Под громким шипением пара

Орел летел над пустынными землями, где когда то была жизнь, где кипели города и текла река. Но теперь здесь не было ни зеленых лугов, ни живых существ. Он пролетал над загрязненными озерами, где воду мутил токсичный осадок, отравленный радиоактивными веществами. Но Орел нес надежду на возрождение. Ему хотелось верить, что когда нибудь земля вновь оживет, что воздух станет чистым, а небо ясным и голубым. Он продолжал лететь, ощущая на своих крыльях ветер, пронизанный тяжелым запахом гари, что туманил слабый разум. И вот-вот теряя скорость, Орел взмывал к небу, пронзительным воплем показывая свою силу и грацию. Его железный взгляд указывал, что он правит миром, где над пустошью, скопления обломков былой цивилизации, убивали и сохраняли жизнь в равной мере. Издалека, это походило на скалу из сотни черепов, но он летел словно не замечая его, нельзя было не завидовать его безмятежности. Однако, красота его, упрямство, возможность летать и быть свободным начинали вдохновлять меня на раздумья. Мечтает ли Орел о золотом гнезде? Ведь он не знал природных ограничений, он всегда восхищался высочайшими вершинами, не ползая по грязной, пропахший машинным маслом и отходами земле, как человек. Орел бесстрашен, как будто знает, что есть лишь один предел — это сама смерть. Но даже она не смогла победить, потому что его дух свободен. Мы восхищаемся энергией и силой его, мечтая сами научиться летать и не зависеть от мирских забот и проблем. Но жестокость, поругание и унижение не дают пересечь небосвод, а лишь тянут в самые дебри бескрайних битв человека с самим собой. Вдруг, я ощутил, что наши взгляды пересеклись, Орел смотрел на меня, казалось, он видит мои размышления, что текут рекой. Он медленно повернулся и, свернув узорное клубящееся облако, навсегда исчез в небесах, оставив лишь свой свист и след на камнях, земле, и на мне… оставив меня. Молодой парень сидел один, окруженный мрачной атмосферой наблюдательного зала, заполненного давно забытыми тайнами и зловещими обещаниями. Бродячий свет от благодатной свечи, которую он держал в руке, струился по помещению и высветлял лицо Двайра Седьмого. Тяжелый вдох вырвался из его груди. Он был окружен тишиной, которую не нарушал даже мощный гул редуктора за куполом дворца. Единственное, что было слышно – это его дыхание. Так он и сидел, окруженный тенью и мраком, когда вдруг в дверь ворвался капитан дворцовой охраны, которого слепой парень узнал по звону орденов на его груди, свидетельствующие о его мужестве и славе. Быстро шагая, он смотрел на принца с сильным напряжением в глазах. — Ваше высочество, — уважительно обратился капитан к Двайру Седьмому — в городе происходит смута, нам следует пройти в бункер, где мы сможем защитить Вас — заявил он. . Двайр был ошеломлен. Его сердце чаще забилось, а в голове стало гулко. Это была последняя вещь, которую он ожидал, на данный момент. — Слишком рано, слишком… — слова вырвались из него словно дым из грозовых туч. Так и не дождавшись ответа, Двайр ощутил, как с него снимают нейроинтерфейсный шлем, который позволял ему чувствовать характеристики окружающей среды, такие как расстояние, окружение, форма и поверхность объектов. — По правилам безопасности, — сказал уверенно капитан, — мне следует снять с Вас шлем, — и добавил он, — приказ Понтифика. Щелчок, звон, ток — мир снова во тьме. Ни слуха, ни зрения. .