Одна большая неудача Антона Шастуна

      Два часа ночи. Антон сидит на качелях во дворе Димы, не решаясь подняться к нему, спит же человек. К себе домой идти совершенно не хочется, ибо это квартира его покойной бабушки, куда его часто привозили родители, дабы сын не мешался под ногами, пока мать изменяет отцу в его же квартире. Дома одиноко, там можно словить очередной поток ненужных воспоминаний. На улице прохладно, ведь парень был в тонкой футболке и легкой ветровке, а на ногах спортивные штаны и кроссовки.       Антон случайно замечает, как в Димин подъезд проникает силуэт, ну слишком похожий на Попова. Он решает не придавать этому значения, ведь Дима по любому спит и вряд ли ждет гостей.       Минут через пять этот же силуэт покидает подъезд. Антон смотрит на него и тот вдруг останавливается и тоже смотрит на парня. Он пытается разглядеть того, кто сейчас стоит на другом конце двора и смотрит на него в ответ. Либо у Шастуна Арсений головного мозга, либо это и правда он. Человек, кажется, тяжело вздохнул и поспешил скрыться.       Шатен всё же заподозрил что-то неладное и решил навестить друга. На улице торчать всё равно не особо хотелось. Он же друг. Он же впустит. Впустит же? То был всего лишь сон. Так ведь?       Антон стоит напротив двери в квартиру Димы, почему-то не решаясь позвонить в звонок или постучать. «А если всё что было во сне правда?»       Парень тряхнул головой и всё же решил постучать. Стук. Второй. Дверь открывается и на пороге стоит достаточно бодрый Дима. — Да что же это такое… Вы сговорились что ли? — тяжело вздохнул друг и пропустил парня в квартиру. — Это ты о чем? — непонимающе посмотрел на Позова Антон, останавливаясь в коридоре. «Неужели то был и правда Попов?» — Да так неважно… — помотал головой из стороны в сторону парень в очках и улыбнулся. — А, точно. — встрепенулся он и достал из кармана штанов телефон Антона. — Вот, держи, даже искать тебя не пришлось. — Значит он точно тут был… — тихо проговорил Шаст и забрал телефон. — Кто? — замешкался друг. — Дим, не строй дурачка. Попов. — нахмурился шатен. — Черт! — вскрикнул он и начал снимать чехол с телефона.       Найдя бумажку, он облегченно выдохнул, но развернув её застыл на месте. На стороне с постскриптумом красовалась надпись, выведенная каллиграфическим почерком. «Прости, что нагло прочитал твою записку. Прошу не наделай глупостей и забудь меня, я не стою того, чтобы ты переживал за меня или более, любил. Прощай.»       Из глаз снова норовили вытечь слезы, он поднял голову вверх и они вроде прекратились. — Что такое? — Дима волновался за друга. Он давно перестал понимать, что творится с парнем. С появлением этого Попова он одновременно и расцвел, но в тот же момент, кажется, окончательно сломался. — Дим, скажи мне, что я конченый. — резко выдал Антон. — Что? — непонимающе посмотрел на друга Поз. — Кажется, всё кончено, но я всё еще хочу знать о его счетчике, поможешь? — шатен с надеждой в глазах смотрел на Диму.       Позов окончательно потерялся. То Антон разбитый, и чуть ли не плачет, то просит помощи и улыбается. — Ты конченый. — ну он же попросил. — Помогу конечно… Только как?

***

— В общем, следи за его счетчиком, просто, жди, когда он будет говорить какие-нибудь цифры, — сразу говори мне или записывай на бумажку. — проговорил Антон, собирая свою сумку. — Ага, понял. — кивнул Позов. — А какая у нас цель? Ну то есть, мы просто следим, или ты планируешь что-то в итоге сделать? — Пока просто следим. — ответил парень и закинул сумку на плечо. — И куда ты собрался? — поинтересовался Дима. — Ну как куда, — закатил глаза шатен и улыбнулся. — моя жизнь, с недавних пор, вертится вокруг одного единственного человека. — он подошел к входной двери. — Я на связи.

