Мой прекрасный

      Джембер ласков с ним.       Отчего? Мио не знает.       Джембер говорит, горячо уткнувшись губами ему в висок, о его красоте. Джембер слушает Мио – долго, часы напролет – сощурившись счастливо и подперев кулаком щеку. Джембер смотрит, как Мио черкает в блокноте карандашом чтоб занять хоть чем-нибудь руки, а потом эти руки целует – запястья, костяшки пальцев, мозолистые ладони.       Мио не знает, что там за красота – только, наверно, есть. Наверное, есть, раз Джембер так сказал. Он, любящий шелк, и фарфор, и тонкую теплую шерсть; любящий мелкое золотое витье, и цветное стекло, и чай, пахнущий ягодами и летом; свежие терпкие яблоки с нарумяненным солнцем боком и узкий и гибкий клинок у меча. Кому знать, как не Джемберу, о красоте?       Мио просит его однажды. Мио просит, уткнувшись Джемберу в плечо, и гладит бездумно его грудь. Жесткие волоски на ней сбились в комки от того, как сильно вьются; Мио теперь разбирает их пальцами.       – Я не хочу, чтоб тебе было больно, – говорит Джембер.       Мио чувствует низкую дрожь его голоса там, в груди.       – А ты не делай мне больно.       Джембер хмыкает.       – Ты маленький.       – Я, вообще-то, нормальный. Это ты большой. Зачем такой вымахал?       Джембер смеется ему в рыжую макушку.       – Я случайно.       Мио лениво потягивается, а потом взбирается на Джембера верхом. Тот гладит его бедра.       – На первый раз прощаю. Но ты мне теперь должен, – он поднимает вверх палец, – компенсацию.       Джембер оглаживает его живот, и Мио фыркает от того, как тепло и щекотно. Иногда – это странно – но иногда здесь, с Джембером, он думает ни о чем. Он не знал раньше, что так бывает.       Так – легко и пусто, и мысли мутные, как со сна, и он больше тело, чем глаза и ум. Иногда его прошибает, конечно, чем-нибудь гениальным, но... Но иногда он просто лежит в объятьях Джембера. Просто дает гладить себя и целовать; и еще, еще что-то в голове у Мио дает ему передохнуть когда Джембер держит его, и тяжесть у его рук большая, тяжесть горячая, ласковая.       Так успокаивает Мио вес горной гряды над головой.       На другой день, когда Джембер возвращается с прогулки, Мио уже сидит на его постели. Он скрестил ноги перед собой и еле заметно качается взад и вперед. На коленях у Мио лежит раскрытый сборник стихов, который он стащил с сундука. Губы его беззвучно двигаются.       Джембер осторожно вешает у двери плащ, а потом и куртку. Тренировочный меч он ставит к стене.       Мио нетерпеливо ерзает на кровати, а потом три раза обходит комнату, а потом, с высунутым от усердия языком, отвинчивает и привинчивает обратно яблоко меча – все пока Джембер смывает с себя пот и пыль. Когда тот снова входит в комнату в свободном халате, Мио уже голый. Он сидит сверху покрывала, прижав колени к груди и уперевшись в них подбородком.       – Тебе не холодно?       – Холодно, – признается Мио.       Руки его и правда в мурашках. Джембер скидывает халат и садится к нему, и обнимает. Влажные кончики его волос неприятно щекочут Мио плечи.       – Лучше?       Мио рассеянно кивает. Джембер не видит, но чувствует движение у своей груди. Он склоняется, придерживая Мио за спину, и шарит рукой под подушками, пока не находит бутылек с маслом. Мио нетерпеливо забирается к нему на колени.       Пока Джембер греет масло в ладони, Мио гладит его плечи, грудь, горячий изгиб спины, мягкий живот. Джембер говорит что-то на южном своем наречии – так пересыпаются бусины и шумит прибой – и Мио вдруг тычет его пальцем в бок.       – Я не понимаю, – говорит он.       Джембер только хмыкает:       – Конечно.       – А хочу понимать. Скажи.       Джембер улыбается. Мио разводит для него ноги, и Джембер склоняется ниже, ближе к нему, говорит:       – Красавец мой. Дорогой. Радость моя.       Мио прячет лицо – только Джембер знает, что он смеется.       – То ты хотел меня обокрасть, то радость...       Джембер пожимает одним плечом.       – Я просил прощения.       – А я тебя простил. Думаешь, надо было пообижаться?       Мио чувствует, как его обнимают большие руки – теплей и крепче.       – Нет. Не думаю.       Когда Джембер входит в него одним пальцем, то Мио жмется ближе, ближе, вздыхает в его плечо. Он чувствует между ног у Джембера потяжелевший член. Мио Джемберу нравится.       Он ласков с ним.       Мио думает о том, как Джембер пахнет вкусно свежей водой и душистым мылом, и ни о чем больше. Мио сегодня странный.       Он всегда, наверное, странный, но только сегодня – странный для самого себя.       – А ты готовился.       Мио моргает рассеянно, хмурится.       – Было дело.       Одной рукой Джембер гладит его худую спину; поднимается, считая позвонки, до шеи, и спускается снова. Плечи Мио в выпуклых пятнах прыщей. Джембер гладит их осторожней.       – Прелестно, – говорит он, – тебе понравилось?       Мио хмыкает.       – С тобой больше нравится.       – Льстец.       Мио хочет было ответить, но Джембер толкается в него вторым пальцем – и Мио стонет и подается вперед. Член его трется о живот Джембера, и если прижаться ближе, то будет лучше, тесней... Сладко пахнет скользкое масло. В простыни вьелись терпкие благовония, а еще – запах мастерской Мио, раскаленного железа и стекла, горелой земли. Он все чаще спит здесь. Спит в этой самой постели. Его помнят – мазки сажи в углах подушек, пиалка с красивым узором из трещинок, точки чернил на ковре.       Когда он чувствует у себя внутри третий палец Джембера – большой и горячий, тяжелый – то всхлипывает, и Джембер шепчет:       – Я знаю, – и еще, – знаю, Мио. Красавец мой. Хороший...       Мио вцепляется в него крепче, но Джембер осторожно кладет его на постель, выворачивается из объятий. Мио смотрит, растерянный – Джембер спускается ниже, гладит его грудь, целует подбородок, шею, ключицы, влажно и тепло. Мио откидывает от удовольствия голову. Член его липко течет ему на живот.       Джембер, ухмыляясь, слизывает белые капли. Еще ниже – прихватывает зубами внутреннюю сторону бедра, а потом вылизывает укус, а потом шумно вдыхает в ямку между бедром и пахом. Мио хрипло дышит, слепо шарит чтобы схватиться одной рукой за волосы Джембера, другой – за его плечо.       Когда Джембер обводит влажно, губами и языком, его яйца, то Мио тихо стонет, выгибается над кроватью и поднимает бедра к Джемберу. Тот, не отрывая от Мио рта, тянет его вверх и к себе – цепляет пальцами, которые у Мио внутри.       Джембер даже не успевает коснуться его члена. Мио всхлипывает, насадившись сильней на его руку, и кончает себе на живот, вздрагивая когда Джембер продолжает толкаться вовнутрь.       Наконец, он говорит тихо:       – Х... Хватит, – и еще тише, – поцелуй меня?       Джембер оставляет на теле Мио три торопливых поцелуя – на коленке, на груди, и, наконец, на кончике носа – прежде чем прижаться губами к его губам. Во рту у Джембера Мио чувствует вкус своего семени. Джембер любит, когда Мио кусает и тянет зубами его губу – он тогда шумно вздыхает, стонет в его рот, прикрывает от удовольствия глаза.       Он все еще не вынул из Мио пальцы, и Мио не торопится напоминать. Он гладит лицо Джембера, отросшую бороду, стягивает ленту с его волос. Дреды рассыпаются по его спине и плечам. Мио ловит все еще влажный растрепанный кончик, упавший рядом с ним на постель.       Джембер прижимается лбом к его лбу. Так близко Мио видит, как у него дрожат ресницы.       – Дай мне передохнуть, – говорит Мио, – и...       Джембер хмурится. Он говорит тихо – то, что уже сказал вчера.       – Я не хочу сделать тебе больно.       Мио закатывает глаза.       – Я, вообще, не хрустальный. И не стеклянный. А ты, – он вдруг щелкает Джембера по носу, – смешной. Что-то раньше ты так со мной не носился.       Джембер вздыхает и смотрит на Мио, все еще хмурясь – близко, так что дышат они одним воздухом. Глаза у Джембера как будто из тех камней, цвет у которых можно увидеть только на просвет, как гранаты; и теперь они черные, цвета не разглядеть.       Джембер говорит:       – Мне кажется, я влюбился.       Мио фыркает от неожиданности – а потом смеется, звонко и весело. Джембер молча смотрит за ним.       – Мне жаль, – говорит Мио, а потом улыбается широко, – иди сюда.       Джембер, наконец, вынимает из него пальцы – второпях обтирает их об покрывало чтобы сжать Мио в объятиях.       Чуть погодя они лежат, прижавшись друг к другу, и Мио двигается ближе к Джемберу, трется бедром о его пах. Тот зарывается пальцами в волосы на его затылке.       – Я и забыл.       Мио подается вперед, чтоб полутвердый член Джембера скользнул между его бедер. Они раньше уже делали так – Мио может сжать для него колени, и тогда между его ног будет горячо и туго.       – А я не забыл. От меня не отделаешься.       – Не отделаюсь, – соглашается Джембер.       Он едва не задремал, прижимая Мио к себе. Что-то у него внутри развязалось, когда он сказал, что влюблен – узел, который кажется страшно крепок, пока не потянешь так, как знают только матросы.       Джембер не влюбляется никогда подолгу – будь он на месте Мио, тоже бы рассмеялся. Он бы себе не верил.       Он опускается ниже чтобы поцеловать Мио, лизнуть между губ, во влажный жар его рта. Мио раздвигает под ним колени.       – Я думаю, – говорит он, – это все потому что на юге нет рыжих.       Джембер закатывает глаза.       – Есть.       – Тогда из-за глаз.       На это Джембер хмыкает.       – Ты даже представить не можешь, сколько у меня на родине желтоглазых.       Мио чешет подбородок, силясь придумать еще что-нибудь, но Джембер прикладывает палец к его губам. Мио, дразнясь, высовывает язык.       Язык у него теплый, мокрый и гибкий – Джембер хватает его между большим и указательным пальцами, перекатывает, соскальзывает одним пальцем Мио в рот. Мио прикрывает глаза.       Почти сразу Джембер отнимает руку, но губы Мио теперь блестят от слюны.       Однажды он попытался взять член Джембера в рот целиком – и у него даже получилось. Правда, потом долго не подживали трещинки в уголках губ.       Джембер садится на колени между бедер Мио. Тот пытается закинуть ногу ему на плечо, но соскальзывает пяткой – Джембер ловит его за щиколотку. Когда он наклоняется и целует подъем стопы, Мио смеется.       – Эй... Щекотно.       Джембер только улыбается. Он проводит членом между ягодиц Мио, и тот подается навстречу. Мио любит, когда Джембер касается его. Когда тот – ласков с ним.       Джембер наливает еще масла себе на ладонь, но не греет его на этот раз, а нетерпеливо оглаживает скользкой ладонью член. Мио чувствует, как Джембер рядом с ним туго собирает в кулак простыню.       Он кладет руку сверху на сжатый кулак. Джембер сплетает их пальцы.       Потом он толкается внутрь Мио.       Мио рвано вздыхает. Масло еще прохладное, и он чувствует сначала только влагу, а после – как скользит внутрь головка, горячая и тяжелая. Член у Джембера большой, с темным витьем вен.       И Джембер – осторожный. Джембер держит Мио за бедро, подается вперед медленно, медленно, большим пальцем гладит его. Мио тяжело дышит. Лицо его, шея и грудь покраснели, на лбу и висках собрались капельки пота. Когда Джембер входит наполовину, Мио всхлипывает и раздвигает колени шире. Джембер все еще держит его за руку.       – Хорошо?       Мио торопливо кивает, и тянет к Джемберу руку чтобы схватиться, заставить его прижаться ближе. Джембер наклоняется чтобы Мио мог сжать его бок.       От того, как Джембер больше, он не может Мио поцеловать – но гладит его лицо, стирает пот, убирает со лба приставшие волосы. Мио прижимается губами к его ладони.       Когда Джембер входит целиком и перестает двигаться, только шумно дышит, упершись руками в кровать – Мио щурится на него одним глазом.       – Все?       Джембер давится смехом.       – А нужно еще?       Мио в ответ только поднимает бедра – и Джембер сипло и громко стонет. Мио узкий внутри, и Джембер чувствует, как он сжимается сильней вокруг его члена, и ему жарко, горячо. В животе у него сворачивается тугая тяжесть.       – Стой, стой...       Он кладет руку Мио на живот, держит на месте, чтобы не кончить в него прямо сейчас. Мио приподнимается на локтях.       – Ух ты. Смотри.       Джембер еле успокаивает дыхание. В груди у него заходится сердце.       