Templar's Cross

Сказать, что Марк удивился внезапному появлению дочери — это не сказать ничего. Появление здесь кого-либо из его семьи было сродни грому среди ясного неба. Насколько он знал, Рэйвен ограждала своих детей от таинства орденов, и даже если нет, то они бы состояли в британской ложе. Его собственные родители состояли во французской ложе, но не смогли приехать на праздник. А тут, в Версале, его наследница! Причем собственной персоной! Как только он закончил беседу у fourchette, то сразу покинул шумный, душный зал в поисках комнаты, в которой можно будет поговорить с дочерью с глазу на глаз. Они не спеша прогуливались по длинному коридору, залитому мягким, равномерным облачным белым светом. Резные узоры расцветали золотом на белых панелях, украшающих стены этого помещения. А по краям коридора стояли шкафы из красного дерева с легкими для чтения книгами. Два с виду очень дорогих и удобных кресла, обитых бархатом, привлекли внимание юной леди. Сначала она взглянула на эти сидения, а затем на отца, и наконец подала голос: — Papa! А мы можем остановиться и переговорить спокойно? Марк Фальконе и представлялся ей таким. Со слов матери, у него un balai dans le cul*: он не мог долго усидеть на одном месте и всю жизнь путешествовал. Мотался из Великобритании во Францию, из Франции в остальную Европу, из Европы в колонии, и всё по делам Ордена. А до того, как Рэйвен вышла замуж в первый раз, они умудрились проплыть всю Вест-Индию и даже сразиться с пиратами! В такие моменты Изабелла очень завидовала маме: у неё в её возрасте была насыщенная жизнь, а она что? Она заперта в четырёх стенах в Maison royale de Saint-Louis, где бить палкой крапиву считают ниже достоинства настоящей леди. — Что, прямо здесь? — Обернулся к дочери Марк, и ей пришлось задрать голову. — Это проходная комната, Изабелла. — Это не займет много времени. — Потупила взгляд аристократка. — Прошу, отец! Младшая Фальконе полезла в ридикюль за своим сокровищем, ключом к её освобождению из клетки скучной, дворянской жизни. Этот ключ должен был найти путь к сердцу отца, затронуть то святое, из-за чего он пренебрегает семьёй и ей самой. Дрожащими руками леди вытащила старый, потрёпанный, но полностью исписанный её каллиграфическим почерком журнал и протянула его отцу, вперившись в чёрные глаза родителя немигающим взглядом. — Взгляни на это. Почитай. От распада на отдельные листочки журнал удерживала лишь кожаная обложка. Несколько страниц держались в нем на честном слове, и Изабелла прикусила губу, резко осознав, что нужно было переписать содержимое, чтобы преподнести его отцу в более достойном виде. Она верила, что её успех зависит от каждой мелочи, и с этой мелочью она облажалась. Но отступать уже было слишком поздно. Глаза отца бегают по строчкам, а брови то приподнимаются вверх, то сходятся к переносице. Младшая Фальконе ощутила нахлынувший трепет, наблюдая за тем, как её работу оценивают, осматривают, словно в школе. И пусть она не любила этот момент ожидания неизвестного, но все же ей было приятно, что отец согласился взглянуть на собранные ею материалы. Лишь бы только это не сработало наоборот и не отвернуло его от семьи ещё больше! Однако мужчина захлопнул журнал, согнав слой пудры со своего парика. — Я увидел достаточно. — Начал француз, вперившись в такие же чёрные глаза наследницы. — Тебе передались мои умения, и это не удивительно, ведь ты моя дочь. И как настоящая моя дочь, ты ограбила мою библиотеку. На этих словах Изабелла вспыхнула, как бордовая роза и еще сильнее потупила взгляд. Она-то думала, что отцовские записи лежат в библиотеке для того, чтобы их читали и изучали, а не просто так. Да и спросить было некого, ведь ни мать, ни сестра не питают любви к тамплиерам и наоборот, открещиваются от всего, что связано с орденом крестоносцев. — Вообще-то я не сказал, что это плохо. — Смягчил тон Марк. Реакция дочери его позабавила, но он совершенно не хотел её журить. — Я не даю оценку твоим действиям и более того: на твоем месте я бы поступил