***

От лица Антона.

      Прошел месяц. Я без понятия как я это пережил. Странно было одно, я не чувствовал одиночества, как раньше, когда он меня первый раз кинул. Может, потому что я весь этот долгий месяц я протаскался за Поповым? Да хуй его знает. Вот мне вроде и больно, он же прямо мне сказал, что не любит меня и никогда не полюбит, еще и сосался с каким-то отморозком прям на моих глазах. А вроде и нормально.       Было одно «но» во всем этом. Жизненный счетчик Арсения сводился к нулю. У него осталось всего четыре жизни. Четрыре. Сука. Жизни. Он же скоро сдохнет, и что мне делать дальше? Жить как раньше я уже точно не смогу. В записке, которую он, блять, прочитал, я написал, что не переживу, если он сдохнет. От части… Даже нет. Это правда. Я не переживу. Я не готов к этому. Я боюсь, что на эмоциях я пойду на крышу и сброшусь, перережу себе вены, да что там, я даже и башку себе прострелить смогу. Я себя знаю. Вот этого я и боюсь.       Он за это время наверно уже и думать обо мне забыл. Ха! Точно. Правда, больше я его не видел в компании какого-либо парня или девушки. Либо он хорошо скрывается, либо это всё было игрой, чтобы прогнать меня. Первый вариант, можно сразу откинуть. От кого ему скрываться? От меня, да. Но он то не знает, что я за ним слежу. Хотел от меня избавиться — избавился. А хотел ли он делать мне больно… Да какая разница, кому не будет больно, если любимый человек будет изменять тебе на глазах? А. Точно. Какая в жопу измена? Мы же даже не встречались. Тут только я любил. Люблю. И буду любить.       В записке, что он, случайно прочитал, я написал строчки из одного видео. Странно наверно признаваться в вечной любви словами другого человека. Но меня эти слова тогда меня так тронули, что, когда я их переписывал — я рыдал. В прямом смысле рыдал. Думаю, если бы я сказал ему это напрямую, то даже не договорил бы до конца, а просто утоп в собственных слезах. Как какая-нибудь школьница. Ха-ха.       В общем, стою я сейчас все на той же пятиэтажке, где первый раз и подстрелил его. Романтика, пиздец. Слежу вот, чтобы этот еблан не потратил жизни раньше, чем оно нужно. — Тох. — я услышал голос Димы в наушнике. — Две жизни, Антон. Две.       Сука. Нет, нет, нет. Попов ты реально дебил конченый. Какого хуя ты творишь. — Понял… Что он делает? — поинтересовался я, чтобы проследить за этим ебланом. — Собирается идти куда-то. — Понял. — я тут же сорвался вниз с пятиэтажки. Нет. Не прыгнул. По лестнице спустился.       Я спрятался за углом, чтобы он, не дай Бог не спалил меня, а то еще узнает, что я слежу за ним… Жучки искать начнет и тогда мне точно пиздец.       Он вышел из подъезда и направился в сторону торгового. Я конечно же за ним. Пока я осторожно издалека наблюдал, заметил, что за ним следит еще один хер. Меня такой расклад событий не устраивает. Я стал наблюдать за этим ублюдком и нагнал его у одной подворотни, недалеко от ТЦ. Осторожно подкрался сзади и удушающим завел его за угол. Привалил его к стене. — Эй! Кто ты такой, мразь? — завопил этот хер. Блин ну вот, что за тупой человек, сам же себе ответил, кто я. — Я тот, кто открутит тебе голову, если посмеешь, что-то сделать Попову. — прошипел я и сильнее придавил его к стене. — Кто раньше встал того и тапки, малыш. — усмехнулся он. — В таком случае, я и не ложился. — я усмехнулся в ответ, а что? — Стреляй. — коротко сказал он и я услышал выстрел в стороне, куда направлялся Арс. — Сука, даже глушитель не удосужились поставить. — шикнул я и пустил пулю в лоб этому ублюдку. Он скатился на пол. Боже, как давно я не устранял подобных долбаебов. Я поднял с пола наушник, что выпал из его уха. — Ваш босс мертв, ублюдки, и если вы сейчас же не покинете мою территорию, то составите ему компанию. — и кинул наушник на пол, раздавив его ногой. Давно мечтал сказать что-то подобное. Ну прям головорез из фильмов. Долго стоять на месте было нельзя, иначе упущу свою главную цель.       Я нагнал Попова, уже в самом ТЦ. Чуть было не спалился. — Дим! — прикрикнул я. — Диман! Одна осталась. Одна…       Сука, я только сейчас осознал, всю реальность событий. Попов же с этого момента самый обычный смертный. Одна пуля и он труп! Черт, я не могу этого допустить.       В торговом не случилось ничего интересного. Он покупал продукты. Вот зачем оно ему вообще? Если он знает, что у него теперь всего одна жизнь, куда он будет девать это добро…       Черт! Я упустил его! Он уже наверно вышел из ТЦ. Надо его найти пока не случилось непоправимое.       Прошу, не наделай глупостей…