Мио сжимает его пальцы своими, зовет еще – и Джембер все-таки смотрит. Мио лежит под ним, встрепанный и весь красный, с блестящим от пота лицом, смеющийся. Он смотрит вниз – туда, где Джембер уже вошел в него. Ему, кажется, нравится, что он видит. Член его снова течет, еле заметно, по капле.       Живот у Мио выпирает вверх. В нем можно даже разглядеть очертания члена Джембера – как он еле помещается внутрь, давит так, что телу Мио приходится дать ему место. Джембер проводит рукой по натянутой коже, и Мио поднимается над постелью навстречу его ладони.       Джембер подается назад, снова вперед. Они с Мио смотрят оба, зачарованные, как сдвигается бугорок на его животе. Джембер берет член Мио, снова потяжелевший, в кулак, и Мио вздрагивает и стонет, и падает на постель. По костяшкам Джембера стекает еще белесая капля.       Он движется неровно, мелко, толкаясь внутрь и внутрь, и Мио сжимает ноги на его бедрах. Прикрывает от удовольствия глаза. После того, как кончил уже раз, он чувствует все сильней, острее – руку Джембера на себе, и член Джембера внутри, глубоко, где Мио туго растянутый, где он чувствует с каждым толчком, как в животе все слаще и тяжелей. На ногах у Мио сжимаются пальцы от того, как ему хорошо.       Они все еще держатся за руки, крепко сплетя пальцы.       Джембер держится недолго. Мио видит, как напрягаются его мышцы, как тяжело поднимается грудь, как Джембер опускает голову и прикрывает глаза. Он стонет тихо, крепче сжимает руку Мио в своей когда слышит его всхлипы и стоны. Мио гладит его бок, живот, напряженные бедра.       Джембер шепчет, едва-едва слышно: "Мио, Мио, Мио."       А потом замирает, вздрагивая всем телом, и Мио чувствует, как разливается внутри горячий жар, как сжимается на его члене ладонь Джембера. Джембер оглаживает его торопливо – Мио толкается в его скользкую руку, приподнимается над постелью. Он вскрикивает, когда Джембер гладит пальцем его головку, и откидывает назад голову, и больно кусает себя за губу.       Следом – выгибается вверх, скулит еле слышно и брызжет на пальцы Джембера – и валится на покрывало, хватая ртом воздух.       Джембер с мокрым хлюпаньем выходит из него. Из зада Мио, по его бедрам и на постель, стекает белое семя.       Джембер умывает Мио смоченным в воде полотенцем. Обтирает его лицо, грудь и спину; с рук, члена и бедер стирает масло, с живота и ягодиц присохшие струйки семени. Потом умывает себя, пока Мио сидит, прижавшись крепко к его спине, сонно вылизывая соленую кожу между лопаток.       Он хочет было встать, только Мио не пускает его – мычит и смыкает сильнее руки. Джембер просто-напросто кидает полотенце на пол.       Мио засыпает, как только голова его касается подушки.       Джембера клонит в сон, и он кладет руку на Мио, поперек его худой груди.       И он представляет вдруг глупую вещь – как забрал бы Мио домой. Как показал бы ему земли отца с крепостной стены – золотую равнину с точками поселений людей и гноллов, с далекой прозеленью полей, а еще вдалеке слюдяно сверкает море, а в другой стороне с гор сходит холодный ветер, внизу сине-черные склоны, а вверху седина снегов. Как он мог бы поить его чаем, подарком друзей, и терпким кофе, который спустили с гор на спинах быков, мог бы кормить его сладким апельсиновым хлебом с зернами кардамона внутри, и целовать потом. Он мог бы подарить Мио богатую кабу, нежного черного бархата с золотым шитьем; мог бы отдать ему светлый дом за городскими стенами для мастерской; мог бы слушать с ним музыкантов по вечерам, звоны бэгэны и барабанов, и смотреть на танцоров с гибкими телами. Он мог бы, он мог бы, он мог бы...       Он мог бы положить Мио за ухо нежный и маленький белый цветок из тех, что приносят охапкой утром чтобы устлать ими пол.       Джембер рассеянно гладит руку Мио, и тот невнятно бормочет, сжимаясь в комок. Джембер тешит себя этой странной выдумкой перед сном и даже во сне – во сне его Мио и вправду одет в черный с золотом бархат.       Утром Джембер помогает Мио искать рубашку, очки и левый чулок – а сон и выдумку еле помнит.       А от того, что помнит, ему смешно.