Чужая душа ⌛️

Когда все начало рушиться? Анна не знала. Просто день ото дня Северус становился все отчужденнее и мрачнее, начал задерживаться в своей лаборатории, а иногда и ночевать там, пока она напрасно ждала его до позднего вечера. Девушка по-прежнему не садилась ужинать одна, но уже не потому, что ей хотелось провести время за столом с ним, а просто еда не лезла в горло. Часами лежа в кровати без сна, она напряженно прислушивалась не раздадутся ли шаги, возвещавшие, что ее муж пришел домой. Когда только начались эти поздние возвращения, она вскакивала с постели и спешила вниз встретить его, но Северус почему-то никогда не был голоден и просто шел в душ. Вскоре она перестала выходить к нему навстречу и просто молча слушала, как он проходит в ванную комнату, включает воду и долго стоит под горячими струями. Иногда после душа он сразу шел в спальню, молча ложился, закинув руки за голову и смотрел в потолок, думая, что она спит. Но Анна лишь притворялась, выжидая момент, когда любимого мужчину сморит сон, а потом подбиралась поближе, утыкалась носом в его плечо и чутко засыпала, готовая в любой момент очнуться от грез и, положив ему руку на лоб тихо напевать, отгоняя страшные видения. Во сне он становился ее прежним Северусом - доверчиво прижимался к ней всем телом в поисках тепла и защиты от подступающих кошмаров, зарывался лицом в ее медные локоны и иногда звал ее по имени. Но утром... утром он снова становился отчужденным и спешил уйти из дома. Но чаще всего по вечерам он устраивался с какой-нибудь книгой на диване у камина и сидел там почти до рассвета, а если прийти и напомнить об отдыхе, то всегда говорил: «Дочитываю главу и иду», но никогда не выполнял это обещание. В последние месяцы, по непонятной причине, к нему все чаще начали возвращаться эти кошмары, он метался по кровати во сне, и, заворачиваясь в одеяло как в кокон, пытался спрятаться от могильного холода, охватывавшего его душу и тело. Несчётное количество раз она просыпалась в самые темные часы, чтобы теплом своих рук отогнать эти изматывающие сновидения, но они все время упрямо возвращались. Ночь за ночью, обнимая его за плечи, Анна с отчаянием пыталась найти способ победить эти медленно убивающие его отголоски прошлого, но решения не существовало, да и сам Северус не шел ей навстречу, а наоборот шарахался как от прокаженной, стоило ей завести этот разговор. А потом вообще начал прятаться в лаборатории и гостиной, всеми силами избегая спальню, но там некому было охранять его сон, поэтому на фоне постоянного недосыпа эпизоды страха и могильного холода участились. Анна потихоньку начала блекнуть, похудела, волосы утратили свой медный блеск, глаза потухли, она перестала смеяться, а от бессонных ночей на бледном лице под глазами залегли глубокие тени. Верная себе и своим привычкам, она упрямо вставала пораньше, чтобы успеть перед работой оставить завтрак на столе, зная что во сколько бы он не встал – он обязательно пойдет на кухню и хотя бы раз за день поест точно, а если она не приготовит ничего, то Северус скорее всего просто попьет пустого чая и с головой погрузится в очередной эксперимент. А потом девушка как-то поздним дождливым вечером до боли захотела увидеть его и побежала к лавке, как делала раньше – в те счастливые месяцы, проведенные вдвоем. На ее счастье она взглянула в окно прежде, чем решила отворить дверь. Они были там – ее муж и хозяйка дома, которая сдавала в аренду первый этаж. Северус сидел на прилавке и улыбался, а напротив него близко, очень близко стояла Гвен, разливая по чашкам чай, рядом с ней расположилась тарелка с бутербродами и еще чем-то съедобным. Стало понятно почему он приходит домой не голодный. Анна давно не видела такого счастливого лица у своего мужа, целую вечность не слышала этого оживленного бархатного голоса, просто