Счастье есть

       Утро в маленькой семье Петровых начинается почти всегда по одному и тому же сценарию: Виктор просыпается ровно в шесть, надевает уже привычную черную водолазку с рукавами, поверх нее серый комбинезон на пуговицах. Затем идёт в ванную, чтобы умыться, почистить зубы и причесаться. После идет на кухню и готовит завтрак. Сегодня он варит пшённую кашу, его дочка ее очень любит, а он очень любит свою дочурку и хочет сегодня ее порадовать.       Пока на плите закипал чайник, Виктор пошел будить малютку Викторию. Девочка не хотела вставать, лишь накрывалась одеялом с головой и просила не отводить ее в садик. Даже пыталась притвориться больной, лишь бы ей позволили остаться дома. Однако ее отец был настойчив, поэтому спустя двадцать минут девочка сидела на кухне и за обе щёки уплетала кашу, запивая ее сладким чаем. Себе же Виктор заварил кофе, чтобы хоть немного взбодриться, день предстоял долгий и тяжелый. Сегодня последний день его исправительных работ. — Ай, папа, больно! — возмутилась Виктория, когда отец слишком туго затянул ее волосы в хвост. — Прости, милая. — Ответил инженер, расслабляя резинку на волосах девочки. — А ты можешь не ходить сегодня на работу? Останемся дома? — С надеждой спросила она.       Виктории не нравилось в садике, и не только потому что она оставалась там на целый день без папы, а потому что у нее там совершенно не было друзей. Дети не хотели с ней играть. Каждый раз когда она подходила к ним, они лишь странно смотрели на нее и уходили играть в другое место. Да что уж дети, даже воспитатели на нее косо смотрели. И девочка не понимала почему. Сначала она думала, что делает что-то не так, но после тщетных попыток завести хотя бы одного друга — сдалась.       Маленькая Виктория больше предпочитала играть с папой или же с его другом — Сережей Нечаевым. Тот любил девочку как родную дочку, даже не смотря на то, что у самого был уже почти взрослый сын. — Может быть в другой раз. — Ответил ей папа. — Сегодня я обязан прийти, сегодня очень важный день. — Почему важный? — Потому что я долгое время был наказан за плохое поведение и если сегодня приду на работу вовремя, то мое наказание закончится. — Сказал Виктор, допивая кофе и убирая грязную посуду со стола. — У нас в садике за плохое поведение ставят в угол. — Пожала плечами девочка, вставая из-за стола.       Виктор прибрался на кухне, а затем помог дочке собраться в садик. Пусть сейчас уже наступила весна, но на улице по-прежнему было холодно, поэтому на сборы ушло чуть больше времени. Нужно было заставить Викторию надеть теплые колготки, чтобы не заболеть, а это было увы, очень не просто. — Надевай, кому сказал, мы так опоздаем! — Петров уже начинал терять терпение. — Но они не красивые! Где те, что с бабочками? — Упрямилась та.       Молодой отец уже был готов выть от безысходности. Каждое утро было почти одно и то же: то колготки не те, то платьишко не удобное, то косички были слишком кривые. Инженер порой жалел, что его дитя слишком было похоже характером на него, а не на покойную Ларису Филатову — ее мать. Девочка возмущалась буквально из-за всего подряд, прямо, как и он.       Мысленно программист поклялся себе ни за что не отдавать ее в драмкружок, иначе бед на его несчастную голову свалится еще больше. К своим пяти годам Виктория Петрова не только научилась высказывать свое мнение, но и показывать характер. Яблоко от яблони, как говорится.       С трудом покончив наконец-то со сборами, Петровы вышли на улицу, где их уже давно ждал в машине майор Сергей Нечаев. — Что-то вы долго, время почти восемь. — Сказал офицер, поворачивая ключ зажигания, чтобы наконец-то поехать. — Возникли некоторые трудности. — Объяснил инженер пристегивая себя и ребенка на заднем сидении. — Будем надеяться, что на этом все сложности на сегодня закончатся. — Не парься, Вить, всё будет хорошо. Я в этом уверен. — Заверил его Сергей.       Пока мужчины разговаривали о работе, Виктория с интересом разглядывала различных роботов мимо которых они проезжали. Девочка буквально восхищалась каждой моделью. Особенно ей нравилась модель «Терешкова». В свое время Виктор рассказал ей про функции каждого робота и пообещал, что когда она подрастет, обязательно сводит ее на экскурсию или на концерт в комплексе «ВДНХ».        Несмотря на то, что в садике было грустно и одиноко, Виктория никогда не плакала. Может, ей здесь не нравилось и она очень скучала по папе, но девочка не проронила ни слезинки, когда Виктор целовал ее в лоб на прощание, передавая воспитательнице.

