткие, слова лишнего не скажет. днем он невнимателен и витает где-то в своих мыслях, а ночи проводит в комментариях под постами, впитывая в себя каждое слово злобное. он читает и с каждым разом все больше в этом утопает. — дим, ты точно в порядке? астрид своими ноготками по шее его проводит, а парень лишь дёргается от её прикосновения. в голове миллионы фраз, миллионы слов и символов. дима ими живёт уже буквально, черпая весь негатив на себя, словно он груша для битья, в которую раз за разом все новые и новые оскорбления кидать можно. астрид его не понимает. честно, он и сам себя не понимает. лишь знает что недостоин. мысль эта уже как родная стала, теперь на постоянке в голове поселилась. они с любимой на тонкой грани ходят — сами не понимая когда же все оборвется окончательно и бесповоротно. матвеев в этом утопает все больше и больше, поэтому совершенно не удивляется, когда астрид предлагает 'закончить'. она с ним словно с вазой фарфоровой себя ведёт, боясь лишний раз даже трогать. видимо думает, что доломать его окончательно может. что ж, дима и так сломан чертовски сильно, ему уже ничего хуже не сделает. уход астрид он принимает как что-то, что в любом случае должно было бы случиться. в этом нет ничего удивительного, думает он, продолжая лежать в кровати и смотреть в потолок. диме посоветовали сходить к психологу. матвееву кажется что это однозначно не то, что ему нужно. ему не психолог нужен, а извинения всех этих сотен людей, признание с их стороны и стыд в глазах. дима хочет доказать всем, что он что-то может, что он не ребёнок и что он достоин. битва сильнейших становится толчком для новой жизни. он больше не тот дима, что выиграл в двадцатой битве, но однозначно и не тот, что был последние несколько лет. он не слаб и не никчемен. матвеев горд и уверен в себе, пусть это и напускное в степени определённой. где-то в глубине его сердце делает маленькие кульбиты от осознания того, чем он сейчас рискует. снова недостоин, снова оплошал, опять, опять, опять. а потом появляется он — этот очаровательный победитель двадцать первой битвы, со своей милой улыбочкой, шикарными волосами и уверенной походкой. дима не хочет на него смотреть, но все равно чувствует, как блуждает взглядом по чертам его лица, пока никто не видит. он действительно достоин. по нему сразу видно. стыдно, но парень будто бы как и все остальные на его внешность повёлся, за харизму зацепился и деться никуда не может. у олега улыбка заразительная, да такая, что ноги подкашиваются, и сам глупо улыбаться начинаешь. шепс младший стабилен и спокоен. ну, в общем и целом. диме по сравнению с ним кажется, что он склеенная на куски ваза, готовая в любую секунду к чертям разломаться. олега любят и обожают. все, что слышал дима последние годы — слова ненависти и горечи. — ты нервный какой-то. сигаретку будешь? перед носом у матвеева зажигалка щёлкает. олег смотрит на него с искорками в глазах, и парню кажется, что это все странно. как завороженный он кивает быстро-быстро и уже через несколько мгновений оказывается на улице. сигареты олег курит не те, на которые дима думал. чернокнижник уверен был — шепс младший винстоны классические курит, а тот мальборо увлекался, затягиваясь посильнее. медиум пряди с лица движениями резкими убирал, а матвееву ничего не оставалось кроме как за руками его быстрыми и резкими следить. — ты не парься если что и не слушай никого. ты же сам знаешь, что сильный, плевать, что там вокруг говорят. диванные критики пусть на хуй идут,— олег своими глазами большими и добрыми на диму смотрит, сигарету ему протягивая. матвеев принимает её, лишь через несколько мгновений осознав, что они с шепсом одну сигарету на двоих курят. — пусть на хуй идут,— эхом дима повторяет, между пальцев держа эту маленькую трубочку, с годами наверняка убьющую его лёгкие. он хотел бросить курить, давно ещё, в прошлой жизни наверное. — именно. и эти все, пусть туда же идут, если слабаком тебя считают,— олег добрый. нет, он правда как нечто тёплое ощущается, у него энергетика совершенно другая — мягкая и греющая. у димы впервые за долгое время в груди что-то екает, и он сглатывает поспешно. слова в самое сердце проникают, поражая насквозь. — они меня просто недооценивают,— сквозь минутную паузу выдаёт дима, бережно передавая олегу сигарету. их пальцы соприкасаются всего на мгновение, но кажется этого достаточно для того, чтобы матвеев едва заметно вздрогнул. — ну и лохи. ты сильный, а они этого не видят. ну ничего, утрешь всем нос на своём испытании и они поймут кого на самом деле бояться стоит,— олег к стене прислоняется, в то время как его куртка кожаная шелестит тихо-тихо. дима кивает, как-то осторожно и зябко. он неуверен, но кажется нашёл себе первого ?