Отравленное детство

— Коля?.. — я замерла на месте и не могла поверить своим глазам. — Ты куришь? — мне стало плохо от одной мысли, какие могут оказаться последствия. Парень закашлялся от неожиданности и прожёг меня взглядом. Его друг из параллельного класса в страхе подвинулся к металлическому забору, который отделял территорию школы от дороги. — Не вздумай рассказывать кому-то! — мой одноклассник облокотился на стену старого гаража и кинул окурок в песок. Затоптав его ногой и оставив на небольшом футбольном поле, он снова бросил на меня взгляд, ожидая ответа. — Я никому не скажу, — прошипела я. — Знаю, лекции ты сейчас слушать не будешь, но почитай в Интернете сколько живут курильщики. — Забей, тебя это вообще не должно касаться, — закатил глаза Коля. Парень сложил руки на груди и кинул взгляд на друга. Тот ничего не добавил, лишь с ненавистью смотрел прямо на меня. Восьмиклассник явно боялся, что родители узнают обо всём, и пытался надавить на мои чувства, запугивал, смотрел так, будто я уже обманула его. — Мне наплевать, чем занимаешься ты, — кивнула я в ответ на взгляд парня, стоящего возле забора. — Без обид, но я вижу тебя максимум второй раз в жизни, а вот Колю знаю с детства. — Это не значит, что ты должна везде лезть ко мне, как мамка, — огрызнулся парень. Его слова вызвали у меня отвращение, но виду я не подала. Мы стояли друг напротив друга, готовые в ответ на любую неаккуратно обронённую фразу наброситься на собеседника. — Не наезжай на меня! Сейчас преимущество на моей стороне, — терпеть оскорбления не было никакого желания. — Попробуй только заикнуться об этой теме. Я тебе обещаю, мало не покажется, — строгие родители Коли ограничили бы ему доступ к развлечениям и общению, прочитали бы лишнюю лекцию про здоровый образ жизни, а после заставили бы даже на каникулах зубрить никому не нужную домашку. Конечно, такой исход событий школьнику нравился меньше всего. Парень подошёл ко мне вплотную, стоял в высоко поднятой головой, смотрел на меня снизу вверх и всем своим видом показывал мнимое превосходство. Я не чувствовала никаких эмоций, кроме презрения, но, кажется, где-то глубоко в душе что-то ворочалось и скреблось, заменяло тревогой, и обидой всё радостное, что происходило с нами раньше. Неужели он стал таким нервным только от сигарет? Вряд ли. Может, что-то произошло в семье, и он прибегнул к такому способу успокоиться, а ощущение подвешенного состояния — это просто эмоциональные качели? Мне казалось, что вот сейчас я моргну, и окажется, что никакой ссоры и не было, что парень просто играл в футбол, а этот сон скоро забудется. Нет. Ничего не изменилось и ничего уже вернуть не получится. — Алё, я с тобой разговариваю, — прикрикнул семиклассник. — Да пошёл ты, — процедила сквозь зубы я и, резко повернувшись, направилась в школу на урок.

