Online

      Зубы так сжаты, что болит челюсть и лицо выглядит изуродованным звериным оскалом. Крепкие руки удерживают за плечи, под коленями больно бьют, заставляя свалиться на пыльную землю заднего двора университета, куда его злодейка-судьба завела по своему усмотрению и заставила наткнуться на ненавистную компашку. Нет, как бы кто ни думал, это не совсем буллинг, не преследование, не нападение группы людей на несчастного одинокого студента-изгоя.       Чонгук не изгой, а Чимин вовсе не жестокий идиот. Он просто идиот. А жестокость рождается из их постоянных столкновений лбами, из-за разницы интересов, хода мыслей, вкусов и характеров. Чимин — самодовольный болван в понимании Чонгука, слишком высокого мнения о себе. Надменный, забавляющийся чужим восхищением в свою сторону. Да, не подонок, но это разве умаляет раздражение, копящееся внутри Гука с каждым божьим днём, проведённым в аудиториях с этим наглым нарциссом.        А ещё самого Чона трудно назвать слабаком или терпилой. Он с радостью зароется кулаком в чью-нибудь морду лица, размажет сопли и кровь из носа неугодного, как всего минуту назад сделал с Чимином. Раздражает. И сам виновник драки (несомненно, по мнению Чонгука, им являлся Пак), и собственная вспыльчивость в отношении этого полудурка.        Он вновь рычит призывно, сплёвывает кровь, скопившуюся во рту, позволяя грязной розово-прозрачной кляксой растечься по пыли такой тёплой в сентябре земли. Его брюки испачканы, короткие волосы, шторкой прикрывавшие глаза, превратились в беспомощную кучку лохматой гривы, что теперь не пригладишь, не причешешь. Зло сверкает глазами в сторону Чимина, которого лучший друг — проклятущий Ким Тэхён — тащит в сторону ближайшего бордюра, предлагает бумажный платочек, пока их привычная компашка удерживает поверженного Чонгука на коленях, в которые больно впиваются мелкие камушки.        Дёргает руками в попытках вырваться из хватки здоровяка Намджуна, тот цепко сжимает плечо, заставляя Гука шикнуть — видимо, Пак хорошо его приложил о твердую почву, пока они катались бешеным клубком, молотя друг друга без разбора по различным частям тела. Саднит разбитая десна, ноют потревоженные трещинами и лопнувшие губы, из-за них постоянно копится под языком, раздражая вкусовые рецепторы, кровь. Чонгук не стесняется плеваться ею под ноги «обидчиков».        — Вот успокоишься, придёшь в себя, тогда отпущу, — строго глядя на растрёпанного воронёнка-Гука, выдаёт Джун. Он на пару лет старше, а ведёт себя, словно братец-надзиратель для всей компании. — Чего ты всегда лезешь в драку? У тебя так кулаки чешутся, запишись уже на бокс и выбрасывай свою агрессию там.        Чонгук зло фыркает, ему не хочется отвечать наглому сонбэ, потому что пошёл бы он нахер со своими нравоучениями. Пак Чимин — сама ходячая причина ввязаться в драку, один его силуэт уже пробуждает яркую, словно химозная газировка с острыми, режущими горло пузырьками, злость внутри. Движение сбоку привлекает гуково внимание, взгляд падает на несущегося к ним Сокджина — ещё одного старшего, что, в отличие от Намджуна, больше похож на хубэ, чем на сонбэ своим инфантильным поведением, громким смехом и извечными розовыми деталями образа, будь то шарфик, футболка или торчащие из-за края кросовок кричащие пурпурные носки.        — Господи! Уже два года вместе учитесь, но никак не можете найти общий язык! — Джин изгибает красивые пухлые губы, подходит к Тэхёну, чтобы передать ему пакетик со льдом, видимо, выклянченный в кафетерии.        Он приближается, сверкая неоново-розовыми спортивными брюками в белую полоску, присаживается на корточки перед насупившимся Чонгуком, чьё плечо так же сжато в хватке Джуна. Протягивает второй влажный пакетик к лицу, пострадавшему в драке, хочет приложить к разбитым губам, но Гук отворачивается, кривится, желая, чтобы противные ему люди отпустили и исчезли с горизонта зрения как можно скорее. Намджун на всё это злобно зыркает и, закатив глаза, цокает языком, выражает недовольство от ежиного поведения Чонгука, что отказывается от помощи Сокджина.        — Какого хрена ты вообще кинулся на него? — голос у Тэхёна басовитый, немного насмешливая интонация, что скорее, привычная манера общения, чем издёвка, начинает вызывать новые волны раздражения в Чонгуке.        — Тебе какое дело? — огрызается он, чувствуя, как во рту снова скапливается кровь от разбитой десны. Хочется сплюнуть металлический привкус.        — Он мой друг и твой старший, если что, для особо одарённых напоминаю.        Чонгуку, если честно, срать хотелось на иерархию по старшинству. То, что Чимин родился на год раньше, чем он, не делает его менее раздражающим и уважения тем более не вызывает. Снова предпринимает попытки вырваться из хватки медвежьей, на этот раз его не удерживают слишком сильно, что позволяет ловко подняться на ноги, гулко топнув пыльными от валяния по земле кроссовками. Чонгук улетает с заднего двора университета, проигнорировав протянутый Джином пакетик со льдом и яркий, разозлённый взгляд Пака, что молчал, пока старался остановить кровотечение из носа.