***

       Чем меньше оставалось расстояния до комплекса «Вавилов», тем сильнее Виктора сковывал страх. Он боялся, что по прибытию, ему сообщат, что высшее руководство* приняло решение всё же отправить его на смерть. За свою то жизнь он не особо беспокоился, но вот за дочь переживал очень сильно. У нее же кроме него никого нет. Если его казнят или посадят до конца жизни в тюрьму, то что же будет с ней?       Уже шагая по коридорам, которые буквально пять лет назад были все окрашены кровью и где всюду валялись трупы, Петров внезапно остановился и понял, что идти дальше он не может. — Эй, в чём дело? — Поинтересовался Сергей, подходя ближе к инженеру. — Не могу. Не представляешь, как мне сейчас страшно. — Ответил Петров. — Если со мной что-то случится — обещай, что позаботишься о Виктории. Витя с надеждой посмотрел на майора, ожидая ответа. — Вить, всё будет нормально, не парься ты так. — Серёжа, пожалуйста, если меня посадят в тюрьму или убьют, то кроме тебя у нее никого не останется. Я не сдвинусь с места, пока ты мне не пообещаешь.       Офицер покачал головой, но всё же дал слово, что возьмет под опеку дочурку Петрова в случае чего. Про себя отмечая, что с годами Виктор становился еще более эмоционален и драматичен. То ли появление ребенка в его жизни на него так влияло или же он уже просто не мог жить без драмы и везде видел только плохое — не понятно.        Проходя дальше в маленькую лабораторию, где обычно работал Виктор, мужчины застали там уже ожидающего их главу Предприятия — академика Дмитрия Сеченова в сопровождении балерин-близняшек. Тот с интересом разглядывал рабочий блокнот Петрова, в котором он обычно делал пометки о том, какой код и для какого робота нужно не забыть прописать. Заметив новоприбывших, он повернулся к мужчинам лицом и поприветствовал их. Петров весь сжался от страха. По лицу академика никогда нельзя было сказать какие эмоции он сейчас испытывает, непонятно с какими новостями он пришел. Это и бесило, и пугало одновременно. — Доброе утро, вы вовремя. — Сказал профессор, доставая из внутреннего кармана пиджака какие-то бумаги. — Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. — Поздоровался Сергей, в то время как Петров лишь кивнул в ответ на приветствие Дмитрия. — Виктор, — обратился мужчина к инженеру. — сегодня твои исправительные работы подходят к концу. Решение насчёт твоей дальнейшей участи уже принято. — Да, я знаю. — Ответил программист. — И что же меня ждет? Насколько всё плохо? Академик слегка усмехнулся и чуть помедлив сказал: — Виктор, твой негативный настрой тебя однажды погубит. Прошло уже пять лет, если бы тебя хотели наказать более сурово, то ты бы сейчас тут не стоял, согласись? Вместо каких-то слов, Петров снова лишь слегка кивнул. Сейчас ему совсем не хотелось разговаривать. — Тебя спасает твой гениальный ум, снова. — Эта фраза была сказана как-то слишком серьезно, от чего даже Сергей немного вздрогнул. Сеченов протянул Петрову приказ о его освобождении. По бумагам он больше ни преступник, ни предатель родины и не маньяк из-за которого погибла куча людей. Но это только по бумагам. — Прочитай внимательно и подпиши. Твоя работа на предприятии продолжится, но уже в роли полноценного сотрудника и на Челомее, под моим присмотром. Это условие, при котором ты можешь дальше работать.       Виктор ознакомился с приказом, вчитываясь буквально в каждое слово, чтобы ничего не упустить. Почему-то после подписания документов на душе не стало легче. До этого он думал, что с окончанием исправительных работ ему станет лучше. Что его наконец-то перестанет мучить совесть и перестанут сниться кошмары о том дне.       К сожалению, всё было не так просто и даже если повесить эту бумажку в рамку и каждый день смотреть на нее, то на душе спокойнее не станет. Погибли же не только взрослые, но и дети. Малыши, подростки, ребятишки возраста его дочки — мертвы и никакими бумажками не вернёшь их обратно родителям.        Погружённый в свои переживания, Виктор не заметил, как наступило время обеда. Аппетита совсем не было, поэтому парень решил остаться в лаборатории и продолжить работу. Столько всего еще нужно было сделать. Видимо, сегодня ему придется задержаться допоздна и просить Сергея, который в любом случае будет свободен, забрать Викторию из садика.       Под вечер сил на работу уже не оставалось, поэтому отбросив попытки что-то сделать качественно, он откинулся на стуле и принялся что-то писать в блокноте. В голове почему-то всплыл образ Ларисы. Интересно, чтобы она сейчас сказала? Наверное, что-то вроде: «Иди домой, Витя. Ты устал и тебе нужен отдых».       Чувства к ней уже давно прошли, возможно это была и не любовь вовсе, а лишь безумная привязанность. А вот она наверняка его любила и очень сильно, и так же сильно разочаровалась в нём, когда узнала всю правду. Если честно, он и сам в себе разочаровался в какой-то момент. Сейчас же, он изо всех сил старался стать лучше. Ради дочери, которая с такой любовью смотрит на него, когда он читает ей сказки на ночь. Ради Сергея, который тратит столько времени и сил на его исцеление. Который так яростно заботится о нём, забывая порой о себе.       Виктор вспоминал их вечерние разговоры по душам и утренние перепалки по пути в комплекс. На душе сразу стало так тепло, когда он посмотрел на их совместную фотографию в рамке. Серёжа не любил фотографироваться, но в тот день согласился и даже забрал копию себе. Небось спрятал куда-то подальше, чтобы никто не подумал, что он сентиментален. А вот Петров совсем наоборот — с гордостью поставил эту фотографию на своем рабочем столе.        Да, Серёжа порой был очень грубым и вёл себя как дикарь, но это не мешало Виктору хорошо к нему относиться. Может, раньше он считал майора необразованной дикой собакой, но узнав его получше за прошедшие пять лет — понял, что это лишь внешняя оболочка. Внутри же агент оказался очень добрым и отзывчивым человеком, готовым всегда прийти на помощь.       За ним Витя и вправду чувствовал себя, как за каменной стеной. Было приятно и одновременно неловко, когда Серёжа заезжал за ним перед работой и после. Когда крепко обнимал, не позволяя вырваться до тех пор, пока нахлынувшие на Виктора эмоции не утихнут, а слезы не перестанут течь по щекам.