друга? — а тебя не стоит бояться?— задумчиво склоняет голову, наблюдая за тем как дым белесый по воздуху летит. олег замирает на мгновение, затем губы в усмешке вытягивает. — меня стоит бояться только брату моему,— и в словах его горечь какая-то чувствуется, едкая и разъедающая. олег сигарету докуривает, а дима за ним лишь исподтишка наблюдает. в отношениях братьев какой-то раскол чёткий. олег хочет старшему доказать что-то, и матвеев понимает. сам пришёл за тем, чтобы доказать всем, что он достоин. у них с шепсом цель одна, просто охват меньше. медиум это все ради одного единственного человека делает, а чернокнижник всем зрителям доказать хочет. остаётся вопрос, кто же все-таки сможет добиться того зачем пришёл? — блять, дим, я кроссовки засрал. сука,— и олег гневится и чертыхается, пытаясь обувь оттереть, а дима лишь улыбается, коротко, но заметно. шепс младший таким увлеченным выглядит в попытках оттереть грязь со своих белых кроссовок фирмовых. — че лыбишься? не смешно нихера. я выйду в этих кроссовках в зал и камера обязательно их покажет, вот прям чтоб все это пятно увидели. никогда на ноги не показывала, а сейчас покажет — все чтобы меня опозорить,— олег смешной если честно. он хмурится так и глаза закатывает, что дима уже не может сдержать ухмылки — яркой и живой. — думаю, это остановит многих фанаток за тебя голосовать. кто же будет болеть за тебя, если ты даже обувь почистить не можешь? позорище, шепс, позорище. и тут медиум бровь свою идеальную выгибает и лишь ухмыляется ядовито. дима хмурится, уже думая, как на это реагировать, как вдруг олег грязь свою на ботинки димы скидывает. тот негодующе на младшего из братьев смотрит, пока тот хмыкает мелодично. — теперь и ты фанаток лишился, дим. кому же ты нужен с грязной обувью, а? позорище, вот позорище,— дима закатывает глаза свои, а олег смеётся, тихо, но певуче,— мы в одной лодке, дружок, я потяну тебя с собой на дно,— и шепс подмигивает задорно, чувствуя скептицизм димы. обычно младший шепс спокоен и молчалив, привык ведь с более активными людьми время проводить, а тут.. на самом деле говорить олегу нравится. в голове мыслей много, и ему нравится делится ими, за реакцией собеседника наблюдая. с димой он говорит много. шепсу это нравится. — надеюсь, там на дне есть средство для чистки обуви,— дима морщится, пытаясь грязь стряхнуть. — найдём,— для тебя что угодно найдем, хочется прошептать олегу, но он тянет улыбку короткую и неспешную. // олег к диме как-то по-особенному относился. всем сразу видно, кого медиум выделил в друзья себе, с кем общался больше всего и ценил. шепс младший любил разговаривать с ним, обожал подтрунивать и доставать временами. они часто обменивались взглядами на церемониях с выставлением баллов, кажется прекрасно, понимая друг друга без слов. это было что-то вроде: 'блять, сейчас однозначно будет какой-то скандал. убейте меня, чтобы я не слышал этой хуйни' 'крепись, и лучше не влезай' все думали, что этой мимолетной и по мнению многих, странной дружбе придёт конец, когда дима поднялся выше олега в рейтинге. в зале на несколько мгновений наступила тишина, и все смотрели на олега. даже у димы сердце сжалось. он думал, что сейчас олег что-нибудь вбросит, какую-нибудь фразу едкую и грубую, скажет, что они никакие не друзья и, матвеев ему не сдался совершенно. — ну круто, что вы ещё хотите услышать? дима достоин этих баллов, он молодец. я не расстроен,— олег жмёт плечами коротко. дима чувствует, что наконец-то может дышать. весь его страх испаряется. достоин, достоин, достоин, достоин. лучше этих слов он ничего в мире не слышал. господи, его прямо сейчас трясти начнёт. — дим, молодец прям, горжусь. ты отлично с испытанием справился, каждый балл заслужен. мог бы ещё больше получить,— и олег улыбается победно. дима чувствует шёпот где-то неподалёку, видимо все ждали злости от шепса младшего. дураки. — спасибо?