***

      Откуда оно, спросите, взялось — раздражение в сторону немного надменной физиономии Чимина? Чонгук до сих пор помнит тот, самый первый раз, когда они подрались после вступительной церемонии. Пак щебетал, приставал к новым сокурсникам, желая подружиться, его голос больно бил звонкими нотами по слуху Чона, пытавшегося сосредоточиться на том, о чём вещает декан со сцены. И как назло, Чимин сидел как раз на соседнем месте, всё время вертясь и щебеча что-то образующейся чрезмерно дружелюбной компашке на заднем ряду. Щебетал он и когда они собрались кружком, чтобы, наконец, официально познакомились между собой на вечеринке в одном из баров, куда его утянули бесшабашные однокурсницы, вопя в ушные раковины о том, что им всем пренепременно необходимо узнать друг друга получше. Чонгуку просто не удалось вовремя от них отбиться.        И тут же, рядом с ним, всё время задевая чонгукову ногу, умостился шумный, слишком активный Пак Чимин. Его имя вылетало из каждого рта, его шутки вызывали смех, а вечное ёрзание на заднице заставляло вену на виске Гука вздуваться от нарастающего раздражения. Он не любит таких, как этот: слишком общительных, в которых этих «слишком» напихано, как рыбок в консервную банку, что ломится от изобилия личностных качеств. Чонгук его, как личность, не знал и знать особо не горел желанием, потому что от подобных персон парадоксально и молниеносно уставал.        — Господи, да заткнёшься ты? — вполголоса произносит Чонгук, и Чимин действительно затыкается. Как и все присутствующие новоявленные студенты.        Чимин медленно поворачивает к нему свою голову, утыкается взглядом в насупленное, недовольное жизнью и положением вещей сейчас, лицо, вопросительно, но, сука, изящно изгибает бровь в немом вопросе.        — Прости, что? — пухлые губы растягиваются в улыбке: натянутой, как струна. Чон видит — этот человек не привык кому-то не нравиться, у кого-то не вызывать восхищения.        — Не прощу, — встаёт со своего места, грубо отпихивая ногу Чимина, на что все за столом начинают наперебой возмущаться его грубостью, привлекая внимание всех находящихся в баре.        — Стой-ка, дружок, — издевательски-ласково произносит Чимин, хватая его за запястье, — тебе не кажется, что ты слишком груб, к тому же, необоснованно? И стоит извиниться перед всеми за то, что портишь вечер?        Перед всеми, это так завуалировал Чимин: «Извинись перед моей уязвлённой гордостью и себялюбием».        Чон фыркает, сбрасывает с себя ладонь, но переворачивает бутылку соджу, что проливается прямиком на Чимина, так что лёгкая синяя рубашка сразу же пропитывается запахом спиртного и противно липнет к телу. Чимин не выдерживает, толкает наглеца под вопли девушек, испугавшихся грядущей драки, и они переворачивают стол, за которым сидели. Вот так произошло их знакомство.       С тех пор Чимин — любимчик общества, как и всегда (кто бы сомневался?!), а Чонгук — угрюмый, злой и вообще редкостная бука, лучше к нему не приближаться, не общаться, а то ещё, как и бедному Чимин-и, набьёт лицо. Чонгука, в принципе, такое устраивало. Никто к нему не лез, никто не звал никуда, а фырканье в свою сторону и надменные взгляды он как-нибудь потерпит. Не сахарный.        С первого года обучения у Пака сформировалась компания друзей: Тэхён — отличник и активист с низким бархатным голосом, меняющий девушек чаще, чем Чонгук успевал моргать, но даже при этом привлекающий к себе массу внимания со всех сторон, имея при этом не самый лёгкий из характеров. Намджун — сонбэ с факультета инженерии, огромный, будто бурый медведь, с глуповатой улыбкой и репутацией простачка. Джин и Хосок — два брата-обормота, гогочущих на весь коридор университета, пялясь в экран смартфона и умирающих с тупого видео на всем известном сайте. И компашка эта раздражает Гука одним своим существованием.        У него есть спокойный Юнги с гостиничного бизнеса, что тихонько ходит с ним на факультативы и курс по расширенному английскому, сдержанно смеётся с язвительных шуток и берёт на него булочку в кафетерии к обеду тоже. Вот и сейчас Юнги мочит свой белоснежный носовой платок под струёй ледяной воды в мужском туалете, помогает вытереть с лица грязь, обтряхивает пыльные брюки.        — Ну, вот чего ты такой неугомонный? — тяжело вздыхает Юнги, смывая с влажных ладоней грязь, что стёр с ткани штанины, пока Чонгук пытается перестать плеваться кровью и привести кавардак на голове во что-то более приличное.        — Ты знаешь.        — Знаешь что? — закатывает глаза Юнги. — Что Пак бесит тебя одним присутствием? Ну, что теперь ему сдохнуть из-за того, что он тебе не нравится?        — Это ты сейчас за него заступаешься?! — ревёт басом Чонгук, ощериваясь на друга, тот флегматично продолжает очищать от грязи его одежду.        — Я пацифист, Гук, я защищаю всех. И всех люблю, — милая улыбка дёснами в исполнении Мина заставляет сердце чонгуково чуть расслабиться и позволить ему и дальше порхать феей-разгребальщицей проблем одного редкостного агрессора.        Занятия проходят нервно. Потому что крашеная макушка Чимина маячит на горизонте, всё ещё заставляя Гука хмурить брови. Один раз Ким прожигает его взглядом выразительных карих глаз, мол, иди в сраку, Чон, что бесит ещё больше. Но стоит им с Юнги вывалиться из университета, как немного попускает, лёгкие расправляются, Гук чувствует прибывающее волнами успокоение.        — Ты сегодня планировал засесть до утра в «Cosh»или таки сядешь за проект, который я, вообще-то, делаю в одиночку? — делано сердито интересуется Юнги, заправляя отросшие пряди за уши, когда они выходят из ворот двора.        — Юнги-и… — почти хнычет, умоляюще глядит на строгое лицо Мина, потому что тот знает, как ненавидит Гук делать проекты и выезжает только с его помощью, а там, в игре, сейчас проходит кубок чемпионов.        — Ладно, я подожду до окончания «Кубка», а потом семь шкур с тебя сдеру, слышишь? — пихает в бок, больно задевая ушибленное в драке место. — Сдача уже через десять дней. Не успеешь — прикончу.        — Ты пацифист.        — Не для тебя, Чонгук, — грозит пальцем Юнги, скачет радостно в сторону автобусной остановки. Ему-то повезло жить недалеко от универа, когда Гуку ещё сорок минут добираться до квартиры, что он снимает почти на границе с окраиной города. Зато дёшево.        Чимин недовольно смотрит на распухший нос в зеркало над раковиной. В комнате шумят собравшейся компанией парни, обсуждая что-то, что Чимину не настолько интересно, чтобы в разговоре участвовать. Он щупает лицо и болезненно шипит. Чёрт бы драл этого Чонгука с его тяжёлыми кулаками и вспыльчивым нравом. Он похож на дикого кошака, который, вроде, к людям тянется, но стоит обратить на него своё внимание, как выпускает когти и злобно рычит на тебя.        У него нет неприязни к Чону, но и попыток осадить себя, как-то принизить, он ему с рук не спустит. Будет точно так же лезть в драку, отстаивать мнение, противостоять хмурому сокурснику изо всех сил, потому что это уже вошло в привычку, вросло в него, заставляя следовать за агрессией следом, порой даже слегка провоцировать. Гук всё время ходит мрачной грозовой тучей, огрызается, даже если к нему по-доброму пытаются подойти. Не терпит никакой компании, кроме миролюбивого и смешного Юнги. Этот паренёк Чимину нравится и вызывает искреннее недопонимание, может быть, даже лёгкую зависть, потому что тот с тучкой общий язык нашёл, держится рядом уже больше года.        Чимин плюхается на свою кровать, примощает уставшую тушку рядом с Тэхёном, что-то увлечённо рассказывающего Джину, что клацает по сенсору смартфона в поисках информации.       — Я тебе говорю! Вещь — огонь, — восторженно объясняет Тэ, привлекая брызгами восхищения внимание Чимина. Тянет его за предплечье вниз, пытаясь рассмотреть, что так того заинтересовало.        — О чём это вы тут? — засовывает свой любопытный нос в экран, глядя на непонятную картинку, где видно маленького человечка, бегающего по полянке с нарисованным оружием.        — Я тебе уже месяц талдычу, что подсел на одну игрушку, — давит костяшками в макушку Чимина Тэ, укоризненно качает головой. — В ней хорошая графика, много всяких плюшек, что не нужно покупать, а можно выиграть, проходя уровни. И много людей, с которыми я познакомился.        Чимин хмыкает, разглядывая манипуляции Тэхёна, пальцы его порхают, заставляя человечка бегать по поляне и стрелять в жутковатого вида монстров. Когда те оказывались повержены, вокруг взрывались красочные фейрверки, а на нижней панели игрового экрана плюсиком добавлялся ресурс. Его на несколько минут завлекает то, как друг играет, пока Джин беспомощно пытается скачать игру как можно быстрее.        — Я тоже хочу попробовать, — поднимает глаза на Тэхёна Чимин, цепляется за его руку и дёргает, отвлекая, заставляя хмурить густые брови.        — Держи, — протягивает ему телефон Тэ, на что Чимин начинает усердно соображать, как этой штуковиной управлять, слушает в полуха рассказ о монстрах, об уровнях и достижениях.        Чимин не то чтобы в игры не играет, просто нет таких, которые бы его завлекли на долгое время, да и студенту тяжело найти слишком много свободных часов для углубления в игровой мир. Но эта Чимина завораживает, особенно когда Тэхён помогает установить её на чиминов ноутбук, а там и картинка совершенно другая, и можно менять угол обзора. А потом показывает общий чат игроков, чаты гильдий, даже добавляет его и, справившегося с установкой Джина, к себе в друзья.        — Я состою в одной гильдии, там приятные ребята, так что предложу им добавить и вас, поможем прокачать уровни, а потом сходим на совместные миссии, — говорит на прощание Тэхён, скользнув ступнями в лёгкие кеды — на улице ещё совсем тепло.        Заразившись воодушевлением Тэхёна от игры, Чимин семенит босыми ногами до кровати, где водружает на колени ноутбук, открывая стартовую страницу аккаунта.