***

Небеса, похоже, были в глубокой печали. Пока густые серые тучи задумчиво смотрели вниз на людей, одно единственное белое и пушистое облачко устало наблюдало за компанией первоклассников, которые быстро шли в сторону дома. На улице был мелкий дождь, что вызывало у меня ещё большую неприязнь. Заканчивались уроки, но я не хотела выходить из здания школы и лишний раз ёжиться от холодного воздуха. Намного приятнее было сидеть возле окна, облокотившись на подоконник, и наблюдать за бегущими тёмными облаками. Я медленно повернула голову вправо и тут же соскочила с лавочки. Погружённая в свои мысли, я не сразу услышала приближающиеся шаги. Отойдя на пару метров, я осознала, кто это был. — Ну чего ты боишься? Как ябедничать, так совсем не страшно, — язвительным тоном произнёс Николай. Нашим хорошим отношениям пришёл конец, я знала, на что шла. Я нервно поправила лямку тяжёлого рюкзака и, смотря парням в глаза, осознавала, что придётся бежать и довольно быстро. Никогда Коля не был таким. Он ни разу не повысил голос на меня за все восемь лет нашего знакомства, мы были настоящими друзьями, и я не сразу заметила, как сильно он изменился. — Ты думаешь, я сказала об этом просто так? Даже если не брать в счёт вред твоему здоровью, ты нормально так накричал на меня во дворе. Я не потерплю такого отношения. — Тогда потерпишь это, — школьники рванули в мою сторону, а я что есть мочи побежала в конец коридора. Чуть не споткнувшись о мусорное ведро, я влетела в школьный туалет, но закрыть дверь не успела. Меня сильно толкнули вперёд, и я ударилась плечом об раковину. Один парень загородил выход, а Коля стал сзади меня. В итоге я оказалась в ловушке. — Уже не так спокойно, правда? — с насмешкой посмотрел на меня уже бывший друг. Я поняла, почему стала реже встречать его возле парка, где мы раньше гуляли. Парень связался с новой не очень хорошей компанией, а они, наверное, и рассказали, что сегодня в моде курить сигареты и громко материться. В какой-то степени я понимала, что могла поступить неправильно, рассказав о зависимости родителям школьника, но всё ещё надеялась, что эта ситуация поможет ему образумиться. Однако на размышления времени не было, явное желание парня отомстить мне сейчас волновало намного больше. Парень никогда не любил прелюдий. Семиклассник толкнул меня к подоконнику, но я успела упереться руками и не удариться. Школьники просто налетели на меня, пытались уронить на пол, яростно сжимая кулаки, старались попасть мне в лицо. Какое-то время у меня даже получалось уворачиваться от их несмелых ударов, ведь я не первый раз дралась, но их было двое, и я физически не могла с ними справиться. Меня повалили на ледяной кафельный пол, и я резко закрыла голову руками. — «Нет, нет, остановитесь!» — мысленно взмолилась я. Меня сковал ужас, и я не отважилась даже открыть глаза. Меня сильно тянули за длинную косу, впивались ногтями в мой мягкий жёлтый свитер, который когда-то давно мне подарил тот самый Коля. Коля, которого я по-настоящему ценила и считала настоящим другом. До сих пор не понимаю, как ему было не жалко подарка, который он с таким трепетом выбирал. Парни пинали меня носками зимних ботинок, и выдержать такое издевательство было невыносимо тяжело. Но я не могла пошевелиться, каждое моё движение порождало лишь более сильный толчок в спину. Когда парни внезапно замолчали, я постаралась встать на ноги, но меня быстро толкнули обратно на пол. Друг Николая крепко ухватился за мою руку и я почувствовала непереносимую острую боль. Я хотела закричать, но мне зажали рот рукой. Отвращение смешалось с ненавистью и отчаянием. Коля в это время зажёг сигарету и тут же потушил её о моё запястье. Жгучая боль пронзила руку и моментально растеклась по всему телу. Голова заболела ещё сильнее, в глазах начало темнеть. Больше всего я боялась потерять сознание. Терпеть больше не было сил. Я сжала кулаки, зажмурила глаза и ударила кого-то коленом. Парень зашипел и на секунду ослабил хватку. Этим я и воспользовалась. Распахнула глаза, постаралась сгруппироваться. Впереди я видела лишь голубую стенку и низ раковины, в углу валялся маленький металлический гаечный ключ. Видимо, его забыл сантехник, который пару дней назад чинил трубы. Быстро схватив ключ, я со всей силы ударила им по голени