***

      Я выбежал на улицу, но и там не было Арсения. Я не на шутку испугался. Он же может сделать с собой что угодно. Хотя нет. С ним могут сделать что угодно, он сам нет. Он же говорил, что хочет умереть красиво. Интересно, что он выберет?       Я бежал по дороге в сторону дома Арсения и, пробегая мимо какого-то заброшенного двора, я услышал голос… Максима?! Блять. Не нравится мне это. Я тихо прошел в закуток, где сложно увидеть что-либо, даже если там будет тусить весь двор. Я там когда-то пытал одного очень неприятного человечка. Жалко не Елену Родину, или как её там. Я спрятался за углом. Был буквально в паре метрах от источника голоса. — И вот что он в тебе нашел… — усмехнулся Максим. — Повелся на внешность наверно, он иначе не умеет… — он говорит… обо мне? — Тебя это ебать не должно. — Арсений? Стоило догадаться… — Ты ошибаешься, Антон не такой человек. Он любит меня, потому что это… Я… — тихо добавил он. Что? Это он тоже обо мне? Нет ли случайно еще какого Антона… Не верю… — Много ли ты о нем знаешь? — в голосе этого ублюдка точно читалась надменность. Он неисправим. — Даже если так… А ты сам-то его любишь? — кажется сердце биться перестало. Я же знаю, что он ответит, но почему всё же надеюсь на другой ответ… Он молчит. Почему? Ответь уже что-нибудь. — Нет. — ха! Вот оно! Я же говорил. Идиот… Сука, и снова эта боль. Вроде уже должен иммунитет к таким словам выработаться. Главное сейчас совладать с эмоциями. Максим может в любой момент грохнуть Арсения. Я не хочу, чтобы он пострадал от его рук. — Н-да… Ты уверен, что не любишь? Почему он бегает за тобой? До сих пор. Может ты ему даешь поводы думать о другом смысле твоих слов? — какая же ты тварь… — Он уже забыл обо мне, я уверен. — почему твой голос такой грустный? Почему ты не радуешься… Сам же сейчас подтверждаешь слова Максима… — А что, если я скажу, что Антон до сих пор наблюдает за тобой? Да он не отлипает от тебя. Следит, чтобы его Арсюша не пострадал. — этот наигранно детский голос, как же противно. Стоп, что? — Знаешь сколько людей хотят тебя убить и скольких из этих людей Антон перебил? — Ты врешь. — твердо ответил Арс. — Я сломал его. Он не станет делать себе больнее и следить за мной. — Ты совсем не знаешь его… — по звукам, сложно понять, что происходит. Да еще и мысли опять начинают отвлекать. — Он даже сейчас где-то здесь, контролирует, чтобы я тебя ненароком не грохнул. — Максим сказал это нарочито громко, чтобы я услышал его. Сучара. — Так ведь. Антон?! — вот и что мне делать… Выйду — он и меня на прицел возьмет, если нет — Попова грохнет. Сука. — О чем ты… — я не даю Арсению договорить и встаю за его спиной, направив дуло на Максима. — А вот и наш Антошка. — улыбнулся этот гад.       Арсений хотел было обернуться, но я не хочу, чтобы он видел моё волнение, да и в общем меня… — Не оборачивайся. — коротко кинул я. — Что ты тут делаешь, придурок? — прошипел Арс. Что опять не так? Ты хочешь умереть от рук этого ублюдка? — Тебя спасаю. — ответил я, пытаясь держать голос серьезным. — Не припоминаю, чтобы я просил об этом. — он злится? Серьезно? Держись, Антон, тебе нельзя сейчас идти на поводу у эмоций, а то труп тут будет не один. — Заткнись. — грубо, по-моему, даже слишком отрезал я. Прости, я не хочу, чтобы ты умер от его рук. — Как мило. — противно протянул Максим. Он начал приближаться. — Стой, где стоишь, ублюдок! — прикрикнул я. Макс вроде остановился. — Я тебя не понимаю, Тоша… — он покачал головой. — Вот и чего тебе сдался этот человек. Он же тебя не любит. — развел руками. — Мне плевать, я не дам ему сдохнуть по твоей вине. — мне не плевать. Далеко не плевать, но надо держаться. — О нет, Тоша, тебе не плевать, я это вижу. Если ты не хочешь, чтобы он умер по моей вине, то может… Ты сам хочешь его убить? — какая же мерзкая улыбка, особенно в сочетании с внешностью принца из детских мультиков… — Какая тебе от этого разница? Убери оружие и отпусти его. — почему я решил, что