delicious cum Ранг — 1. Дней на сайте — 1. Гильдии — 0. Бонусы — 0. Опыт — 0. Друзья — 2.

       Чимин злобно рычит на несчастный компьютер, на себя за невнимательность, на Тэхёна за его грёбаный юмор. Надо же было ему доверить занятие придумывать никнейм?! Он открывает мессенджер в телефоне и гневно тыкает пальцами, печатая смс.

Вонючая ты засранка!

от Медвежонок: ахахахаха ты только заметил?

Да пошёл ты! Как сменить ник?

от Медвежонок: без понятия:)       Чимин фыркает на телефон, блокирует его, оставив лежать рядом с собой. Тэхён, как и обещал, добавил их с Сокджином в какую-то там гильдию, теперь ноутбук взрывается уведомлениями в новом чате, где ещё не отключен звук: приветственные смайлики, куча странных слов, о которых Чимин даже и не слышал ранее, много людей с разными аватарками. У Чимина же просто — пусто. Он решает это дело исправить, долго думает о том, что можно было бы запихнуть в иконку, показывающуся и сверкающую пустотой на ярком мониторе. Останавливается на том, что просто ставит любимую фотографию, сделанную прошлым летом: почти не имеющий возможность быть понятым снимок совершенно чистого звёздного неба, что издалека кажется чёрным квадратиком.        Возвращается к чату, где, по идее, должен и представиться, видит, как Джинов ник уже вовсю светится в переписке, усмехается — над ним тоже Тэ посмеялся, видимо, Сокджин даже этого и не понял. sweet-slut: да-да! сейчас он придёт, я уверен, вы все ему понравитесь! dandelion: ему вечно все нравятся, ахаха! delicious cum: И я вечно всем нравлюсь! Доброго вечера!        В чат посыпались новые сообщения с приветствиями, щебетанием Сокджина и подстёбками Тэхёна, люди оживлялись, знакомились, расспрашивали их о том, как пришли в игру, нравится ли им, что увлекло Чимина на несколько часов, которые стоило бы потратить скорее на проектное задание, но новые ощущения были такими захватывающими, что он не мог оторваться от общения в чате гильдии и от игры в целом. Он набирался опыта, и профиль его аккаунта уже не казался таким удручающим, как в момент после регистрации.Чимин увлёкся, упустив момент, когда сообщения стали сыпаться с космической скоростью, а потом вдруг затихли, перестав приходить совсем.        Чимин клацает пальцем по тачпаду ноутбука, открывая вкладку с сообщениями, его глаза уже устали, веки печёт от многочасового нахождения перед монитором, а поясницу ломит от неудобного положения, в котором сидел. Из всей громады смс-ок Чимин смог только понять, что какой-то Nothing вывез очередную крупную миссию на достаточно высоком уровне, выцепил море восхищения, но ни слова от самого загадочного участника гильдии. И в конце текст, после которого все замолчали: Nothing: Что за конченый ник?..        И тишина, даже Тэхён ни словечка не написал, хотя, быть может, он уже третий сон досматривает, всё же второй час ночи. delicious cum: Чей?        И снова тишина на добрых двадцать минут. Либо все резко ушли спать, либо тут что-то нечисто, думается Чимину. В чате сверкает красным уголком непрочитанное сообщение. Nothing: Твой. Конченный ник.        Чимин задыхается от возмущения, хотя, должен бы посмеяться, однако что-то внутри начинает яриться, возмущаться, словно какие-то странные интонации прослеживаются в, казалось бы, безликом тексте. Он хочет написать ответ, но закрывает крышку ноутбука, гневно топает ногами, пересекая комнату размашистыми шагами, хочет позвонить и отчехвостить Тэхёна за то, что теперь какой-то идол для игроков пишет такое о нём, а потом снова садится на кровать и, громко отбивая по клавишам, пишет ответ: delicious cum: Зато вкусный.       И снова чат взрывается сообщениями, которые читать он не хочет, потому что тот парень, который «ничто», больше ни слова не пишет, выходя из сети.