излучающего тепло. Она не вошла в лавку, а тихо проскользнула домой и весь вечер просидела в обнимку со своими розами, которые на первый взгляд казалось остались прежними, но если внимательнее присмотреться – лепестки утратили первозданную свежесть и словно немножко запылились. В тот вечер муж не вернулся домой. Гвен. Ее платья день ото дня становились все ярче и откровеннее, а Анна убрала на дальнюю полку свои зеленые наряды и все чаще стала появляться в сером или черном. Коллеги пытались разузнать, что с ней происходит, но она шутливо отнекивалась, что просто работа и ведение дома отнимают слишком много сил. По выходным, когда не нужно было ни свет ни заря тащиться в Министерство, Анна часто подолгу смотрела на своего мужа, погруженного в очередную книгу. Они давно перестали вместе готовить, выходить из дома вдвоем, а совместные ночи стали редкими и превратились в пятиминутные, после чего Северус засыпал на своей половине кровати, а она лежала думая о том, что конец  неотвратимо приближается. Наконец исчезли и эти ночи, словно она совершенно перестала интересовать его как женщина. Было горько осознавать, что он не только не видит в ней любимую (с чем она еще могла бы смириться), но и друга. Снейп был вежлив, не пытался задеть или окатить сарказмом, но никогда и не заговаривал с ней без необходимости. Когда друзья принесли ее чуть живую домой, всю в крови – Северус искусно поставил ее на ноги, но делал все словно на автомате, как будто просто выполнял свою работу. На его абсолютно бесстрастном лице не мелькало ни сочувствия, ни тревоги, ни тем более любви. Не сказать, что она удивилась этому открытию, но от осознания, что ему все равно что с ней происходит стало больнее, чем от ран на лице и теле. Можно было в этот же момент, когда она застала его флиртующим с Гвен Хоуп, гордо побросать в чемодан вещи и покинуть дом, ставший для них обоих тюрьмой, но девушка в растерянности чего-то ждала. 14 июля 2000 года Северус Снейп в очередной раз не поднялся в спальню, оставшись в гостиной. Анна просидела на кровати без сна до полуночи, а потом она наконец увидела то, чего страшилась и ждала уже несколько месяцев – с розы на ее глазах оторвался и плавно опустился на стол увядший лепесток, а за ним второй, третий... Девушка встала с кровати, на которой сидела уже несколько часов неподвижно и спустилась вниз по лестнице, намереваясь начать тот разговор, который вот уже несколько недель откладывала, но обнаружила мужа крепко спящим с книгой в руках. Он сидел, прислонившись виском к спинке дивана, черные шелковистые пряди закрывали половину лица, свешиваясь вниз, но все равно на нем было заметно выражение сильной усталости и какой-то тревоги. Девушка хотела разбудить его, но он внезапно застонал, словно что-то мучило его и не давало покоя и тихий оклик замер на ее губах. Осознание накатило как волны прибоя – раз, два, три… паззл сложился и вспыхнул яркими красками в ее сознании. «Мерлин великий… каким же несчастным он стал, как искажается его лицо от боли, когда он погружается в сон и не может контролировать себя. Нет я не стану будить его и говорить, что уезжаю – мы связаны с ним Неразрывными узами, он  постарается меня задержать и никуда не пустить из чувства долга, хоть и будет понимать, что оказался со мной в ловушке. Я была с ним рядом, пока он любил меня и нуждался во мне, а теперь пора уходить, чтобы дать ему свободу. Пусть у него все сложится с Гвен, она красивая и умная женщина, такая же черноволосая и высокая как и он – надеюсь она принесет ему счастье. Хотя, на что я надеюсь? Он уже один раз не смог стать счастливым со мной и любить, не сможет и с ней – ни с кем не сможет, пока его израненная душа будет метаться по кругу. Он так и не оправился от тех ужасов, которые пережил, а кошмары, терзающие его ночами скоро начнут мучить и