Ночной разговор

Вечер. Сейчас лето, но за окном темно, потому что небо закрывают тучи. Время от времени всё озаряет яркая вспышка молнии, сразу за ней громыхает гром. Идёт ливень, и листья деревьев шелестят, склоняются под тяжёлыми струями ветви, вода безостановочно льёт с неба. В башне не слышно деревьев и птиц, зато видно в красках небесное буйство погоды и город внизу. Машин почти нет на дорогах, зато во всех окнах горит свет. А в тучах, которые отлично видно, стоит приподнять голову, мелькают ясные линии молний, заметные на этой высоте особенно чётко. Только Серёжа и Олег не обращают внимания на происходящее за окнами. Волков стоит у плиты, готовит что-то на ужин. Содержимое сковороды уже прекрасно пахнет, но Серёжа почти не обращает на это внимания. Разумовский сидит на диване, по-турецки скрестив ноги, на коленях у него ноутбук, в котором он что-то пишет, сосредоточенно хмуря брови и порой в задумчивости почти незаметно прикусывая губу. Внезапно Разумовский отрывается от компьютера, ставит его на стол и встаёт, подходя к Олегу со спины. Волков напрягается, когда на плечи ложатся руки Серёжи, но лишь в первое мгновение. Серёжа смотрит на Олега, словно дикая кошка, прирученная всё же человеком, тихо шепчет: — Ты хороший, — и трётся носом о шею. Он редко так делает, это они ещё в приюте практиковали. — Ты тоже, Серёжа. Ты тоже хороший, — также тихо, спокойно и нежно отвечает Олег, не отрываясь от приготовления. — И ты самый замечательный человек в моей жизни, — неожиданно продолжает Серёжа. — Я рад, что мы встретились, это был судьбоносный момент моей жизни. Олег молчит, размышляя, что ответить. Но Разумовский, оказывается, ещё не закончил. — Ты только подумай, Олеж, мы могли и не встретиться тогда в приюте! Олег вздрогнул. Он никогда не предполагал такого. А ведь верно: он мог и не попасть в приют. Или Серёжа. Или они могли бы не подружиться тогда. И сколько ещё таких предположений можно построить… — Но судьба сложилась именно так, — Серёжа, видимо, обдумывает длинную мысль, потому что на движения и слова Олега внимания не обратил. — И сейчас мы здесь, всё хорошо и безмятежно. А было бы оно так для меня, не будь тебя рядом? — Олег замер совсем, боясь втайне услышать положительный ответ. — Нет. А был бы ты счастлив и спокоен без меня? — теперь это точно вопрос, Серёжа смотрит пристально, и ответ его явно волнует. — Нет. Я никогда не был бы счастлив без тебя. Олег отмирает и поворачивает показатель на плите, выключая конфорку. Лучше не закончить блюдо, чем спалить. Проверено Серёжей. Не повторять эксперимент, опасно для жизни! — Я тебя люблю, Олеж, — говорит неожиданно Серёжа, также стоя за спиной и положив голову Олегу на плечо. — Я тебя тоже, — отвечает ему Олег, не задумываясь. Только через несколько секунд до обоих доходит смысл произошедшего только что. Серёжа несмело улыбается, становится рядом с Олегом, смотрит ему в глаза, выискивает в них подтверждение, что это правда. И, видимо, находит, потому что улыбается увереннее, загорается изнутри. Разумовский обнимает Олега, сжимает крепко, как будто от этого зависит его жизнь, и тает в объятиях Волкова, сильных и надёжных. Гроза с ливнем отступила, из-за туч выглянуло уже утреннее солнце, осветив всё нежным золотистым светом. Деревья успокоились, а в небе радуга проснулась. И один её конец растворялся прямо над башней, где этой ночью двое обрели свой клад.