Этюдник

Утром Джейдена разбудил мягкий щелчок замка. Сонно нащупав телефон, он увидел, что времени уже семь, а значит либо случилось невероятное и Ксавьер проспал пробежку, либо, вероятнее, просто перенес на час. Джейден помнил, что они допоздна играли, пили бесконечный чай, курили в окно, а потом включили один из тех невыносимо долгих скучных фильмов, которые Ксавьер любил, а Джейден не понимал. Устроившись клубочком в кресле, Джейден не заметил, как заснул и не помнил, когда Ксавьер ушел к себе, набросив на него уютный пушистый плед. Как-то так и вышло, что проснулся он спящим в кресле. — Доброе прекрасное утро, сонный принц, — голос Тая мурчал из кухни, где он уже звенел посудой, включая воду, чтобы помыть стаканы. — Ни одно утро не может быть прекрасным после четырёх часов сна, — Джейден усилием воли заставил себя дотащиться до стола, и уронил тело на стул. — Твоя бодрость просто отвратительна, Тай. Тай поставил перед ним чашку с кофе и приподнял указательным пальцем подбородок. Поймав глазами его насмешливый взгляд, Джейден вздохнул. — Так и есть. Это моя суперсила, о закат моих глаз. Пей свой кофе и побежали. Если я не позавтракаю хотя бы через час, то перейду на диету из хорошеньких мальчиков. — Хорошеньких мальчиков ты ешь ещё до завтрака, Тайлин, — Ксавьер, незамеченным спустился сверху, взял приготовленную для него чашку и сел напротив, с сомнением глядя на Джейдена, умостившего голову на краю стола. — Могу сделать доброе дело и забросить тебя под ледяной душ. — Это не доброе дело. Это живодерство. — Ох, какие мы нежные, птенчик, вот мне наш домашний тиран ни разу не предлагал совместный душ, между прочим! Господин мой, я недоволен! — Цыц, исчадие порока. Сегодня утром будем бегать в холмах. Я уже ненавижу эту дорожку, — устало взмахнул рукой Ксавьер. — Пройдет сто лет, а я буду помнить каждый поворот. Так что поищи что-то более подходящее из обуви. — Что-то, что не сломает мне ноги, а после можно будет просто выбросить? — сварливо продолжал Тай. — Ты, кстати, знаешь, что Уолтер Бинг завел козочек и отпускает их бродить в холмах вместе с Дженис? — Это прекрасно, — насмешливо протянул Ксавьер. — Так и представляю себе нежные звуки их колокольчиков… — И, между прочим, навоз! Полные кроссовки навоза! — в притворном ужасе, Тай прижал ладони к футболке. — И бег по пересечённой местности. Слишком много дикой природы. — Это романтика, Тай. Да и нет там никакой дикой природы. Всё исхожено до дыр в пространстве. — Как только заканчивается асфальт, так сразу начинается дичь и глушь. Они продолжали спор уже на ходу, и, хотя, Джейден понимал, что никакого особенного смысла в этих препирательствах нет, пустая болтовня, но было приятно даже просто слушать её, спускаясь на улицу вместе с ними. Козочек они нашли только на обратной дороге. — Даже на секунду не сомневался, что он найдёт их милыми, — Тай выразительно прикрыл глаза ладонью. — Скажи, чтобы он прекратил это немедленно. На нем моя толстовка и она вся провоняет козами. Ксавьер наблюдал за Джейденом, саркастически изломив бровь и скрестив на груди руки. — Ты только посмотри на него. — Я на это уже вечность смотрю. Знаешь, если бы я собирался вести себя ещё более по-гейски, чем он сейчас, не уверен, что у меня получилось бы. — Зануды! — Джейден трепал по холке самую мелкую из козочек, ростом едва ли выше его колена. — Не так уж сильно они и пахнут. — Давай купим ему хомячка, Ксавьер. Нам нужно как-то избавиться от этого щенячьего восторга при виде шерстяных комков. Пусть изливает свои наклонности на ком-то, кто помещается в обувную коробку. И не гадит там, где я бегаю. — Мои возможности не простираются так широко, к сожалению. — Я просто глажу козочку, — наконец возмутился Джейден. — Это не больно и не страшно. Если бы вы хотя бы попытались, уверен, что вам бы понравилось. Это же нигерийские карлики! — Волк, он уже дает им какие-то порнографические имена. Я более, чем уверен, что если введу этот запрос в гугле, то на самых последних картинках, может