Счастье есть

***

       К счастью для Сергея, хорошая военная подготовка помогла ему дольше продержаться в воде, до тех пор пока он не увидел и не доплыл до лодки, в которой сидел Василий. В силу возраста мальчик быстро устал так долго грести и его просто несло куда-то течением, пусть и не очень сильным. Когда отец с трудом забрался в лодку, Василий хотел было что-то сказать, возмутиться, но Сергей жестом попросил молчать. Сейчас главное выбраться на берег, а там уже мальчика ждёт очень серьезный разговор.       У Сережи у самого уже силы были на исходе, но если сдаться сейчас, то оба могут просто утонуть. Лодка могла в любой момент перевернутся, ее слишком сильно качало. Вот была бы вторая пара весел было бы намного проще, по таким волнам даже такому сильному солдату как Сергей нелегко плыть. Мысленно он проклинал себя за то, что накричал на сына. Может, если он сдержал себя, то мальчишка не убежал бы и сейчас оба были бы на берегу, а не молились о том, чтобы остаться в живых.       На небе сверкнула молния — плохой знак. Находиться в грозу на воде больше, чем опасно, природа способна на страшные вещи. В лучшем случае лодка перевернётся и дальше им как-то придется самостоятельно плыть обратно, а в худшем даже страшно представить.        Осталось совсем немного — вдалеке уже был виден их лагерь. Сил грести дальше совсем не осталось, руки и мышцы страшно болели, даже пальцы, которые так сильно сжимали весла — чуть ли не горели от боли. — Пап… — Василий внезапно подал голос. — Дай я помогу. — Нет уж, дружочек, ты уже достаточно «помог»! — Сергей не хотел снова кричать на сына, но злость так и кипела в венах. — Ты устал… — Василий, ради бога, лучше замолчи! Не вынуждай меня с тобой ругаться пока мы на воде!       Как бы там не было, но майор понимал, что лучше отругать мальчика когда они будут в безопасности. Новая порция злости прибавила немного сил и позволила Сергею успешно догрести до берега.       Понимая, что сейчас лучше не вмешиваться, Петров успокоил Вику и уложив ее спать, залез обратно в свою палатку. Первым из лодки вылез Василий. Почувствовав себя в безопасности мальчик попытался спрятаться в палатке, но на полпути перед ним встал Сергей. — Сядь. — Он кивнул в сторону мокрой от дождя скамейки.       Вася послушно сел на скамейку. Сережа пытался прийти в себя и унять дрожь в уставших руках, он подбирал слова, чтобы не поссориться с сыном еще больше. Немного отдышавшись, он сел прямо на песок, напротив мальчика и спросил: — Ну и нахера? — Что именно? — Нахера ты взял лодку, и поплыл хер пойми куда в одиночку?! Ты разве не слышал, что я тебе сказал?       Сдерживать злость и крик все равно не получалось. Он был зол не только за то, что мальчик без спроса залез в лодку, но и переживал, что с ним могло что-то случится. — А если бы с тобой случилось что? А если бы ты утонул?! — Ну ведь всё нормально. Ничего не случилось. — Вася опустил голову. — А нужно было чтобы что-то случилось?! Ты этого хотел? — Майор подскочил как ошпаренный. — Если о себе не думаешь, то подумал бы обо мне! Если бы ты умер что бы я делал?! Как бы я смог дальше жить? — Ну раньше же ты как-то жил! Целых три года и ничего, не умер!       Эти слова, как ледяная вода, облили Сережу с ног до головы. Конечно он понимал, что из-за упущенных трёх лет жизни сына, будет трудно наладить с ним отношения, но ему казалось, что за последние два года у них всё окончательно наладилось и они полностью доверяют друг другу. Он успокоился и присел на бревно рядом с сыном. — Слушай, ты же знаешь, что я потерял память, да? Не по своей воле, ее мне стерли. — Знаю, но… Я тогда очень скучал… По вам с мамой. Мне сказали, что вы оба умерли. А когда меня привезли обратно и я увидел, что ты жив. — Мальчик замялся, подбирая слова. — Не подумай ничего такого, я рад, что хотя бы ты остался в живых, но… ты совсем другой и дело тут не только в твоих отношениях с Виктором. — Ты хотел бы чтобы твоя мама тоже была жива, и мы жили втроем как раньше? — Прямо спросил Сергей. — Конечно, разве это плохо? — Мальчик поднял глаза на отца. — Нет, вовсе нет. — Ответил Сережа прижимая сына к себе. — Я бы хотел сказать, что скучаю по ней не меньше твоего, но не хочу врать. Невозможно скучать по человеку которого не помнишь… — Я понимаю. И я рад, что ты нашел свое счастье с другим человеком. Но иногда мне кажется, что я в тягость тебе. Что тяну тебя назад в прошлое, которого ты не помнишь.       