точно так же. Однако Изабелле не стало легче. Чужая критика всегда воспринималась ей с трудом, а отец, судя по всему, являлся тем ещё заядлым критиканом. Такие говорят резкие слова, даже не думая о том, что могут легко ранить человека с тонкой душевной организацией. Однако Рэйвен предупреждала, что Марк малость заносчив и что Изабелла не должна воспринимать его слова близко к сердцу, и леди Фальконе постаралась унять свои переживания. — Наверное ты права и нам следует присесть. — Внезапно согласился Марк и перенес одно из кресел так, чтобы оно оказалось напротив предыдущего. — Потому что разговор предстоит долгий и подробный. Садись. Отец и дочь приземлились напротив друг друга, и только сейчас Изабелла получила возможность спокойно рассмотреть его лицо. Такие же чёрные, непроглядные глаза, выглядывающие из-под густых бровей, длинный, но тонкий нос с довольно внушительной горбинкой… Изабелла силой удержалась, чтобы не потрогать свой, чтобы проверить. У неё горбинки не было, значит ли это, что ему могли сломать нос во время одного из путешествий? Что его путешествия настолько опасны? Очнувшись от собственных мыслей, младшая Фальконе расслабилась и утонула в предоставленном отцом кресле. Оно оказалось ещё мягче, чем она себе представляла. Цепочка ридикюля покоилась на рукояти так, чтобы ридикюль не касался ковра. А вспомнив про шляпку, леди коснулась макушки и выдохнула с облегчением: ещё не потеряла. — Допустим — Протянул Марк, щуря глаза — Ты извлекла знания о Предтечах из моей личной библиотеки. Но откуда у тебя знания их письменности? Символы, которыми ты оперируешь, я уж точно не оставлял дома. Мужчина говорил с дочерью, а сам в это время похлопывал кожаной обложкой по рукояти кресла. Изабелла обречённо наблюдала за тем, как халатно отец обращается с результатом её долгих, кропотливых трудов. Эксцентричный. — Я вижу эти символы везде, papa. На улицах Лондона, Парижа, Версаля… Дедушка говорит, что тоже их видит. Он и помогал мне с тем, чтобы собрать их все. Ах, если бы ты только был с нами, я бы даже показала тебе эти места! — Взмолилась Изабелла и Марк мгновенно переменился в лице. — Мне очень жаль, солнышко, но я пока не могу жить с вами. — Покачал головой француз. — И даже сейчас не могу вернуться в Лондон, пока не закончу здесь дела. — Орден, да? — Грустно вздохнула Изабелла, еле удерживаясь, чтобы не съязвить на этот счёт. Но ссориться и высказывать отцу свои недовольства не входило в её планы. Уж точно не сегодня. Ничто не должно мешать достижению цели, даже её собственные чувства. — Я вижу не только символы. Я вижу… всё. Как бы тебе это объяснить… В этом огромном дворце среди десятков гостей я отыскала тебя, даже не зная, как ты выглядишь. О том, что ей с поисками отца помог один из гостей, Изабелла предпочла умолчать. Целеустремлённая. — Продолжай. — Кивнул Марк и по проскользнувшему в глазах интересу Изабелла поняла, что он поверил. — Не могу точно описать это чувство, но… Это не только зрение. Я могу понять, кто ко мне настроен хорошо, а кто плохо, просто посмотрев на них… другими глазами. Интуиция? Возможно. А когда я желаю что-то всем сердцем, я нахожу вещи или людей, которые помогут мне в достижении цели… — Похвально. И чего же ты хочешь сейчас? Пальцы вновь предательски задрожали и юная леди спрятала руки в юбки своего безразмерного платья. Корсет сжимал девичьи рёбра, а воздуха всё так же недоставало, но ощущение кульминации её путешествия в Версаль хлынуло на неё с головой, смывая прочь все сомнения и физические неудобства. Изабелла выдохнула и выпалила на одном дыхании: — Я хочу вступить в орден Тамплиеров и продолжить твоё дело. Услышав заявление дочери, Марк выпрямился в кресле и даже перестал портить чужой журнал о деревянную поверхность. Воцарилась тишина. Такая, что стало возможно разобрать отдельные слова в беседе гостей по ту сторону коридора. Изабелла сделала всё, что от неё зависело и теперь её дальнейшую судьбу решал отец. Но Марк молчал и каждая секунда промедления ощущалась гнетущей