***

       — Вообще-то ты редкостная скотина, знаешь ли, — обиженно дуется Чимин, пока эти двое оболтусов ржут над ним на целую половину коридора, заставляя некоторых студентов оборачиваться.        — Да ладно тебе, Чим! — хохочет, утирая выступившие от смеха слёзы с уголков глаз. — Ты теперь настоящая легенда в гильдии. Мало того, что ник бомба, так ещё и пробудил участника, который с момента вступления не написал ни единого сообщения в общий чат. А тут на тебе — целых два!        — Да пошёл ты, Ким, — оскорбляется Чимин, закидывая лямку рюкзака удобнее на плечо и ускоряя шаг, чтобы оторваться от гогочущих друзей, как натыкается на чью-то фигуру.        Чимину хочется трагично вздохнуть: ещё хуже день не мог стать, надо было напороться на придурка Чонгука и влезть в очередную драку, хотя последняя стычка была не далее, чем вчера. Тот жжёт его темными глазами из-за короткой чёлки, кривит губы с родинкой под ними, уже принимая воинственную позу, но изящные длинные пальцы Юнги, что смотрится просто космически в своём легком пуловере на пуговках, останавливают бушующее нечто в виде Чон Чонгука.        — Чимин! Давно не виделись! — улыбается Юнги, сдерживая карикатурно пыхтящего Чона одним движением руки. Тот же злобно переводит взгляд с друга на застывшую в ожидании перепалки компанию, да и всех студентов, окружающих их и знающих, чем обычно заканчиваются встречи этих двоих.        — Было бы гораздо лучше, если бы одна злобная псина не пускала на меня слюни, — Чимин в совершенно ужасном настроении, так что в выражениях совсем не стесняется, заставляя кончики ушей Гука багроветь от подступающей ярости.        — Юнги! Прекрасно выглядишь! — наигранно восклицает Тэхён, хватая сжигающего взглядом окружающих Чимина за плечи и уволакивая, пока не стряслось худо. — Было бы ещё краше, если бы ты пошёл со мной выпить кофе.        — Этому не бывать, Ким! — взмахивает Мин тетрадью, что держит в свободной руке, продолжая стискивать плечо сжавшего в тонкую линию губы Чонгука, что сейчас действительно был сравним со злой собакой, которую хозяин терпеливо держит на поводке, чтобы она не сцепилась с вильнувшим хвостом шпицем. — Даже в твоих грязных фантазиях.        Тэхён, хохоча и осыпая Юнги воздушными поцелуями, скрывается с мрачным Чимином за углом поворота, где пинает последнего под зад, вызывая всё-таки желание надрать тому мягкое и прекрасное, а напоследок натянуть трусы на уши.       Остаток дня проходит замечательно, если можно так назвать пары по экономике в принципе. Они заваливаются привычно в комнату общежития Чимина, где втроём зависают над ноутбуком, пока Джун и Хоби смотрят какое-то видео, поделившись наушниками.        — И с чего бы это? — возникает Джин, тыча в монитор пальцем. — Зачем тебе оно надо?        — Потому что он гордый нарцисс и болван с развитием, как у одноклеточного, — закатывает глаза Тэхён, смотря на то, как пальцы порхают над тачпадом, пока Чимин ищет в списке участников одного им небезызвестного парня.        — Я докажу вам, что это просто выпендрёж на публику. Он резко лишился внимания, а потому решил его таким образом привлечь. Я заставлю его заинтересоваться мной.        Чимин гордо нажимает enter, отправляя заявку в друзья абсолютно всем, кроме этого Nothing, желая задеть чужую струну внутри. Тэхён фыркает, отстраняясь от джиновой спины, на которую опирался, наблюдая за тем, как Чимин копошится в компьютере.        — Ты ведёшь себя, как ребёнок, Чим. Ему глубоко насрать на тех, кто сидит в чате.        — Тогда почему вчера он отрегировал на мой никнейм? — вскидывает голову тот, глядя на друга. — Ему же всё равно, зачем он тратил моральные ресурсы ради чьего-то тупого имени в игре?        Тэхён с минуту молчит, жмёт плечами и переводит тему на совместный проект, что сдавать чуть больше, чем через неделю.       Чонгук скептично смотрит на обсуждение в чате, на благодарность, что этот новенький решил добавить в друзья абсолютно всех, а теперь слащаво общается с людьми, которых знает сутки от силы. Фыркает себе под нос, закрывая вкладку, которую практически не раскрывал. Что дёрнуло его заглянуть туда ночью — остаётся загадкой, но это оказалось тем, о чём он предпочёл бы забыть. Какой-то идиот с идиотским ником, совершенно пошлым, пытается набиться всем в друзья, что страшно раздражает Чонгука, вызывает неясное напряжение внутри.        Гук в игре давно, он не искал там друзей, писал пользователям только по делу, не считая общение в чате чем-то поистине важным. Зачем? У него уже есть Юнги, тем более, что он никогда с этими людьми не встретится, да и интересов у них, кроме игры, никаких общих нет. Он не желает узнавать тех, кто спрятан за пёстрой аватаркой.        Мигание чата отвлекает от того, чтобы просмотреть свои достижения и раздумий о том, купить себе ещё одну защиту или всё же пойти делать проект? Маленький Юнги в его голове звонко цокает своим язычком, складывает руки на груди и смотрит на Гука, на что тот только вздыхает. Юнги уже воплотился в его черепе в качестве совести.        Мелькание смс раздражает, Гук гневно щёлкает мышью, открывая окошко чата, глядит на сыплющиеся то и дело сообщения, хочет уже отключить оповещения насовсем, но взгляд задерживается на квадратике этого пользователя с пошлым и странным ником. Открывает профиль, бегло просматривает достижения: приходится признать, что он неплох, потому что всего лишь за сутки успел пройти несколько уровней и повысил свой ранг до пяти, что некоторым с первых шагов не удаётся. Аватар выглядит одиноким чёрным квадратом, здесь в принципе, никто не ставит свои фото, но и чёрный квадрат тоже ставить глупо. Чонгук скептично открывает фото и застывает: перед ним на весь экран раскрывается хороший снимок звёздного неба. Маленькие светящиеся точки звёзд виднеются, только если раскрыть фото и посмотреть полностью, их не видно из миниатюрной версии, что показывает сайт в информации.        Чонгук фыркает, но не может не признать: фото красивое, нет ничего великолепнее застывшего сияния, но владелец фото тот ещё придурок. Один никнейм чего только стоит.        Они встречаются на следующей миссии. Чонгук молча удивляется тому, что за неделю тот поднабрал опыта и попал к нему в группу на достаточно высокий уровень, куда допускаются не все игроки гильдии. Приходится смириться с необходимостью открыть личный чат. И тут возникает проблема номер один: Этому пользователю могут написать лишь друзья!        