днем. Если уж я не смогла прогнать их, то Гвен и подавно не справиться, а значит этот человек продолжит медленно распадаться на части. Проклятый змеиный яд так и не вышел из его тела, хотя какие зелья только мы не готовили с ним вдвоем, пытаясь затянуть раны, нанесенные душе. Значит другого выхода нет. Сколько у меня будет времени, пока Упырь не засечет вспышку и как долго ему придется добираться сюда? Он сказал что если я осмелюсь хоть раз проявить свой дар, который он так неистово развивал во мне, то он найдет меня и сотворит такое, что ад покажется мне раем. Но Упырь не знает где я, а переместиться из России за 15 минут не сможет – значит у меня будет пара часов, чтобы скрыться. Ну что ж, Северус, ты бы не позволил мне этого никогда, но кто в конце концов спрашивает твое мнение? Я не оставлю тебя с тем, что изнутри сжирает тебя, не давая ни единого шанса на счастье. Прости... Невозможно жить, глядя как ты мучаешься и невозможно будет остаться рядом с тобой, когда тебе наконец-то станет легко и спокойно. Я бы хотела, очень хотела просто жить рядом, видеть твою улыбку и быть твоим другом, потому что не представляю своей жизни в которой нет мрачного Профессора Зельеварения, но если я задержусь тут, то поставлю тебя под удар. Кирилл не оставит в живых никого, к кому я хотя бы прикоснулась, а что уж говорить о том, кто связан со мной такими узами.» Сломленная осознанием, что стала ему безразлична, она едва ли отдавала себе отчет в отсутствии логики в своих действиях. Почему-то, ей даже и в голову не пришло то, что правая рука Волан-де-Морта, опытный боевой маг и участник множества битв Северус Снейп, мог бы спокойно помериться силами с ее персональным кошмаром из России. А может это был всего лишь юношеский максимализм и желание пафосно сжечь мосты, "пожертвовав" собою? Но кто из нас был умным и дальновидным в 20 лет, а не позволял с головой захлестнуть себя драме? Анна твердо знала - необходимо как можно скорее уходить оттуда, где тебе не рады, где тебя не ждут, но раз ей уже все равно суждено покинуть этот дом - так хоть позволит человеку начать новую жизнь с чистого листа. Ведь в том, что они оба оказались в клетке, связанные друг с другом Неразрывными узами есть и ее вина. Не ограничивались варианты решения той задачи выпиванием яда или браком, можно же было ей раздобыть в отделе Магического транспорта портал в любую точку мира, перенестись туда вместе с Северусом и никто бы их не нашел. Жили бы как друзья в какой-нибудь лесной чаще, он собирал бы травы и варил свои изумительные зелья, а со временем нашелся бы ответ, как обелить его имя или обойти ограничения по магии. У них было бы много-много дней на поиск этого решения, а не какие-то жалкие 9 часов, до переламывания его палочки. Но она надавила на измученного затравленного человека, показала ему что видит в нем желанного мужчину и, разумеется, он сдался. Кому же захочется выбрать смерть вместо любви молодой девушки? Анна тихонько подошла к дивану, осторожно ступая босыми ногами и,  встав за спиной Северуса, аккуратно положила ему ладони на виски. Внезапно комната наполнилась золотистым свечением, словно последние лучи закатного солнца проникли через окна и озарили гостиную теплым сиянием. Послышалось тиканье часов, одних, вторых, третьих… словно в гостиной их собралось великое множество и все они одновременно начали отсчитывать секунды громче и громче, но через шестьдесят секунд все стихло и комната снова погрузилась во мрак. Анна в последний раз посмотрела на теперь безмятежное лицо крепко спящего Северуса, и как была – в одном халате наброшенном на ночную сорочку и с босыми ногами выскользнула в июльский мрак. Она успела сделать целых три шага от крыльца дома, когда услышала негромкий хлопок позади себя и поняла – нет у нее не только двух часов, а даже и двух секунд.