парня. Второй раз, третий… Николай взвыл от острой боли и схватившись за ногу отпрыгнул в сторону. Воспользовавшись моментом, я толкнула второго парня в сторону и наконец смогла встать. Руки дрожали, немного кружилась голова и подгибались колени. Я стояла спиной к заветному выходу, но бежать было ещё слишком рано — парни бы мигом схватили меня. Я взглянула на Колю и до сих пор уверена, что никогда не забуду этот дикий взгляд. Он напугал меня до мурашек, казалось, школьник смотрел сквозь меня, и я чувствовала холод. Я нервно обвела взглядом место вокруг, с опаской взяла рюкзак за лямку и одела на плечи. Мальчики негромко, но тяжело дышали, однако подойти не решались. В холодной руке я всё ещё сжимала гаечный ключ, была готова защищаться до последнего. Я смотрела на своих обидчиков свысока. На глазах от физической боли и ощущения предательства наворачивались кристально чистые слёзы, но я лишь стиснула зубы и немного пригнулась. Школьники знали, что сделали мне больно, но по их перекошенным лицам было видно, что парни не добились своего. Мне было плохо, но я продолжала пристально смотреть на парней, с каждой новой секундой убеждаясь, насколько низко они опустились, если решили завязать такую нечестную драку. Внезапно боковым зрением я заметила полупустое ведро с грязной водой после мытья полов. Ухватившись за синюю ручку, я вылила на подростков всё содержимое. И хотя жижа испачкала только их обувь, ступора парней хватило, чтобы я успела открыть дверь и выбежать в коридор. Компания знала, что по школе везде стоят камеры. Везде, кроме туалета… Я уже взбежала по старой бетонной лестнице, когда услышала топот снизу. Эхом раздавались гулкие шаги и оскорбления в мою сторону. Через пару секунд я уже оказалась на третьем этаже. Зелёные стены давили на меня, вокруг были лишь запертые деревянные двери кабинетов, пустующих до завтрашнего дня. Из открытого окна в коридор влетал морозный воздух, ведь скоро начинало темнеть, и город поглощала ночь. Время, проведённое в бегах, было самым ужасным за весь год, его я запомнила надолго, если не навсегда. Предчувствие чего-то плохого сменилось безумно сильной тревогой. Что, если они опять догонят меня? — Стой, дура, мы ещё не договорили! — заорал Коля. Я понимала — мы все уже устали и готовы были упасть на пол от бессилия. Однако парнями двигал гнев, мною двигало отчаянное желание спасти свою никчёмную жизнь. Парни ускорились, я чуть не уронила рюкзак, заворачивая за угол. В самом конце длинного, на первый взгляд нескончаемого коридора виднелась открытая дверь. Наверняка там был и ключ, чтобы запереться, и я собрала волю в кулак, дабы успеть добежать. В кабинете биологии было светло и довольно тепло, я видела солнечный свет, пробивающийся через неплотно задвинутые шторы. Оставалось всего пару метров до цели, и я была бы спасена.

***

Дверь захлопнулась, и я в панике повернула ключ в замочной скважине. Да, я заперлась изнутри и теперь они точно не могли до меня добраться, по крайней мере, до того момента, пока я не выйду из укрытия. Я слышала все их ругательства и крики, но теперь бежать было необязательно. Я ощутила упадок сил и резкую боль в ногах. Глаз непроизвольно начал дёргаться, и я устало облокотилась на стену класса. Скинув с плеч тяжёлый рюкзак и небрежно бросив его на пол, я достала антисептик из маленького кармашка. Принялась осматривать свои повреждения. Что ж, выглядела я ужасно, но если бы не находка в виде потёртого гаечного ключа, то всё могло быть ещё хуже. На правой руке осталась глубокая царапина, кровь сочилась из раны и капала на чистый паркет. Мне повезло найти бинт и обмотать им ладонь, однако он моментально стал красным и мокрым, и процедуру пришлось повторить. У меня не было сил лезть в Интернет и искать правильную схему, как забинтовывать руку. Наплевав на будущие вопросы матери, я оставила остальные царапины и синяки в покое. Не знаю, сколько времени я просидела возле двери. Не знаю, когда перестала замечать звуки, а когда они по-настоящему исчезли. Мне было настолько плохо, что уже не хотелось ничего. Голова кружилась, а спина всё ещё болела от недавних ударов. Я обхватила голову руками и шептала сама себе, что всё будет хорошо. Нет, не помогало, становилось только хуже. В конце кабинета возле деревянного шкафа и