Хитрый жук добавил в список всех из гильдии. Кроме него. И закрыл личные сообщения. Чонгук начинает откровенно беситься. Ему не хочется идти на поводу у этого вредного ребёнка. Ему настолько принципиально нравиться абсолютно всем?! А ещё Чонгуку нужен этот уровень, чтобы участвовать в финальном этапе «Кубка» и, желательно, выиграть его! Так что, сцепив зубы посильнее, он кликает на кнопку «добавить в друзья». Заявку принимают моментально, Гук видит, как отображается в открытом диалоге значок того, что собеседник пишет. delicious cum: Привет! Рад проходить миссию вместе с тобой.        Внутри Гука что-то тяжело вздыхает, словно от усталости, он уже даже жалеет о том, что не поискал другого соигрока в гильдии, менее прилипличвого. Но ответить-то придётся. Nothing: Привет.        Это всё, что отправляет тому Чонгук, нажимая на запуск игры. Они перекидываются ещё парой сообщений, точнее, Чонгук пару раз отвечает на целую тонную смс-ок и смайликов, стараясь не заставлять глаз дёргаться. Он. Не. Любит. Активных. Людей. Не любит, мать вашу! Но делать нечего и Гук смиренно терпит до окончания игры, выходит по окончанию, не попрощавшись.        На утро он, чистя зубы перед раковиной в крошечной душевой, понимает: он открыл одну из пастей Ада. Потому что ни один человек не сможет столько настрочить сообщений в здравом уме. Только демон. Закрывает, даже не читая, потому что кому оно, собственно говоря, надо? Не ему точно.        Настойчивость этого паренька начинает откровенно надоедать Чонгуку спустя, сколько? Два с половиной часа. Ровно столько проходит времени, прежде чем он сдаётся и отвечает. Причём достаточно грубо на вполне миролюбивое сообщение. Nothing: Слушай, если тебе хочется общения, обратись к игрокам в чате и не беспокой меня по пустякам. Я добавил тебя в друзья только из-за того, чтобы пройти миссию и в дальнейшем их проходить. Уймись уже, неугомонный!        После этого диалог молчит несколько минут, прежде чем приходит скромное «прости», и тот замолкает, больше не появляясь онлайн. Чонгук делится своими возмущениями с Юнги, но получает в ответ лишь упрёк в его взгляде раскосых глаз и тяжкий вздох.        — Что? Что снова не так? — не понимает Чон, провожая взглядом самодовольную паковскую мордашку, что выходит из кафетерия чуть раньше, чем они сами проходят через стеклянные двери.        — Вот так всегда у тебя, Гук, — недовольно морщит Юнги нос, зарываясь ладонями в карманах толстовки: сегодня выдался на редкость сильный дождь, холод становится всё более ощутимым, — к тебе тянутся разные люди, но ты фырчишь, грубишь, отталкиваешь. Ей Богу! Если бы не мой миролюбивый характер, я бы хрен тебя терпел за все твои выходки! Но я же вижу, какой ты внутри, что нуждаешься в человеческом внимании, в обществе и теплоте отношений, но при этом каждого, кто пытается к тебе приблизиться, отталкиваешь от себя как можно дальше!        Чонгук хмуро смотрит на друга, который параллельно подрабатывает его личным здравомыслием и чувством стыда. Если бы не цепляющие слова Юнги, он бы никогда не задумался о том, что может кого-то ненароком сильно обидеть и навредить.        Дома он смотрит в монитор компьютера, бегает глазами по яркому экрану, где открыт файл с начатым проектом, пока безуспешным, но хотя бы стартовавшим! Смотрит в документ и не может сосредоточиться, в мыслях так и крутится обвинение Юнги, что Чонгук бездушный. Правда такой грубый? Раньше его подобное никогда не смущало, но если взглянуть со стороны, то он может быть достаточно резким…        Чонгук ёрзает в кресле, пинает стол, нервничая и размышляя, после всё-таки прикрывает лавочку с проектом, по поводу которого ему клюют мозг, и заходит в игру, ища глазами утренний диалог со странным парнем. Nothing: Эй, ты тут?        Квадратик аватара не подсвечивает зелёным, так что Чонгук смотрит в монитор, покусывая губы и стуча по поверхности стола пальцем от нетерпения и раздражительности. Буравит взглядом, пока точечка не загорается под тёмным квадратом в диалоге. delicious cum: Добрый вечер? Nothing: Привет. Хотел поговорить с тобой. delicious cum: О чём? Nothing: О том, что я написал тебе днём. Nothing: Я повёл себя грубо по отношению к тебе, был слишком резок и не нёс цели тебя обидеть. Потому хочу извиниться. Мне тяжело даются контакты с людьми, особенно такими активными, как ты.        Чонгук отправляет последнее сообщение и со спешкой закрывает окошко, кликнув на крестик. Отодвигается от компьютерного стола, кусая пальцы. Дожился. Он — агрессивный, грубый и беспардонный, и вдруг извиняется перед незнакомцем в интернете за грубость, что была произнесена в его сторону из-за прилипчивости. Чёртов Юнги с его моральными устоями и желанием изменить Гука в «лучшую» сторону!.. Чонгук клянёт себя, Юнги, этого пацана в интернете на чём свет стоит, негодует, не желая открывать висящее послание, что пришло ответом на его извинения и оправдания. Не хочет он связываться с ним, не желает даже контактировать. Это просто из вежливости и того, что Мин надавил на его совесть своими высокоморальными речами, превращая Чонгука в сладкую жижу своей давящей аурой добра!        Но письмо продолжает висеть, мигая красным на включённом мониторе, раздражет чонгуково зрение и слабую терпимость к ближнему. Гук протягивает руку, хватаясь за мышь, открывает снова, бегло проскакивая по присланным буквам. delicious cum: Понимаю, я приму твои извинения с радостью… delicious cum: Но при условии, что мы с тобой немного пообщаемся! :)        Чонгук охеревшим взглядом смотрит на смс-ки, зависая в пространстве на добрых пять минут. А когда всё-таки отвисает, то благим матом орёт на всю квартиру, желая, чтобы Мин Юнги со своей совестью сейчас икал и чихал на всю свою комнату, потому что такое количество выброса матов в воздух не должно остаться без отдачи и обязано дойти до того, повлияв даже на расстоянии. Из-за того, что Чонгуку промыли мозги, пытаясь сделать доброжелательным, теперь он вляпался в затею с тем типом людей, что не переносит. Глядит на клавиатуру, стараясь не сгореть от негодования, гневно тычет в клавиши, понимая, что теперь не отвертится ни перед собой, ни перед Юнги, ни перед этим парнем. Nothing: Хорошо.