вечностью, что Изабелла уже начинала верить в то, что её грандиозный план по впечатлению отца провалился. Но точёное, почти старческое лицо учёного наконец расслабилось и он засмеялся. Сначала лёгкими, невесомыми смешками, словно сдерживал порывы, а затем разразился хохотом на весь коридор. Аристократка молча наблюдала за ним из-под полуопущенных век, ожидая, когда он справится с эмоциями и наконец ответит. И лишь когда он заметил её взгляд, то сделал глубокий вдох — как это любила делать она сама — и мгновенно успокоился. — Pardon, ma fille. Просто я только что выиграл пари у Рэйвен. Она поставила на то, что воспитает из тебя вторую Присциллу. — Что ты сказал?! Чёрные девичьи глаза округлились от удивления, а пальцы, благо всё ещё скрытые в юбках платья, перестали дрожать и свернулись в два кулачка. — Не могу поверить, что вы даже на мне заключили пари! — Обиделась Изабелла. — И вы ещё упрекаете меня в том, что я не взрослею! — Было дело, было. — Хохотнул учёный. — Но попрошу тебя заметить, солнце, я был уверен, что ты пойдешь в меня, и оказался прав. Хотя... Рэйвен по молодости тоже искала приключения. Так что всё правильно, не в Эдмунда же тебе идти в конце концов! Эдмундом звали первого мужа Рэйвен. С её слов, он был полной противоположностью Марка: предсказуемый, отрешённый, скучный, но зато прекрасный отец. Вот только скончался при загадочных обстоятельствах, после чего Рэйвен и досталась старому учёному Марку Фальконе. — Мама изменилась и уже давно не такая. Потому что ты не бываешь дома и не показываешь, как сильно ты её любишь. — Мягко отчитала родителя Изабелла. — Поэтому я и хочу помочь. Я заберу на себя половину твоих обязанностей, чтобы ты хоть когда-нибудь к нам приезжал. — Вообще-то я собирался заглянуть к вам после того, как закончу с делами здесь, ma fille. — Парировал учёный, и прежде чем Изабелла смогла что-то возразить, прислонил палец к тонким губам. — Тсс! Это должно стать сюрпризом. Девушка потянулась вперед, не веря своим ушам. — А что насчёт Ордена? — Выпалила она, щенячьим взглядом уставившись на родителя. Вдруг она ещё не выросла из возраста, когда это помогает добиться цели. — Ты мне поможешь? — А этот вопрос нужно обсуждать с твоей мамой. — Посерьёзнел учёный и вновь тряхнул париком. — Она очень расстроится, когда узнает. Изабелла цокнула и закатила глаза, обратно падая в мягкое, обволакивающее стиснутые корсетом кости, кресло. Ну конечно же ей не позволят вступить в Орден тамплиеров, потому что даже с уговорами papa, mother не изменит своего мнения. Сначала сойдутся на том, что она слишком маленькая и не закончила l'école. А к выпуску у них будет достаточно времени подготовить новые оправдания: это слишком опасно, это не женское дело, и так далее. — Давай так. — Начал Марк, ненадолго задумавшись. — На днях, когда я буду дома, я поговорю с твоей мамой. Под моим началом ты станешь членом колониальной ложи Ордена тамплиеров. Но твой переезд en Amérique состоится только после окончания учёбы в Сен-Сире. Изабелла вжалась в кресло. Ей словно вынесли смертный приговор, а перед глазами пронеслась вся жизнь. Когда-то она была счастливой и свободной. Сражалась на деревянных мечах со своими братьями, чтобы не отставать от них в силе. Бегала, потому что ей это нравится. Лазала по деревьям, потому что так увидишь больше. А затем, как снег на голову, случился переезд в эту треклятую школу, где который год из неё пытаются насильно сотворить вторую Присциллу. Зря пытаются. — Но papа! — Девичий голос дрогнул. — Я там просто теряю время! Половина из того, что мы там проходим, мне не пригодится в нашем ремесле! Так зачем мне это знать? — Чтобы не забывать, кто ты есть. — Невозмутимо ответил учёный и протянул ей кожаный журнал, что означало конец его мучений. — Ты происходишь из благороднейшей семьи, Изабелла. И обязана получить соответствующее образование! А пока ты заканчиваешь l'école, я подготовлю почву для твоей настоящей учёбы. Аристократка вздохнула, не сводя взгляда с отца и покачала головой. Если бы