Сережа обнял сына еще крепче, прижал его голову, погладил по волосам. Стирая подступающие слезы с глаз он поспешил ответить: — Не говори так. Никогда больше. Ты не в тягость мне, а совсем наоборот. — Правда? — Искренне удивился Вася. — Ну конечно! Ты и представить не можешь, как я был счастлив, когда узнал, что у меня есть сын. Когда узнал, что он жив. Как радовался когда увидел тебя. — И у тебя ни возникло ни на секунду сомнений, что может тебе привели какого-то другого мальчика? — Василий удивлённо посмотрел на отца.       Он никогда еще не видел его таким. Да, отец говорил, что переживает за него и любит, но только сейчас мальчик понял и почувствовал насколько сильно. — Нет. Может, это странно, но когда увидел тебя тогда у Сеченова в кабинете, то сразу понял, что ты моей крови, что ты мой сын.        Дождь почти закончился, на улице уже совсем стемнело. Отец с сыном не хотели расходиться, разговорились о прошлом, о том как Вася три года жил у какой-то троюродной сестры и ее мужа со стороны матери. Конечно, они относились к мальчику как к родному, но всё равно это не то же самое что мама и папа. Они рассказали маленькому Васе много историй про его маму, про то как она познакомилась с папой и в принципе всегда только хорошо отзывались о его родителях. — Расскажи что-нибудь про маму, какой она была? — Попросил Сергей. Ему давно хотелось узнать хоть что-то о покойной жене. — Я мало что помню, но она была очень красивой и доброй. — Вася пожал плечами. — Помню, как она красиво танцевала. Тётя, у которой я жил после вашей… «гибели» говорила, что до войны она была балериной, даже показывала мне фотографии с выступлений в театре. А еще она была очень сильной, может даже сильнее тебя. — Сильнее меня? — По-доброму усмехнулся майор. — Не верю, чтобы кто-то был сильнее меня. — Я помню как она тебя за руку схватила, когда вы о чём-то спорили. Да с такой силой сжала, что ты чуть ли не заплакал. — Эй! Ну-ка не придумывай! — Рассмеялся Сергей, но в душе ему было приятно, что сын так говорит. Это означало, что у них была счастливая семья и Сережа был хорошим мужем и никогда не обижал свою семью. Сергей на это слабо усмехнулся и потрепал сына по волосам. — Главное, что с тобой всё в порядке, но больше так никогда не делай. Если я говорю «нет», значит на то есть весомые причины, а не моя какая-то прихоть. Ты понял? — Последние слова он сказал чуть громче и более строго. — Понял. — Отлично, а теперь иди спать. Уже поздно. Если погода будет хорошая, днём вместе покатаемся. — Хорошо, спокойной ночи и это… — Вася уже шагал в сторону своей палатки, как вдруг резко остановился и повернулся к отцу. — Вы там с Виктором потише, а то вас частенько слишком хорошо слышно. Мальчик мысленно рассмеялся на то, как забавно смутился и покраснел его отец.        После того как Василий спрятался в палатке, Сережа посидел в одиночестве еще несколько минут, а затем вернулся к Виктору. Кажется, они остановились на самом интересном. Но, к сожалению, инженер уже уснул, пока ждал его. Нечаев улыбнулся уголком губ, обращая внимания, что Витя уснул в обнимку с книжкой, которую читал днём.       Устроившись поудобнее в спальнике, Сережа аккуратно вытащил книгу из объятий Виктора и отложив ее в сторону, прижал его ближе к себе и закрыл глаза.       