больших цветов на полках, оказалось, было открыто окно. Я села на белый подоконник и стряхнула пыль со своих чёрных джинсов. Внутренний подоконник выдерживал даже старшеклассников, и я не боялась штрафа за порчу школьного имущества. После случившегося я всё равно испытывала страх и тревогу, но усталость не давала взять себя в руки. Я взглянула на садящееся солнце. Оно было такое красивое, яркое и волшебное. За окном шёл сильный дождь, большие ледяные капли монотонно стучали по грязному подоконнику. Признаюсь, такую погоду я всегда любила. В ярких солнечных лучах капли блестели, будто тысячи диамантов. В воздухе витала беззаботность и пыталась вытянуть меня из пропасти волнения. Воспоминания не лечили меня, как это было раньше, сейчас только сыпали соль на рану. Мы с Колей часто гуляли вечером в парке и прятались под кроной высоких деревьев от грозы. Лишние ассоциации заставили меня нахмуриться. Почему так произошло? Кроме него у меня никого не было. Я спрашивала глупые вопросы у пустоты, вроде ждала раскаяния, а вроде осознавала, что это уже невозможно. — Мне кажется, я никогда не прощу тебе это. Ты навсегда умер в моих воспоминаниях, — прошептала я. В дверь постучали. Несмело, но довольно громко. Сердце ушло в пятки и что-то подсказывало, что открывать точно не стоит, но я решила подойти ближе, чтобы прислушаться к звукам по ту сторону. — Кто это? — я постаралась говорить более уверенно, но чувствовала, как голос дрожит. — Маша? Всё нормально? Это Ваня, можно зайти? Повисла тишина. Я признаю, что боялась. Узнала его голос, представляла его взволнованный взгляд, но мне было слишком страшно. Холодной рукой я дотронулась до почерневшего старого ключа и вздохнув, повернула его. А за дверью и правда стоял он. Встревоженно посмотрел в мои глаза, вежливо спросил, как я оказалась в этом кабинете, нахмурил брови, когда я снова заперла дверь. Мы прошли к подоконнику и сели друг напротив друга. Одноклассник опустил взгляд и тихо спросил, что случилось. Я молчала и корила себя за то, что не могу больше терпеть. По щеке скатилась слеза, облизав покусанные губы, я почувствовала их солёный привкус и вновь закрыла лицо руками. Иван лишь обнял меня и аккуратно гладил по плечу. — Я рядом, и ты можешь мне всё рассказать, — проговорил он. На душе стало теплее, но осадок обиды оставался и грозно смотрел на просыпающееся умиротворение. Рассказ затянулся, прерывался очередными всхлипами, за которые мне было почему-то стыдно, и спокойными ответами моего одноклассника. — Мне безумно жаль тебя… Он, — Ваня поморщился, стараясь подобрать культурное слово. Называть обидчика по имени парень также не собирался, считал, что такое уважение мой бывший товарищ не заслужил. — Он не имел права так поступать. — Я сама это понимаю, но то, что он сделал, я уже никогда не забуду. — Ты обработала раны? — забеспокоился Иван. — Та не такие уж и раны там, — грустно усмехнулась я. Мне всё равно пришлось показать забинтованную руку в доказательство. — Низко, низко он упал, — зло говорил мой одноклассник, попутно роясь в портфеле. — Я ему покажу, гадина, — ругнулся мальчик и поспешил извиниться, он, наверное, единственный понимал моё состояние. — Будешь булочку? — мягко спросил Ваня. — У меня как раз две осталось. Я улыбнулась и согласилась. Я улыбнулась… Не знаю, почему он этого не замечал, но только он смог заставить меня улыбнуться. Я облокотилась на холодное стекло и завороженно слушала рассказ парня про новую компьютерную игру. Не понимала, как он смог так быстро убрать мои тяжёлые мысли в сторону и заставить хотя бы на десять минут забыть об этом инциденте. Я уже перестала удивляться, лишь шутила, что Ваня умеет читать мысли. Раньше я относилась к парню просто как к хорошему знакомому, весёлому и понимающему однокласснику, просто как к соседу по парте, который всегда будет рад вместе с тобой списать задачу. Сейчас я чувствовала нечто большее, возможно, он и правда оказался тем самым другом, который никогда не бросит в беде. Я не знала, что будет дальше, но рядом с Ваней проблемы больше не казались такими страшными. Когда одноклассник замолчал, я резко взглянула на него. Парень по-доброму улыбнулся. Шум дождя затих, а солнце уснуло за полями между высокими деревьями. Был вечер. У нас ещё вся жизнь была впереди.