Без обид, я надеюсь...

В ночной дымке рассеиваются огни ламп. В томной дрёме раздаётся слобое эхо замедлившейся жизни дворца. Селим сидит на тахте, читая книгу. В сладком дыму благовоний и эфирных масел он совсем забывает о том, что он находится в своих покоях — точно он путешествует по страницам книги. Пальцы ловко скользят по бархатным листам, переворачивая очередную страницу. В сладком дыму персикового вкуса, рыжеволосый мнемлет треску дров в камине. Внимание Селима переключается на огонь. В глазах шехзаде блещет пламя, играет маленькое солнце, искрой пробегая от передвижения зрачками. Селим делает глаток вина,и напиток жгучим снадобьем расплывается по гортани. В хмельном головокружении он откладывает книгу. И уже невольно в памяти всплывает их ссора с Баязедом. Образы вспыхивают в огне, жаром пробегают по щекам Селима. "Противный, вспыльчивый, грубый... Грубый... Жёсткий, настойчивый, неумолимо настойчивый... Аллах помилуй, что за мысли..." Чаруя иллюзией нахлынувшей эйфории, в животе запорхали бабочки. Бушующий жар в груди и на лице испепеляет следы усталости. Руки сами просятся погладить кудрявые волосы, пройтись по щеке и затеряться под рубахой. Стыд и желание кружат голову сильнее, сбивая пьяный разум. Селим поднимается и, окутаный молочным дымом, выходит в коридор. Ноги сами несут хозяина по каменному полу,не желая слушать ту последнюю каплю страха перед неизбежным. — Шехзаде... Извините, хаммам сейчас занят Шехзаде Баязедом, он приказал ничюкого не пускать,— строго выговорился стражник. Но двери хаммама приоткрылись. Всё помещение окутано паром. Запах чего-то сладкого и знакомого ударил по чувствам Селима. В нежной туманности он всё-таки разглядел спину Баязеда. Сильную и широкую. Попутно скидывая кафтан, старший приближается к цели. Момент, и руки Селима скользят по мраморной коже. Баязед слегка вздрагивает, но быстро расслабляется. — Ох, ты меня напугала... Стража плохо справляется со своими обязанностями,— произносит младший, и тут же вскакивает, увидев Брата лишь в рубахе.— О, Аллах, ты что это... Селим, да как ты смеешь?! Но Селим молчит. Рубаха с тихим шорохом падает на скользкий пол. И теперь в молочной дымке тёплого пара Селим стоит совсем без одежды. Взгляд Баязеда проскальзывает по телу рыжеволосого, и неровность под полотенцем теперь не скрыть. Оно же оказывается там же, где и рубаха старшего. Баязед подходит ближе, аккуратно ступая, но Селим даде не думает дрогнуть. Сначала медленно Баязед берёт его за руку, а затем быстро прижимает к себе. Их губы находятся на очень неприличном рассьоянии, и оба это знают. Но так же оба в дофаминовом угаре не понимают, что делать и как... Селим прижимается к Баязеду всем телом. Нежно его губы прикасаются к губам кудрявого. Запах... Этот запах, что исходит от губ и языка Баязеда сводит Селима с ума, заставляя с новой жадностью впиваться в губы. Руки младшего же бесстыдно сжимают талию и ягодицы Селима. Прерывая поцелуй, Селим находит в себе спокойствие, дабы успеть насладиться каждой частью брата. Он нежно провод языком по шее Баязеда, опускаясь к ключице, а затем поднимается, проводя своим языком по уху младшего. Баязед же прижимает Селима к себе, вдыхая фруктовый аромат огенных волос. Не в силах терпеть эту пытку, Баязед садится, пригоашая к себе Селима. Старший молча садится сверху, стараясь правильно вставить член брата. Больно. Но Селим старается терпеть, мыча на ухо Баязеду. А того это заводит всё больше. Селим прижимается к своему любовнику, пытаясь привыкнуть к такому положению. Младший начинает двигаться. Всхватывая влажный горячий воздух, рыжеволосый начинает невольно стонать. Но спустя время ему и самому приносит удовольствие двинаться, сидя сверху. Стоило только попробовать — и вот Селим полностью владеет ситуацией. Комната наполнилась горячими стонами итяжёлым дыханием. Теперь Селим лежит на прохладном полу, еле как успевая смахнуть конденсат и собственный пот. Баязед настойчиво и грубо продолжает загонять свой прибор поглубже, доставая до простаты рыжего. Но вот, прижавшись всем телом к старшему, Баязед кончает. Уставший, но довольный Селим замедляет и удлинняет дыхание. — Селим... Что это было..? — Я надеюсь, что теперь между нами нет обид...