Несмотря на жуткую усталость, уснуть никак не получалось. Мужчина проворачивал в голове страшную мысль: что было если бы он не смог спасти сына. Когда несколько лет назад майор Нечаев узнал, что у него где-то там есть ребенок, что сын жив и ждет его, когда «впервые» увидел его, понял одно — дальше без него жить уже не сможет. Это всё, что у него осталось от прошлой жизни. Единственное живое напоминание о том, что он человек, а не какая-нибудь схожая с человеком модель робота.       Признаться, иногда Сергей думал: а что если он не помнит ничего потому что и не жил вовсе, пока Сеченов не собрал его из запчастей и не вывел в свет. Думал, что ему просто соврали про войну, про потерю памяти, чтобы не возникло подозрений. Для такого гениального ученого как Сеченов не было бы проблемой создать машину для убийств с элементарными человеческими потребностями. Однако, появление сына убедило его в обратном.       Было что-то такое в том, чтобы наблюдать за ним, играть, смотреть как из мальчишки он постепенно превращается во взрослого парня, а позже станет мужчиной. Сережа вспомнил, как в первый год было очень тяжело: он никак не мог наладить контакт с мальчиком. В какой-то момент он боялся, что Василий попросится обратно к тёте. Опасался, что с какими-то дальними родственниками ему будет лучше, чем с ним.        К счастью, со временем отношения улучшились, они постепенно начали доверять друг другу. Последний год конечно выдался не самым лёгким, подростковый возраст и бушующие гормоны в организме мальчика давали о себе знать, что нередко выливалось в ссоры. Но им всегда удавалось на утро помириться.       Сереже нравилось быть отцом, он считал, что пожалуй, это одна из немногих вещей, которая действительно удается ему не благодаря каким-то особым навыкам, не благодаря технологиям Сеченова. Это то, что у него получалось само собой. Как и отношения с Виктором — не под чью-то диктовку, не потому что это кому-то надо, а потому что ему это нравилось. Да, порой было очень тяжело, но несмотря на все трудности и то и другое приносило ему больше счастья и удовольствия, чем всё остальное в этой жизни. — Je t'en supplie, ne me quitte pas. Tu es toute ma vie! — Спящий Петров внезапно заговорил во сне. Виктор даже во сне иногда умудрялся переходить на французский. Это забавляло Сережу. — Ну тихо, тихо. — Зашептал Сергей. — Я здесь, что случилось? — Tu ferais mieux de me tuer, mais ne me laisse pas! — Продолжал говорить Витя.       Казалось, что он чем-то взволнован. К сожалению, Сережа не понимал французского, но был уверен, что возлюбленному снится что-то плохое, поэтому старался утешить его. — Эй, не знаю, что ты говоришь и что тебе там снится, но я здесь с тобой. Всё хорошо, Витя.       После этих слов по-прежнему спящий инженер немного успокоился. Но спустя где-то пять минут тишины, он перевернулся на другой бок, упираясь лицом в грудь Сергея и сказал: — Mauvais chien Nechaev.       Серёжа на это лишь закатил глаза. Уж эти слова он уже выучил наизусть. Петров частенько во время ссор переходил на французский и выдавал эту фразу как завершение разговора и уходил прочь, громко хлопая всеми дверьми, что встречались ему на пути.        Серёжа уже начал потихоньку засыпать, прикрыв глаза, как почувствовал на своей шее горячее, почти обжигающее дыхание и мягкие губы. Петров внезапно проснулся и видимо решил продолжить то, на чём они остановились несколькими часами ранее.       Сначала Сергей хотел осторожно отшить резко возбудившегося возлюбленного, но когда руки инженера скользнули по резинку шорт, а тонкие пальцы ласково обхватили полувставший член — резко передумал. Своими губами майор жадно вцепился в губы программиста, слегка прикусывая нижнюю губу вызывая тихий стон. — Будь немного тише, а то мне тут сделали замечание насчёт твоих стонов. — Шепнул он на ухо Виктору, нарочно задевая губами мочку уха. — Я постараааюсь, аах… — Протянул тот. Да, со сном придется повременить, но майор Нечаев решил, что это определённо того стоит.