— на выдохе произносит парень, чувствуя себя заключённым в тёплые объятия. дима слышит, как бьётся его сердце. олег плотно сжимает губы. он не расстроен, этим нет, дима заслуживает. он хотел быть выше брата, выше легендарного александра шепса. пока он не справился. оплошался. но ведь шансы ещё есть? есть. — пошли курить? — пошли,— и дима соглашается, хоть и собирался бросить. он соглашается, но все равно ещё несколько мгновений проводит в объятиях олега, чувствуя его всем своим телом, трепеща от того, как его чёлка щекочет уши. они будут стоять посреди этого глупого зала, соприкасаясь своими грязными кроссовками, и уже чувствуя в воздухе запах мальборо, который в ближайшее время снова выкурят на двоих. тогда дима впервые вспомнит, что такое дом. // — ну знаешь этот тренд? где лана дель рей, элвис пресли и тейлор свифт,— тянет олег, сидя на траве. он рассматривает вытянувшееся из-за облаков солнце, прищурив свои глаза. дима сидит рядом, докуривая их мальборо на двоих. — знаю. хочешь спросить кем бы был ты?— дима на локти опирается, на олега поглядывая. тот кивает интенсивно и явно от матвеева ответа какого-то ждет. чернокнижник не спешит, думает, все варианты перебирая,— лана. — я так и знал. а ты тейлор,— олег хмыкает, на диму смотря. тот кажется не удивлён, лишь кивает расслаблено, выпуская последние колечки дыма белоснежного. мгновения тишины между ними не редкость. им в компании друг друга комфортно, даже ничего не говоря. это не то тягостное и отвратительное молчание, это комфортная и приятная тишина. — думаешь, я могу победить?— спрашивает вдруг дима, отстраненно смотря куда-то наверх. олег лишь бровь выгибает. — конечно. что за вопросы? ты и победишь,— он плечами пожимает, на спину ложась. ощущает траву под собой и надеется, что никто к нему под футболку не заползет. — может ты,— тянет матвеев, рассматривая ленивую позу шепса младшего. — побеждают достойные. дима затыкается, чувствуя как колотится сердце. похоже, олегу и впрямь не нужно было первое место. он относился к этому более чем равнодушно. единственное, что его заботило — место брата и его. он чертовски хотел быть выше, показать, что он может быть лучше чем именитый александр шепс. он доказывал это себе, ему и ,наверное, родителям. — вот увидишь, когда тебя объявят победителем, я скажу — я же говорил. — побеждают достойные,— тянет фразу дима, пародируя голос шепса. он чувствует горечь на языке, понимая, что сам не уверен в том, что он достоин. вся его уверенность ушла на второй план, уступив место страхам и сомнениям. — не встречал никогда более достойного, чем ты,— олег не смотрит на диму, но чувствует как тот задерживает дыхание. матвеев слышит от олега о том, что он достоин не впервые, но почему-то именно сейчас это звучит по-особенному. настолько, что буквально разрывает изнутри. — ты мне льстишь. — констатирую факты. я не умею льстить,— и олег улыбается, совсем аккуратно, одним лишь уголком губ, но и этого вполне достаточно для того, чтобы дима улыбнулся в ответ // — и побеждает... дмитрий матвеев! и дима чувствует дрожь во всем теле. он слышит голос марата, слышит ахи и охи вокруг, но не может поверить в то, что это все реально. люди любят его, они его ценят. он выиграл. он стал лучшим. — а я же говорил. и только этот тихий и родной голос олега возвращает в реальность. только он и его крепкая рука на плече не позволяет парню упасть здесь замертво. он смотрит на шепса и улыбается. искренне. в голове столько всего, но никак не получается и слова сказать. — второе место олег шепс! и теперь дима не может не улыбнуться в тысячу раз шире. чувствуя как вздрагивает олег, видя блеск в его глазах, у матвеева начинает колотиться от радости сердце. он смог, он доказал. они оба уйдут отсюда победителями. — я горжусь тобой, олег, правда горжусь. и дима видит, как старший брат смотрит на младшего. он видит, как у олега дрожат руки, слышит как у саши трясется голос. матвеев не знает, кто первый на кого налетел, но вскоре они уже стояли, сцепившись в объятиях. олегу это правда было нужно. саша шепчет ему что-то ещё, и можно заметить, как сотрясаются плечи младшего. он или смеётся, или плачет, а может и то и то. дима горд и собой, и олегом. он горд проделанным путем и горд тем, что смог доказать всем вокруг, что он чего-то стоит. и никакой психолог ему не нужен был. ему просто нужно было это. и ещё немножечко олег. тот самый олег, который стал его тихой и безмятежной