***

       По возвращению домой он был вымотан окончательно. К счастью, Сергею удалось уложить Вику спать до его возвращения, тем самым избавив его от траты сил на укладывание ребенка.       Пропущенный обед напомнил о себе урчащим от голода животом и спустя череду долгих уговоров, он позволил Нечаеву увести себя на кухню и накормить. — Ты бы еще с ложечки меня кормил. — Ворчал Петров, доедая приготовленную Сергеем пищу. — Если не начнёшь питаться самостоятельно, то придётся. — Ответил майор, протягивая кружку с чаем Виктору. — Ты опять похудел. — Неправда. Я таким и был. — Нет, не был. Вить, ну серьезно, сколько можно то над самим собой издеваться?       Серёжа очень волновался за него и если честно, Вите очень нравилась такая забота. Но сказать об этом вслух он не мог, поэтому продолжал ворчать и спорить, что с ним всё в порядке. Майор конечно же в это не верил, он прекрасно знал, что Петров просто выпендривается перед ним и не хочет признаваться. — Ладно, — сказал агент. — время уже позднее, мы с Васей домой поедем. Сережа уже было хотел начать собираться, но Витя внезапно его остановил. — Он же уснул. Зачем будить ребёнка? Оставайтесь здесь, места хватит. — Так я и не буду его будить, на руках в машину отнесу, положу и поедем. И так же дома его перетащу. — Майор пожал плечами. — Оставайтесь, сам сказал, что время позднее. — Уговаривал его инженер. — Серёж, я настаиваю.       Офицер подумал минуту и согласился. Было действительно уже очень поздно и он бы с радостью сейчас лучше лег бы спать, а не садился за руль. Пусть и жил он в соседнем дворе, но всё же. Если уж предлагают переночевать, то почему бы и нет. К тому же Василий уже давно спит и тревожить его не хотелось.       Сережа часто приходил к Петровым вместе с сыном. И несмотря на большую разницу в возрасте, мальчику нравилось играть с Викторией, она была для него как младшая сестрёнка.

***

      Постелив своему гостю на раскладушке, Виктор ушел в душ, дабы смыть с себя остатки этого тяжелого дня. Закончив с банными процедурами, он насухо вытерся и переоделся в чистую одежду: футболка и шорты. Вернувшись в комнату, он застал Сергея в одних трусах, от чего тут же смутился и отвел взгляд в сторону. Заметив это, майор не понял в чём дело и поинтересовался: — Ты чё? Всё нормально? — Э… А ты прям так спать будешь? — Спросил Виктор, борясь с внезапным любопытством и желанием рассмотреть майора получше.       Он уже примерно несколько месяцев ловит себя на странных мыслях в отношении Сергея Нечаева. Порой было слишком приятно находиться в его крепких объятиях, во время очередной своей истерики и хотелось прижиматься к нему как можно дольше. Однажды поймал себя на мысли, что ему безумно нравится как пахнет Серёжа: сигаретами, хозяйственным мылом и кофе. И сейчас, чувствуя как щёки горят от смущения, при виде полуголого агента в своей комнате, он начал догадываться откуда в его голове появляются эти мысли. — Ну да, а что, мне в одежде спать? — Удивился Сергей забираясь под одеяло. — Тело должно отдыхать ночью. — Мог бы хотя бы футболку надеть! А не щеголять тут в одних трусах. — Возмущался Петров, выключая свет, чтобы избежать соблазна пройтись взглядам по крепкой мускулистой спине. — Отстань от меня. И где бы я футболку взял? Не уверен, что влезу хотя бы в одну из твоих.       Виктор хотел было что-то ответить, но майор захрапел и программист понял, что тот уснул и продолжать словесную перепалку нет смысла. Поэтому он лишь повернулся на другой бок и сам через пару минут провалился в глубокий сон.