Веснушки

      Дзёно просто сумасшедший. У Дзёно просто едет крыша, не желая сбавлять скорости и вот вот слетит с дороги куда-то в кювет. Он и так сходит с ума от безумной любви к Мичидзо, настолько безумной, что готов отдать тому весь мир, если тот пожелает. Теперь же Дзёно не может остановиться проводить пальцами по нежной коже спящего Тачихары, соединяя причудливые рыжие пятна в неизвестные созвездия, названия которым он даст названия чуть позже. – Хм... Как я выгляжу в жизни? – юноша чешет затылок, сидя лицом к Саигику на диване и тупит взгляд в смявшееся под его весом одеялом. – Да. Извини за вопрос, просто я хочу в полной мере представлять тебя у себя в воображении. Как-будто вижу тебя в реальной жизни. Что ты можешь сказать помимо того, что уже говорил? Может быть есть какие-то особенности тела? – Я понимаю тебя, но это правда трудно.. Я не обращал внимания на какие-либо особенности своей внешности, я обычный парень, – Тачихара хмурит взгляд, пытаясь что-то вспомнить и через несколько минут тишины тихо выдаёт, – не знаю то ли это, но у меня есть веснушки.       С этой фразы, с этой минуты жизнь Саигику наполнится новыми привычками.       Дзёно всегда замечал, что у Тачихары достаточно нежная кожа. Наверняка она немного смуглая. И о чёрт, он представляет как это контрастно сочетается с коричнево-рыжими пятнами, хаотично раскинутых по всему телу.       Когда он впервые услышал о такой особенности ничего не подумал, кроме как о том, что это достаточно редкая особенность. Но после рассказа возлюбленного о том, в каких местах она присутствует, и воспроизводства в своём воображении полной картины внешнего вида Тачихары понял, что попал в ловушку. В голове замелькали представления о янтарноглазом юноше с волосами, цвета ржавчины и с множеством расплывшихся на его лице веснушек. Как он узнал они не только на лице. Россыпь поцелуев солнца покрывает ключицы, шею и плечи Тачихары. Небольшая часть смогла пробраться даже на уши, другая более крупная порция обосновалась на его руках и спине.        О Господи, кажется Дзёно потерял голову. У него появился какой-то новый культ, новая религия, которой он будет молится каждый грёбанный день своей жизни. Просто представив как это выглядит. Представив, как это выглядит на рыжеволосом. Мичидзо так казался ему ещё теплее, хотя куда теплее, этот мальчишка так распалял его, что тело Саигику превращалось в неукротимый пожар, а при таком раскладе он рисковал сгореть заживо. Мичидзо представал ещё более уютным, воплощением чего-то спокойного, умиротворённого. Дарил блондину ощущение того, что он дома, там где его ждут, и это было правдой.       На часах было около трёх часов утра. Тачихара удачно лежал спиной к своему возлюбленному, не чувствуя как тот по наитию проводит мягкие линии от одной точки до другой, словно художник, создающий очередной шедевр на холсте. Благодаря описаниям Тачихары он мог более или менее представить точное расположение веснушек на его теле и так с ними играться. Вариантов было много.        Просто вторить их расположению, оставляя на этих же местах смазанный поцелую, в ответ довольное мурчание или же томные стоны, в зависимости от ситуации, в которых это делалось. Он медленно и долго зацеловывал смущённое лицо, придерживая ладонями за щёки. Переходил на скулу, так доползал до уха, которое мог позволить себе слегка прикусить и в ответ получить удовлетворённый вздох. Мог усыпать теми же поцелуями его шею, затылок, что был чувствителен настолько, что Тачихара скулил, жалобно прося Дзёно отстранится, и поцеловать. Ключицы он тоже не мог оставить без внимания, ведь они были великолепны, как и эти руки, с множественными шрамами, что он тоже готов был залечивать день и ночь, забирая всю боль дорогого человека на себя. Лишь бы тот не страдал. Не мог также обойти и спину с изящными лопатка и, с тонкой талией и красивым изгибом на бёдра, шикарные бёдра, может быть получше, чем у некоторых девушек.       Саигику мог себе позволить проводить по веснушками языком, обводя каждую, рисуя что-то своё, чтобы было понятно только ему, что только он мог так запечатлеть на теле возлюбленного. Что только он мог делать с ним такое.       И последним вариантом было проводить узоры пальцами, на этот раз Дзёно представлял себя каким-нибудь астрологом, что создаёт карту созвездий новой вселенной. Вселенной под название Тачихара Мичидзо. Вселенной, принадлежащей и отданной только ему.       Сейчас Саигику решил не выбирать что-то из одного и брал по-не ногу из каждой вариации, главное задачей было только не разбудить спящего рыжика, что так напоминал маленького котёнка, которого приютили после долгих скитаний по тёмным и ужасным переулкам.       Он мягко проводил губами по одной группе, после коротким мазком языка скрепляя другие мокрой дорожкой, что при ещё лунном свете отдавала сиянием. И как сейчас, медленно, подушечками пальцев, словно боясь сделать больно или разбить, водил по чужой коже причудливые узоры, кажется воображая в них что-то нового и изящное, что навсегда будет ассоциироваться у него с Тачихарой.       Дзёно медленно сходит с ума, каждый день любуюсь веснушками Мичидзо, не желая терять этот лучик, посланный дар от солнца в своей кромешной тьме жизни.