Этюдник

В комнате Ксавьер быстро прошёл в гардероб и принес оттуда теплую толстовку и ветровку. Джейден всё так же молча и послушно переоделся, чувствуя пристальный взгляд на своей коже. — Даже не спросишь куда идём? — А это имеет значение? — хмуро бросил Джейден. — Спрошу я или нет? Задумавшись, Ксавьер потер переносицу, а потом медленно кивнул своим мыслям. — Справедливо. Тогда пошли. За полчаса они быстро пересекли те части городка, которые Джейдену уже были известны и казались обжитыми. Пересекли оживленные улицы, на которых располагались аккуратные, похожие друг на друга как две капли воды, дома. Затем вышли в холмы, по которым в молчании петляли еще минут сорок. А потом перед ними, уже замедлившими шаг, открылась бесконечная гладь воды. Холм, по которому они спускались, широким бурым языком стекал к пляжу, полукругом лежавшему перед их ногами. С обеих сторон этого языка вставали невысокие слоистые утесы, закрывавшие берег от чужих глаз и защищавшие от ветра. Крупная галька, стелившаяся до самой воды, вытесняла дёрн и жёсткую сухую траву. А дальше, насколько хватало глаз, было только небо, над горизонтом сливающееся со свинцовой толщей воды, выплескивающейся белыми барашками широких волн. Джейден замер. Дикая, никем не тронутая красота утесов, пляж и серая тяжёлая вода, бьющаяся о берег, мерный рокот волн и отдалённые вопли невидимых чаек, заставили сердце сжаться и пропустить удар. Внезапно он почувствовал себя очень маленьким и очень одиноким. Под этим серым октябрьским небом, дышавшим обещанием будущего снега. Перед утесами, поросшими высохшими стеблями трав. Джейден стоял, словно заглянув в лицо бога, боясь вдохнуть, боясь услышать о своем ничтожестве. А бог узнал его. И принял. Мысленно Джейден открыл коробку со своими лучшими воспоминаниями и положил в неё этот день, горько пахнувший осенью, дождем и водой. Он запомнит его. Запомнит рвущее сердце когтями одиночество. Запомнит крики чаек и рокот прибоя. Запомнит соленые дорожки своих слёз. И что бы потом, когда-то там, ни случилось, — у него уже будет вот это всё. Джейден на минуту закрыл глаза, по памяти восстанавливая картинку пляжа, удостоверяясь, что он ничего не потерял и не пропустил. Прошёл к линии прибоя, вслушиваясь в себя, желая услышать внутри такой же глухой ритм волн, словно прикладывая к уху большую морскую раковину. Почувствовал гладкие тела камней и брызги волн на губах. Он не слышал, как к нему подошёл Ксавьер. Вообще забыл о его существовании в этот момент. Впервые забыл. — Я просто устал, — Джейден сам не узнал бы свой голос, таким тихим и хриплым он был, словно голосовые связки заржавели. — Устал. — Знаю. Если хочешь, я уйду сейчас. — Сколько я могу тут быть? — Сколько захочешь. — Мне столько не прожить. — Позвони, когда соберёшься возвращаться. А потом Джейден остался один.

***

Когда последние багровые всполохи заката утонули в воде, уступая место чернильно-синему куполу ночи, Джейден всё ещё сидел на берегу. Он достал телефон, разблокировал его и набрал сообщение: «забери меня». Звонить он не стал — смятение в его душе, уступило место опустошенности и говорить по-прежнему не хотелось. Но в этой звонкой немоте, ему наконец-то было хорошо и хотелось сохранить её. Экран засветился, принимая сообщение: «уже скоро». Джейден согнул колени и обхватил их руками, сжимаясь, удерживая тепло. Он сидел на куске плавника, выброшенного на берег и чудом оставшегося сухим. В темном небе всё ярче проступали рисунки созвездий и млечного пути, их свет дробился и множился, отражаясь от поверхности озера. Показалось, что прошло всего несколько минут, прежде чем на его плечи лёг плед и рядом сел Ксавьер, вытягивая вперёд ноги. — Ты что, так и тусил в холмах? — недоверчиво спросил Джейден. — Ещё чего. Просто я умею рассчитывать время. Держи, — Ксавьер протянул ему крышку термоса и налил в неё горячий чай. — Ну и ещё я понимаю, что у человеческой способности оставаться наедине с природой, есть разумные пределы.