только она могла изучать в этой треклятой школе астрономию и фехтование… Ну зачем ей, будущему тамплиеру, уроки вышивания? Пения? Лишь изобразительное искусство и иностранные языки подсобят ей в будущем ремесле. Помогут с ведением записей на разных языках и иллюстрированием частиц, оставшихся от канувшей в лету цивилизации древних. — Но отец, мне ещё учиться лет пять, не меньше. — Пробасила младшая Фальконе и расправила складки на платье. Она потянулась забрать конспект, но её ладонь дрогнула, пальцы соскользнули и журнал шлёпнулся на пол, выплёвывая одну из незакреплённых страниц. Девушка испугалась своей же безрукости и бросилась поднимать журнал, но Марк даже в его годы оказался быстрее и проворнее, чем разодетая юная леди в тесном наряде. — В чём проблема? — Повеселел учёный и взглянул на выпавшую страницу. Его выражение лица вновь изменилось: брови нахмурились и свелись к переносице, однако в этот раз он справился с эмоциями быстрее, чем в прошлый. — Ты же яблоко от яблони, ты Фальконе. Перегони их по программе, и всё. Несколько теней закрыли проход, а затем в коридор вошло еще несколько гостей. Марк мгновенно подскочил с кресла и вернул его на место, а затем подал руку дочери. Прохожие поравнялись со старым учёным и поздоровались с ним кивком головы; Изабелла тоже поприветствовала тамплиеров, шагнув назад в реверансе. По невозмутимым лицам обоих Фальконе невозможно было догадаться о том, что пару минут назад они обсуждали. А как только гости покинули коридор и присоединились к празднующим в зале, Марк вытащил журнал из-за пазухи и наконец передал его дочери, в этот раз без происшествий. — Церемония начинается, ma fille. Пора представить тебя Великому Магистру. Я буду ждать в зале. Мужчина по-отечески поправил голубую шляпку и удостоверившись, что дочурка выглядит превосходно, сдержанно улыбнулся. Изабелла сняла ридикюль с кресла, чтобы положить туда журнал, но увидела, что отец забыл вложить обратно выпавшую страницу. Удивительно, но страница оказалась пустой. Изабелла точно помнила, что не брала с собой запасные листы и с надеждой перевернула её. На второй стороне не было долгих и подробных описаний, выведенных каллиграфическим почерком, лишь рисунок. Шар, окаймленный несмелыми, неровными линиями, но заштрихованный уже на профессиональном уровне. Ближе к середине его пересекали геометрически правильные линии и круги. А благодаря штриховке окружающего пространства можно было поверить в то, что он действительно светится. Яблоко.

***

Они вернулись в общий зал как раз в тот момент, когда прибыл священник, и наконец произошло то, зачем все и собрались: Элизу де ла Серр крестили. Изабелле удалось протиснуться вперёд и посмотреть на действо из первых рядов: уж очень ей было интересно, как выглядит «наследная принцесса» французской ложи Ордена тамплиеров. Но с этого расстояния ей удалось рассмотреть только пучок волос на голове: алый, как у матери. Малыш трепыхался в чужих руках, а Изабелла глубоко задумалась: её отец — Великий Магистр французской ложи, мать один из высокопоставленных членов ордена… Дадут ли они своей дочери возможность выбора? Или её судьба носить тамплиерский крест уже предрешена? Как у Мэй Кэролл? Кэроллы жили в Мейфэре, по соседству с британской половиной семьи Фальконе. Рэйвен берегла их маленький мир от влияния ордена как могла, но Изабелла знала, что мистер и миссис Кэролл с детства будут готовить новорождённую к предназначению — так они называют судьбу ребенка заниматься всю жизнь тем же, что и родители. В её подготовке не будет места для вышивания и музыки, зато найдется для фехтования, изготовления ядов и стрельбы из пистолета. Завидовала ли Изабелла маленькой Мэй? И да, и нет. С одной стороны она бы всё отдала, чтобы с детства научиться сражаться и расшифровывать манускрипты, пока отец рискует своей жизнью, добывая их. С другой же стороны, у неё была возможность стать тем, кем она желает. Но она желает продолжить семейное дело, и в её случае лучше бы она осталась без возможности выбора.