он меня послушается?.. — Завидую я твоей наивности, Тоша… — он стал серьезнее. Максим перезарядил пистолет и резко направил его на Попова. Моё сердце, кажется, остановилось. Я подбежал ближе к Арсению, но увидел снова эту мерзкую улыбку. — Бедный, бедный Антоша… Ради кого ты так стараешься? Ради него? — он кивнул на Арсения. — Ты же ему нахер не сдался? Или может всё это ради тебя самого? Точно! — он усмехнулся. Пидарас… — Ты же у нас эгоист. — не время, не время. — Ты разве не понял? То, что ты бегаешь за ним… Ты это делаешь не для того, чтобы капать на мозги. Ты пытаешься морально надавить на него, чтобы он привязался к тебе и делать ему так же больно, как он делает тебе. — Сука… Как же ты чертовски прав. Краем глаза, я вижу, что Арсений медленно повернулся ко мне. Что ты пытаешься увидеть? То, как мне снова делают больно? — А то, что ты уже как месяц следишь за его счетчиком? — он знает про счетчик? Хотя, тут трудно не догадаться… — Ты тешишь себя мыслями, что ты делаешь это, чтобы знать, кто, как и когда оборвет его последнюю жизнь. А что на самом деле? Арсений, — он обратился к Арсу. — а ты знаешь, что он следит за тобой, чтобы ты не потратил свою последнюю жизнь. Чтобы передумал. Опять же, чтобы душа Антона была спокойна и он, возможно, снова смог бы притереться к тебе… — Заткнись! — Арсений уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не выдержал и поддался эмоциям. Я чувствовал, как по щеках тонкими струйками текут слезы и закричал. — Да. Я чертов эгоист! Я живу ради себя! Ты не представляешь, насколько ты прав! Но Арсений… Я просто люблю его, я не переживу… — черт, голос начал срываться. — Вот, опять. Антон-Антон… Опять ты говоришь про то, чего хочешь ты. А ты не думал, что хочет Арсений? — Сука. И почему он прав? Он же с самого начала хотел умереть, а я свалился ему на голову… — Антон… — я услышал голос Арсения и ушах сразу появился шум. Вот сейчас он скажет мне, что хочет умереть, и что я идиот, который думает только о себе. — Нет, прошу… Молчи. — он протянул мне руку, но я увернулся, я умру прямо тут, если он коснется меня. — Мне это надоело. — резко выдал Максим и направил дуло на Арсения, пока тот отвлёкся. Он сейчас выстрелит, это видно по решительному взгляду. Нет. Нет! Только не сейчас! Я… Я должен выстрелить первым. Он не посмеет.       Я вмиг закрыл Арсения собой и выстрелил в сердце Максима. Он упал на колени. Я победил… Победил! Я улыбнулся, наверно, самой искренней улыбкой за последние полгода.       Вдруг я слышу выстрел и тот же момент чувствую резкую боль в районе груди. В глазах поплыло. — Антон! — Арсений? Он кричит? Но почему я слышу это, будто сквозь воду… Моё тело не слушается меня, и я падаю на землю. Дышать тяжело. Я жадно хватаю ртом воздух. Меня подстрелили. Он промахнулся и попал в легкое. Перед глазами я вижу лицо Попова. Он плачет? Почему? — Антон… Нет, держись, прошу… — его голос срывается, а я продолжаю слышать его как сквозь толщу воды. — Нет, нет, нет! Антош, прошу… — А… — я захожусь в кашле, каждое слово дается с трудом. — Арс… — Нет. Молчи, Тоша… — «Тоша…» Как же приятно звучит эта форма имени голосом Арсения… — Получается, наоборот всё… — усмехаюсь я, но это сразу отдаётся невыносимой болью. — Тише, прошу… — его слезы капают мне на лицо. Он прижимает моё, пока еще живое тело к себе и вплетает пальцы в мои кудрявые и испачканные в крови волосы. — В итоге у-умираю я, а твоё лицо, последнее что я вижу и о чем думаю, — я слабо улыбаюсь. — Нет, нет, ты не умираешь, Тоша, нет… — его голос дрожал так же, как и руки. Я уже почти не чувствовал боли. Нет, я еще так много не сказал… Я протянул руку и погладил его по щеке, пачкая её кровью. Он смотрит на меня таким взглядом, что становится больно. Будто умираю не я, а он. — Прошу, не наделай глупостей, — снова кашель, я больше не могу. — Я люблю тебя. — я слышу крик Арсения и всё. Все звуки вмиг затихают, а перед глазами тьма. Это всё. Кажется, конец.