***

       Юнги выслушивает все возмущения от Чонгука с лицом человека, которому абсолютно параллельно на то, что ему в ухо орёт на всю столовую страшный-ужасный-гроза-факультета Чон Чонгук. Он продолжает флегматично поедать свой омлет, запивая всё это безобразие прохладным чаем с лимоном, пока Чон сокрушается на скамье рядом, абсолютно не заботясь о комфорте соседних столиков.       — Ну и? — вздёргивает бровь Юнги, когда ор прекращается, а Чон просто сидит рядом и зло дышит в его сторону. — Пообщался? Не помер ведь в процессе?        — Пообщался, — фыркает Гук, раскрывая зип-застёжку пакета со свежей морковью, от которой оторваться не может никогда и ни за какие деньги. — Не сдох, но это было… непривычно.        — Гукки, это не смертельно — говорить с кем-то, кроме меня, — Юнги облизывает ложку, отставляя тарелку в сторону и держась за свой чай с довольным лицом, — если у тебя появится друг, пусть даже и в интернете, то мир не содрогнётся, земля не разверзнется и горы не перевернутся, встав на вершины вместо подножья. Это будет даже хорошо, может быть, твоя агрессия поуменьшится.        Гук только молча хрустит мини-морковками в ответ, зыркая в сторону столика, где, устроившись на другом конце помещения, о чём-то беседуют чиминовы друзья.        — И кстати, твоя зацикленность на Пак Чимине, — привлекает вновь к себе внимание Юнги, вызывая волну ощутимого негодования со стороны Чонгука вкупе со злым хрустом, — мне порой кажется, что ты неровно к нему дышишь.        — Бред, — отрезает молниеносно тот, продолжая буравить глазами ровную спину того, о ком идёт речь.        Юнги на это только усмехается и допивает чай одним глотком, даже не собираясь комментировать и что-то доказывать.