быть мне и встретятся козы, но вряд ли они будут там одни. — Джейден, это не козочки, — Ксавьер сделал слабую попытку. — Это… ну это что-то вроде опытных образцов. — Раньше одна семья по соседству держала ферму. И там были козочки. — Понятно. Наш козлёночек просто соскучился по сельской жизни, Ксавьер. По самой, что ни на есть, близкой к природе, я хотел сказать — натуральной, — жизни. По такой, которая так и норовит сожрать твои наушники и нагадить в кроссовки. — Я всё ещё здесь, Тай! У них такая мягкая шёрстка! И ещё они очень умные. Ты знал? — Надо было подбросить его бродячим зоологам, Ксавьер, — капризно промурлыкал Тай. — Джейден, даже не пытайся заставить меня трогать животное. И не заговаривай со мной. Я не разговариваю с людьми, которые обнимаются с козами. У той, что с рогами, очень злое выражение морды. — Наверное, этот козёл не любит, когда им пренебрегают, — Джейден усмехнулся. — И, вообще-то, он может боднуть. Козлы очень умные и хитрые, чтоб ты знал. Джейден напоследок почесал козий лоб и побежал догонять спутников. Конечно, он понимал, что до конца жизни будет расплачиваться за то, что остановился погладить коз и перекинуться парой слов с сопровождающей стадо младшей Бинг. Расплата будет настигать его в язвительных комментариях и, даже возможно, шутках, связанных с изображением козлов. Но на самом деле, сейчас ему было смешно. Джейден улыбался и не жалел. — Дженис сказала, что эти «опытные образцы» вовсе не пойдут под нож, — уверенно заявил он спутникам. — Это проект другого рода. Они планируют их доить. — Доить? — в голосе Тая слышался искренний ужас. — Серьёзно? Прямо руками? — Я не спросил. На фермах, конечно, существуют автоматические линии для дойки, но здесь их всего пять, я про коз, — Джейден задумчиво оглянулся, пересчитывая маленькое стадо. — Не уверен, что приобретение линии оправдывает результат. — Какой кошмар. Я живу среди животных, — поморщился Тай. — Всё кишит дикой природой. Беги с другой стороны, Джейден, от тебя несет козлом. И это не сексуально. — Это же интересно! Вот ты знал, что в стадо баранов подсаживают козла? Потому что козлы умные. Они быстро становятся лидерами и потом помыкают баранами. — Всё как с людьми, — не удержавшись фыркнул Ксавьер. — Смотрите-ка, в стаде баранов вожак — козёл. — Если бы я хотел это знать, то знал бы, козлёночек. Но всё, что я знаю о козлах, мною почерпнуто либо из «Робинзона Крузо», либо из «Собора Парижской богоматери». И нет, я не желаю приобщаться к козловедению. — Ты такой сноб, Тай! По тебе и не скажешь, — Джейден возмущенно окинул его взглядом и, едва сдерживая смех, добавил: — И между прочим, не хочу отравлять тебе жизнь, но ты наступил на козий орех. — На козье что? — в ужасе переспросил Тай. — На какашку, Тай, — невинно улыбнулся Джейден. — И нечего так сверлить меня глазами. Она очень… очень натуральная. — Официально, теперь это — худший день года. Это были мои любимые кроссовки! Ну что теперь, мой юный натуралист, ты нашёл божью коровку? — Просто решил сделать фото на память. Поднявшись на холм, Джейден остановился и достал телефон, захватывая в кадр поздний осенний рассвет и разноцветные спинки коз, редко рассеянных по побуревшему лугу. Он вспомнил, что Эдит скидывала ему ссылку на свой инст. Тогда Джейден так и не установил приложение, но сейчас казалось, что нет ничего странного и глупого в том, чтобы начать фотографировать то, что понравилось. Просто кадры, сделанные для себя. Память сохранит их более объемными, это так. Сохранит бегущий ветер, движение облаков и игру теней на покатых боках холмов. Сохранит отдаленное блеяние животных, возмущенное фырканье Тая, лёгкие шаги Ксавьера, продолжающего бег. Но сам кадр — это точка, за которую зацепится его память. Якорь, фиксирующий реальность. Пусть он останется тоже. На снимке замерли и остались навсегда это утро: Дженис с планшетом, бесконечные плавные линии поля и карликовые козочки, бредущие сквозь увядшие травы. Он присвоил себе это утро. Сделал его своим.