***

От лица автора.

— Я люблю тебя… — взгляд стал пустым, безжизненным. Во все смыслах. — Антон…? Антон! — Арсений слегка трясёт парня за плечи, но тот лежит у него на коленках, словно кукла. — Нет… — душераздирающий крик. Арсений кричит так громко, выплескивая все эмоции. Возможно, он пытался докричаться до души Антона. По щекам текут слезы, у него самая настоящая истерика. Он прижимает к груди уже бездыханное тело юноши, не веря, что его больше нет. Антона больше нет…       На крики и выстрелы сбежались все жители небольшого дворика. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то более разумный вызвал Скорую и полицию. Арсений всё еще сидит на земле, пытается докричаться до Антона, и обнимает его тело, пачкая всю свою одежду в крови. — Я обещаю… — его голос дрожал. — Я обещаю тебе… Я сохраню эту жизнь, как ты и хотел, малыш…       Арсений не заметил, как приехала Скорая и даже того, как его оттаскивали от тела Антона в сторону. Возле него сидели врачи и офицеры и задавали вопросы, как единственному свидетелю, кто видел всё с начала и до конца. Он не мог ответить ни на один вопрос, так как находился в тот момент совсем не на улице, в окружении машин с мигалками, а дома, с Антоном. Мужчина понимает, что парня больше нет, но он не мог принять этот факт. Какая-то его часть, всё же надеется, что это всё не по-настоящему, что вот он придет домой, а дома его ждет Антон. Упрямый, самоуверенный, наглый, иногда жутко бесючий, но живой. Живой…