***

dc: Давай будем задавать друг другу вопросы, чтобы узнать получше? N: Зачем нам узнавать что-то? dc: Это входит в разряд того, что делают люди, когда общаются… N: Ох, ладно, похрену. dc: Сколько тебе лет? N: 21. dc: Здорово! Мне 22! Я старше тебя! N: Было бы чем гордиться и чему радоваться. dc: Ты такой бука…( Почему ты так относишься к окружающим?        Чонгук фыркает, даже прекращает жевать чипсину, валяясь на покрывале собственной кровати, зная, что потом сам же и будет себя ругать за то, что насорил. Этот парень начинает прилипать к нему всё сильнее, а Гук ловит себя на мысли, что привыкает к тому, что, просыпаясь, видит новое сообщение. Это откровенно пугает его, заставляя задумываться о том, чтобы игнорировать входящие. N: Почему я должен относиться к ним иначе? dc: Потому что люди на самом деле не так плохи, как ты себе придумал, и могут хотеть к тебе приблизиться? А не обидеть, задеть твои чувства или в чём-то ущемить. N: Мне всё равно на окружающих. Вот и весь секрет. dc: И ты никого никогда не любил?        Внутри Чонгука море возмущения по поводу слишком личного вопроса, что рискнул задать собеседник. Он у себя в голове непроизвольно начал называть его «звёздочкой» из-за фото на аватарке, но продолжает бороться с этим, не привязывать к человеку кличек, чтобы не привязываться самому. Это ни к чему. Рано или поздно тот поймёт, что Гук совсем не хороший человек, что в нём нет ничего привлекательного, чтобы люди к нему тянулись. А вся эта мистическая таинственность молчаливой вороны — всего навсего нелюдимость.        Мысль, скользнувшая сейчас в голове, отдавала привкусом печали, так что Гук, скинув на стол наполовину опустевшую пачку чипсов, сводит брови к переносице и бросает телефон экраном вниз на постели. Зачем ему слишком сильно привязываться к тому, лица кого он даже не видит? Не знает, может, этот звёздочка только в интернете такой, а на деле — серийный маньяк-убийца, заманивающий в свои сети дружелюбием и навязчивым общением.        Гук хочет только одного: вернуться в прежнюю стабильность, где у него есть Юнги, учёба, игра, блять, даже перепалки с Чимином, количество которых почти свелось к нулю из-за усиленной подготовки к сдаче проектов. Он со своим закончил ещё вчера, получив порцию закатанных глаз и цоканья языком от друга. dc: Nothing?..        Чонгук глядит на пришедшее следом после его молчания сообщение и цокает, берясь за смартфон. N: Любил. И что? dc: Это история несчастной влюблённости? N: Отвянь. dc: Грубиян! dc: И как оно было? N: Никак. Я никогда об этом никому не говорил. dc: Почему? Ты не признался в чувствах? Не делился этим с друзьями? Проживал в одиночку??? N: Да.        Одиноко сверкающий на экране ответ чередуется долгим молчанием от звёздочки, что, видимо, раздумывает над тем, сколько смысла легло в эти две буквы. dc: Мне жаль, что ты переживал это один… Но почему?       Чонгук поджимает губы, покупается на чужие слова, поддаваясь атмосфере откровений, печатает медленно, вдумчиво, перекатывая в голове каждое слово. N: Потому что я не мог никому этого сказать. Я был влюблён в единственного друга.        Никто и никогда не должен был узнать о том, что, когда они с Юнги познакомились, Чонгук потерялся в чувствах к нему, спутав влюблённость с дружбой, благодарностью и доверием. Даже сам Юнги не должен был этого никогда знать, а тут Гук просто выложил это собеседнику, которого знает так мало, не слышал голоса, не видел лица. Это так странно, но Чон вдруг ощутил волну, тёплый поток спокойствия и облегчения, будто сбросил с плеч большой груз, что тащил на себе до этого. dc: Вы до сих пор дружите? N: Да. dc: А чувства? N: Прошли. dc: Это так печально… N: Почему? dc: Любовь — такое прекрасное чувство… Жаль, что у тебя она оказалась такой.        Гук закрывает вкладку, откидывая телефон прочь. Он чувствует себя легче, но немного всё же опустошённым, взгляд устало скользит по потолку, а мысли пролетают сквозь сознание, надолго не задерживаясь.              Чимин мечтательно смотрит в экран перед тем, как заблокировать его, и ловит себя на том, что улыбается. Как за несколько дней он умудрился привязаться? Прочувствовать, как провёл рукой по спине угрюмого кота впервые, нарвавшись на когти, теперь дует на царапины, а тот лижет себе лапы, стараясь избавиться от постороннего запаха. Этот хмурый котяра, что в интернете носит минималистичное имя, стал отвечать на его сообщения с большей охотой, даже разорился на более развёрнутые ответы. Чимин сигает на месте, не в состоянии успокоиться, потому что они перешли в мессенджер по его просьбе, так что теперь на вполне законных основаниях он умудряется доставать.        Тэхён скептично пялится на друга, изображая, что его сейчас стошнит, на что тот пихает в бок ногой, шипит и кроет Тэ матом, потому что нечего! Они опаздывают на встречу с Хоби и Джин-хёном и только из-за того, что Чимин не может расстаться с телефоном.        — Кажется, кто-то запал, — дразнится Тэхён, заставляя друга задохнуться и покрыться румянцем.       — Ничего я не запал! — возмущается он, снова бьёт убегающего по комнатке Тэ подушкой, вместо того, чтобы собираться.        Телефон дзынькает на постели, заставляя Чимина замереть на месте с поднятой над головой подушкой, что даёт Тэхёну фору. Он отбирает орудие, впечатывает мягкий поролоновый бок в лицо зависшего Чимина, вызывая новые вопли и продолжение погони.       — Он хороший, — фыркает тот, когда они уже идут по оживлённой вечерней улице в сторону бара, где их заждались старшие.        — Ещё несколько дней назад ты называл его засранцем, что жить не может без чужого внимания, — Тэ прячет руки в карманы, ёжится от похолодавшего воздуха.        — Называл, но мне кажется, что он гораздо интереснее, просто что-то мешает ему сблизиться с людьми.        — Собственные комплексы? — хохочет Тэ, распахивая дверь заведения, машет рукой, заметив за одним из столиков растрёпанную макушку Джина.        — Это не значит, что он неинтересный человек.        — У тебя Стокгольмский? — приподнимает бровь Тэхён, — или спасателя?        Чимин зло щипает друга за бедро, когда они усаживаются напротив Джина и Хосока, что уже делают заказ в пользу порции закусок и парочки банок пива.        Есть ли что-то притягивающее в человеке, с которым он решил завести общение? Несомненно. Само его существование интересует Чимина, пусть Тэхён идёт в бездну со своими причинами и синдромами. Он хочет узнать, кто там прячется в ракушке, шипя на всех вокруг. Возможно, что там настоящая жемчужина, а Чимин её выведет в свет. Или же там шипастый краб, которого бы лучше было оставить в раковине?..        Чимин об этом подумает. Когда-нибудь.        От всеобщего веселья Тэхёна отвлекает вибрация чиминова мобильного. Глаз уже нервно дёргается, когда сообщение снова приходит, друг хватается за смартфон, открывает переписку, тут же принимаясь отвечать на послание, от чего глаз дёргается интенсивнее, так что это замечают хёны.        — Дай-ка сюда! — не выдерживает Тэ, выхватывает смартфон из рук Чимина, на что тот возмущённо мычит, лезет забрать сокровище. — Ты весь вечер не можешь оторваться от своего любимчика, а мы, вообще-то, тут собрались компанией, если ты не заметил!        — Ты включил звонок, — почти белеет Чимин, глядя на светящийся экран мобильного, на котором виднеется мигающий счётчик секунд с момента, как звонок был принят, — отдай! Тэхён цокает, передаёт смартфон в руки владельца, так что Чимин, зажав динамики и микрофон, вылетает из-за стола, чтобы найти место потише.        — Что это с ним? — непонимающе моргает Хосок, глядя тому вслед.        — Он до сих пор переписывается с тем игроком?        Тэхён недовольно кивает, мрачно крутя свой бокал с пивом.        — Прости, прости, пожалуйста! — тихонько говорит в трубку Чимин, выскочив из бара. — Это мой друг, он выхватил из рук телефон.        — Ничего страшного, — отвечают ему приятным голосом на том конце, так что Чимин столбенеет и замолкает на несколько секунд. — Звёздочка?        У него сердце готово выскочить от того, как его только что назвали, а Чимин не может объяснить причин.        — Почему звёздочка? — мямлит он в трубку, прислушиваясь к копошению на том конце линии. — У тебя на аватарке стоит звёздное небо, — явно смущается собеседник, отвечает достаточно тихо, но у Чимина и без того уже мурашки по телу бегут от голоса.        Сердце делает невообразимый кульбит, потому что кто-то понял, открыл и проникся тем, чему Чимин придавал особое значение. Несколько раз моргает, пока собеседник ждёт ответа, нарушая тишину звонка лишь дыханием.       — Ты увидел снимок и потому называешь меня звёздочкой? — спрашивает он у того, кому не может пока дать имени.        — Не только, — увиливает тот, отвечает медленно, словно подбирает слова настолько тщательно, что в ушах трещит.        — Ам… э-э, — мнётся Чимин, все доступные слова и выражения выпархивают из головы назойливыми мушками, скрываются в холодеющем вечернем воздухе, — ты не против созвониться, когда я вернусь домой? Друг не даст мне покоя и съест с потрохами, если я ещё хоть раз возмусь за телефон. Я был бы очень рад поговорить с тобой. Если ты, конечно, не против!        — Договорились, — звонок обрывается, оставляя ошалевшего Чимина стоять и прижимать трубку к уху и глупо улыбаться.        Чонгук смотрит на смартфон и ничерта не смыслит в том, что произошло только что. Он сидел за компьютером, просматривая почти готовую презентацию к проекту, что утром ему отправил на проверку Юнги, когда звонок прервал поток мыслей. На экране заманчиво мелькало окошко вызова внутри мессенджера с короткой подписью «звёздочка». Чонгук сперва подумал, что это херь какая-то, даже хотел сбросить, но почему-то ответил. Чёртово любопытство.        В трубке стоял гул голосов, чьи-то неразборчивые слова, Чонгук грешным делом предположил, что тот просто случайно нажал и хотел было положить трубку, как услышал шорох и тихий лепет. Голос у звёздочки был взволнованным, высоким, Чонгук завис на несколько секунд, прислушиваясь к тембру и к внутренним ощущениям.        А теперь лежал на кровати и пялился в потолок, размышляя, а не совсем ли он идиот, раз согласился ждать, когда звёздочка освободится и позвонит ему. Он растерянно глядит на заблокированный экран смартфона. 21:37. Снова нажимает на кнопку, заставляя заставку исчезнуть. Через секунду проверяет время опять. Что за чертовщина?! Чонгуку ранее было невдомёк, как можно ждать чьего-то звонка, отвечать на сообщения каждое утро, получать пожелания доброй ночи и удачного дня. Всё это заставляло мозг в черепе превращаться в неясную кашицу, булькать там недоумённо, вызывая приливы нового раздражения от неясности собственных ощущений. Чонгук не выдерживает, открывает мессенджер, ища глазами контакт.