гаванью, спасением от внешнего мира и его острых когтей. парень, без чьей бы помощи дима сошёл с ума, без чьей поддержки не обошёлся бы. самый лучший друг в мире. самый очаровательный кареглазый медиум курящий мальборо, и носящий абсолютно грязные кроссовки. победу празднуют развязно. все пьют и кутят, веселятся и делают, что им только угодно. один дима не отмечает на своём же празднике, сидя на балконе и одиноко смотря на звезды. парень пьёт дешёвое пиво, хоть ему и претит его вкус. он правда чертовски рад, но нет охоты устраивать из этого фаер шоу и веселится так, будто это его последний день. — это пиво просто отвратительно,— олег появляется внезапно. дима думал, что он пьёт где-то с линой, и сейчас вероятнее всего философствует с ней на разные темы. пока матвеев не знает, рад он тому, что это не так, или нет. — согласен,— и он отпивает ещё, чувствуя как олег смеётся. у самого шепса тоже самое пиво в руках, почти допитое. сколько бы они не говорили о том как оно ужасно — все равно продолжают его пить. ну не смешно ли? — тот для кого эта вечеринка совершенно точно не празднует. как-то не по правилам это, не?— шепс закуривает и вытягивается на балконе рядом с димой. — я просто наслаждаюсь своей победой здесь,— и он смотрит на одинокие далёкие звезды. есть в космосе своя романтика, верно же? — а я просто написал тебе песню,— олег делает затяжку. дима давится пивом, поворачивает голову и смотрит на шепса. тот провожает взглядом какого-то полуночного прохожего, явно не заботясь о том, что только что сказал. — прости, что? — ты как звезда, вроде бы близко, но так далеко. хочется дотянуться, но совершенно не получается. ты где-то там, блуждаешь в тех местах, куда мне нет дороги, а я все пытаясь за тобой угнаться, схватить и удержать хоть на миг,— шепчет олег, расматривая фикус на балконе,— зачем тебе фикус? — я люблю фикусы,— бормочет дима, все ещё одурманенно как-то,— почему ты говоришь, что я далеко? я же совсем рядом. — ты далеко,— он качает головой, переводя взгляд на диму. он следует взглядом от его глаз, по линии челюсти и так до губ. зависает на них, всего на несколько мгновений и возвращается обратно к глазами. но диме этого достаточно было, он все замечает. — я близко,— шепчет он и тянется к шепсу. делает что-то глупое и несуразное, накрывая чужие губы своими. олег обхватывает лицо димы руками, прочерчивая ладонью мягкую линию по его скуле, а второй теребя непослушные волосы. кажется шепс только этого все время и ждал, был готов будто бы всю жизнь. дима целует так будто бы от этого зависит вся их жизнь, будто бы больше никогда не получится этого сделать и это последний шанс. — мой самый достойный победитель,— шепчет олег в губы диме. тот чувствует гул своего сердца и дрожь в руках. подумать только, как же приятно быть достойным. — эй?! кто это там сосется уже? шепс ты что ли? если ты все-таки подкатил к лине, я тебя..— голос влада доносится откуда-то неподалёку. дима в панике дёргается и фикус падает, разбиваясь об пол. блять, а он и правда любил этот фикус. влад где-то там слава богу затыкается. дима и олег проводят несколько минут в тишине, а потом начинают бесконтрольно смеяться. что же такого уморительного они в этом нашли? непонятно. это просто было слишком весело. матвеев хихикал, уткнувшись носом олегу в плечо, в то время как шепс еле удерживается от нового приступа смеха. — думаешь.. мы найдём похожий фикус?— спрашивает дима, чуть успокоившись. — для тебя что угодно найдем,— шепчет он в ночной тишине. где-то вдалеке мигает фонарь. позади них разбитый горшок с фикусом. в воздухе все ещё витает недавний поцелуй. за ним следует новый. ночь пропитана ими — мягкими и уютными касаниями губ, тихими смешками и тёплыми словами. ты достоин, ты молодец, ты заслужил, ты самый лучший, ты прекрасен, ты, ты ты.. а что же ты, олег? ты моя самая большая победа, моё достояние и причина жить.. — а прикинь, шепс и дима на балконе.. череватому очень наглядно показывают, что в некоторых моменты лучше держать свой рот закрытым. особенно в те моменты, когда рядом находится александр шепс, со своим выжидательным взглядом и желанием знать о жизни брата все. это останется их — димы с олегом, секретом на ближайшее время. ночь, пропитаная любовью, заботой, миллионом комплиментов и очередной пачкой мальборо, чей запах уже въелся под кожу навсегда.