Чем дальше в лес, тем хитрее лисы

— Витя, — когда Нечаев начинал использовать ласковые обращения, это всегда было к пиздецу, — ты можешь хотя бы пять минут побыть человеком, а не вести себя как гондон? — Когда я веду себя как человек, ты никогда не зовешь меня Витей, — Петров ловко изобразил обиду и разочарование. — Скажи так еще раз. Давай, Сережа, скажи: Ви-тя. Ну какой все-таки актер из него фантастический получается, с неудовольствием подумал Нечаев. Хитрый, умелый, мастерски меняющий маски прямо посреди представления. И зачем он только, спрашивается, шел в программисты? Освоил бы театральное искусство да ездил бы по стране с гастролями. Но все же Нечаев не мог на него долго злиться. — Витя, послушай, — Нечаев сдался уже после второго взгляда, но по-прежнему делал вид, будто стоит на своем. — Я действительно пришел к тебе не просто так. Петров усмехнулся и, удобнее устроившись в своем любимом кресле, подпер подбородок рукой. Нечаев продолжал стоять, глядя сверху вниз, однако из-за игры света и тени маленьким и незначительным выглядел почему-то именно он. — Дай угадаю, — насмешливо произнес Петров, глядя на серьезное выражение лица Нечаева. Он знал, что ничего слишком опасного на Предприятии случиться не может, Сеченов и его верные собачки не дадут это сделать, однако не зря же Нечаев был так взволнован. — Тебя отправляют за границу с крайне секретной миссией, и ты хочешь, чтобы я вел себя тихо? — Как ты... — начал Нечаев, а затем мгновенно осекся, останавливая себя от лишних возмущений. — Ах, точно. Рано или поздно я все-таки пожалуюсь Дмитрию Сергеевичу на то, что ты рыскаешь по сети Предприятия как у себя дома, Витя. Петров прекратил изображать задумчивость и загадочность и, расхохотавшись, в порыве эмоций радостно похлопал себя ладонью по колену. Или это тоже была часть спектакля? — Да ладно тебе, Сережа, — Петров хитро улыбнулся и поднялся на ноги. — Твой Сеченов сам дал мне доступ и разрешил делать все, что я хочу. — Ага, даже подкручивать себе социальный рейтинг. Петров взял Нечаева за руку, мягко покачивая ее в своей ладони. Эмоции хлестали из него с избытком, будто вода из фонтана посреди жаркого лета. Он был человеком-батарейкой, заряжавшим всех вокруг своим энтузиазмом и страстью. — Хочешь, я и тебе подкручу? — голос Петрова был мягким, вкрадчивым, как у лисы, что подбирается к будущей жертве. — Будешь на маглеве кататься по особому безлимитному проездному, билеты в театр получишь со скидкой. Я тебе за кулисами тут столько всего интересного покажу, Сережа, ты будешь в восторге. Петров нежно скользнул пальцами по запястью Нечаева, с каждым словом поднимаясь все выше. — Витя! — Нечаев был, конечно, матерым волком, но от такого беззастенчивого флирта у него все равно покраснели уши и румянец пополз по щекам. Петров снова улыбнулся — на этот раз спокойнее, мягче, искреннее. — Ну вот видишь, Сережа, и не таким уж важным оказался твой разговор. — Пальцы Петрова наконец добрались до плеча Нечаева, скользнули по шее, спрятанной под высоким воротником формы, а оттуда — к подбородку с короткой колючей щетиной и теплым губам. — Так зачем ты пришел на самом деле? Вместо ответа Нечаев приоткрыл рот, обхватил губами пальцы Петрова, так неосторожно оказавшиеся рядом, и, втянув их внутрь, укусил. Несильно, без особого старания даже — но так, чтобы Петров без труда сумел понять намек. — Ах, волчонок сегодня в игривом настроении, — восторженным шепотом произнес Петров и, ловким движением притянув Нечаева к себе, поцеловал его. — Тогда, похоже, мне придется заняться твоей дрессировкой.