Я схожу с ума, честное слово, скажи, что у меня глюки.

tangerine maniac: боже, в чём дело, несусветное ты чудище?        Чонгук хмурится, не зная, как объяснить всё то, что бурлит у него внутри, заставляя чувствовать волнение и странную рябь. Пялится в экран, думает, кусает губы, а минуты плавно утекают, как и чьё-то самообладание.

Помнишь парня, о котором я рассказывал?

tangerine maniac: приставучка из Cosh?

Именно.

Мы вроде бы договорились созвониться.

tangerine maniac: всевышний, кто ты и куда дел моего шибанутого друга?!

Не смешно, Юнги!

tangerine maniac: я и не смеюсь, Гук, это реально вызывает удивление. ну, договорились, хорошо. дальше что? tangerine maniac: у тебя паника, верно?        Чонгук раздражённо цокает языком, но ответить не успевает, ему снова звонят. Глядит на иконку контакта, округляет глаза и просит себя не истерить так сильно, не ёрзать на кровати. И ёрзает всё же, садится, пока трещит мелодия вызова. Смахивает по сенсору, тут же прикладывая к уху.        — Не разбудил? — голос запыхавшийся, а на фоне эхо, будто тот в подъезде, поднимается по ступенькам.        — Нет, я не спал, — Гук принимается ковырять ниточку, торчащую из покрывала, снова весь обращается в слух, вздрагивая от звона ключей на том конце. Значит, не ошибся, звёздочка только возвращается домой.        — Прости за тот внезапный звонок. Мой друг — настоящая заноза в мягком и привлекательном, — выдыхает тот со смешком. — Но я рад, что это привело к тому, что мы сейчас болтаем.       Чонгук не знает, можно ли отнести его мрачное молчание к категории «болтаем». Но угукает, тянет нитку из покрывала, а та рвётся под грубыми движениями, заставляя его рассматривать кусочек, оставшийся в руках.        — Я уже многое узнал о тебе в переписке, но услышать твой голос — стало шоком, ей Богу! — смеётся тот в трубке, заставляя заднюю сторону шеи Чонгука покрыться мурашками.        — Почему?        — Не знаю, это было неожиданно. Ты не похож на человека, который любит говорить по телефону.        — А ты любишь? — тихо спрашивает Чон, он чуть ли не потеет весь от неведомого волнения в конечностях и собственного чуть севшего горла.        — Ох, да! — почему-то даже не вызывает удивления. — Я вообще люблю разговаривать, узнавать кого-то, находить точки соприкосновения. Вот мы соприкасаемся в игре, я так рад, что начал доставать тебя сообщениями.        Чонгук прыскает, заставляя собеседника замолчать, прикрывает рот рукой, чтобы скрыть назойливо лезущую ко рту улыбку. Звёздочка слушает, возится на фоне и шуршит чем-то.        — У тебя ещё и смех красивый, — Гук ощущает, как у него предательски начинает покалывать кончики ушей, когда те нагреваются и краснеют от прилившей к ним крови, молчит, почти сопит в микрофон, не зная, как не уйти в глухую оборону из-за смущения.        — У тебя тоже красивый голос, — бурчит едва слышно.        — Что? Я не расслышал.        — Голос, говорю, красивый, — повторяет ненамного громче он, нервно дёргает остатки нитки в покрывале, хмурясь всё сильнее.        — Боги, видимо связь подводит, что говоришь?        — Издеваешься надо мной? — вспыхивает Чон, начинает злиться, но ровно до того момента, пока не слышит переливы звонкого, даже не искаженного телефоном смеха. Злость вдруг остывает, всё внутри прислушивается к приятным звукам, заставляя истуканом Чонгука замереть на кровати.        — Прости, пожалуйста, просто это легендарное событие! Сам невообразимый Nothing сделал мне комплимент! Такое ощущение, что я выиграл все лотереи мира, — Чонгуку очень-очень хочется злиться, но выходит плохо.        — Язва.        — Не большая, чем ты, — парирует звёздочка, заставляя того улыбаться совершенно глупым образом. — Кстати, как я могу к тебе обращаться, по никнейму как-то… не то. Ты вот меня звёздочкой зовёшь.        Чонгук неизвестно какой раз за этот вечер теряет дар речи и краснеет, молча пялясь перед собой. То, что он случайно ляпнул прозвище, прилипшее к этому парню в его голове, заставляет нервно дёргаться и чувствовать себя не в своей тарелке. Как же ему позволить называть себя? Сказать имя нет никакого желания, пусть остаётся в статусе инкогнито до самого победного. Что же… что же придумать?        — Зови, как хочешь, — бурчит, не придумав ничего путного.        — Хорошо, тогда будешь кошаком, — хохочет тот, совершенно не собираясь останавливаться в подтруниваниях, а Чон снова залипает, теряя остатки разума. — Ладно, это не то, хм. Может, небо?        — Почему небо?        — Ладно, попробуем что-то иное, — звёздочка смолкает, а потом снова в ухо Чонгука льётся смех, он переливается колокольчиками, — Я понял, ты — Гринч!       — Чего? — несвязная речь, смешанная с гоготанием и похрюкиванием, продолжает доноситься до слуха.        — Гринч! Ну, тот, что украл Рождество! Ты тоже нелюдимый, кусаешься периодически, но я уверен, что вы с этим персонажем очень похожи.        Чонгук поражается этому клубу «Очумелые ручки», что со скоростью света составил ему характеристику зелёного, мохнатого похитителя радости. И никакой он не Гринч! Они продолжают спорить, звёздочка смеётся, заставляя Чонгука невольно улыбаться, настаивает на том, что теперь будет звать его именно так, и никак иначе.       Чон сдаётся заполночь, когда они оба начинают зевать, сонно разглядывая стены комнат. Он не заметил пролетевших часов разговора за звонким смехом, подколами и шутками, в которые переводилась любая предложенная тема. Впервые за всё время существования Чонгуку не хотелось злиться в ответ на шутки и смех. Ему было легко, и это пугало.