***

      Попов возвращается домой, так как его отпустили, понимая его состояние, но предупредив, чтобы тот не выезжал из города, пока не закончат дело. Дома пусто и тихо. Там и до этого было так, но от ощущения, что он больше никогда не увидит Антона, даже мельком на улице, из окна, когда тот невольно снова пройдёт мимо дома Арсения. Не услышит его голоса, хотя, кажется, его голос еще долго будет преследовать его.       Оставалось еще одно, чего боялся Арсений. Друзья Антона, они же не знают об этом, его телефон разбился, когда тот падал на землю. Но они должны знать. Возможно, они сам грохнут Попова. Ведь о смерти Антона им сообщит человек, который сломал парня, заставил страдать, а всё из-за того, что сам не смог принять свои чувства. Он всё же набирает номер Дмитрия Позова, что остался у него в контактах еще после приступа паники у Антона. — Да? — послышался голос Димы. — Дмитрий? — всё же решил уточнить мужчина. — Он самый. — немного грубова-то ответил Поз. — Дмитрий, я звоню вам, чтобы сообщить одну вещь… — голос дрогнул. — Что-то с Антоном?! — заволновался парень. — Он… Мертв… — проскулил Арсений. — Его больше нет. — Что? Ты шутишь? — Максим… Его застрелил Максим, он спас мне жизнь… — каждое слово давалось всё труднее. — Ты не шутишь… — голос по ту сторону тоже дрогнул. — Это всё ты виноват! Доигрался?! Я бы тебя своими руками придушил, но ты будешь жить со своей одной единственной жизнью с этим грузом… — Дима кричал, а Арсений снова начал поддаваться слезам, но он уже никого не винил, для Димы Антон был роднее чем для Арсения. Это больно. — Больница №702 в центре, его повезли туда… — только прозвучал номер больницы, как звонок оборвался.

***

      19 апреля. День рождения Антона. Арсений стоит возле одинокой могилки, на надгробной плите которой красуется фотография парня. Почему одинокая, если она находится на кладбище, где похоронено еще с несколько десятком людей? Всё, потому что тот, кому принадлежит эта могилка вечно одинок. Он умирал на руках человека, который не мог ответить ему взаимностью.       Прошло полгода со смерти Антона. Попов стоит рядом с надгробной плитой и смотрит на фотографию, что выбрали Дима и Сережа. На ней изображен улыбающийся Антон. На этой фотографии его улыбка была искренней. Та улыбка, которую он дарил Арсению почти каждый день, пока мужчина всё не испортил.       Арсений не принес Антону цветов. Как-то парень ему сказал, что не любит их. Странно было, что он запомнил то, что тогда ему было совершенно не нужно. — Тош… — Арсений сел на корточки и тихо начал. — Я пришел. — мужчина усмехнулся. — Прости, что за всё это время ни разу не навестил тебя. — Попов улыбнулся. Он не хотел, чтобы Антон видел, насколько ему больно. — Я уезжал на время, нужно было немного остыть. Прости. — он поднял голову к небу, так как слезы, так и хотели вытечь из глаз. — Я сегодня ненадолго, мне нужно разгрузить вещи, потому что как только я приехал в город, то сразу помчался к тебе. — он снова усмехнулся. — Я тут понял, что за всё то время, пока ты был рядом, я ни разу не сказал эту фразу… Я люблю тебя. Люблю, Тош. — слезы всё же рвались наружу. — Как бы мне хотелось снова посмотреть тебе в глаза, хотя бы раз. Я идиот, упустил эту возможность пока ты был жив. А, точно. — Арсений достал из кармана пальто два Киндер ломтика. — Смотри, что я тебе принес. — он потряс упаковкой перед фотографией. — Увидел в магазине и сразу подумал о тебе… Ты как-то говорил, что без ума от этой штуки. — мужчина положил один ломтик рядом с плитой. — Прости, мне нужно бежать, я забегу снова, как появится время. С днем рождения, Тош, люблю тебя. — он встал с корточек и, окинув взглядом фотографию Антона, улыбнулся и ушел к машине.

***

«Теперь, раз в неделю, возле надгробной плиты, лежит один Киндер ломтик и каждый раз удивительным образом куда-то исчезает: либо его уносят уличные псы, либо их съедает одно лопоухое, кудрявое, и теперь точно, счастливое чудо.»