White night.

Прошли ещё два мучительных года. И это очень мягко сказано, ведь прилагательное "мучительное" вряд ли может описать боль Коли Гоголя, который понял, что никого не сможет полюбить. Ну кто же знал, что он из однолюбов? Из тех людей, которые влюбляются раз и навсегда, на всю оставшуюся жизнь. Двадцать четыре года. Казалось бы, красивый, добрый парень, хорошая работа, талантливый писатель - кому же неохота такого парня иметь? И действительно, иногда девушки сами пытались познакомиться с ним, несмотря на повязку на глазу, что Гоголь носил, но Николай просто их игнорировал и сразу же уходил. Его не интересовали другие люди. Ни как друзья, ни как что - то большее. Коля понимал, что такого, как Федя, нет. От невыносимой душевной боли, депрессии и одиночества парень замкнулся в себе. Из дома выходил лишь по делу, а гулять стал лишь ночью или поздним вечером. Что уж утаивать, самоувечье в стороне не осталось. Николай в слёзной истерике хватался за канцелярский нож и полосил себе левую руку, из - за чего приходилось носить бинты, скрывая их под свитером. Но сейчас за окном была зима, поэтому ничего подозрительного в этом не было. Холодный вечер декабря. Зима была в ударе - на улице -21°. Часы показывали около восьми вечера. За окном уже темно, все же темнеет зимой всегда рано. Николай, наложив новые бинты и утерев слёзы, решил выйти и слегка прогуляться по мосту, недалеко отсюда. Свежий морозный воздух успокаивал Гоголя и помогал прийти в себя. Одев куртку, сапоги, кожаные чёрные перчатки и ту самую белую ушанку, что принадлежала Достоевскому, он положил в карман листочек с тем самым стихотворением, выпустил косичку, отросшую до пояса, поверх куртки, и, не став одевать повязку, вышел из квартиры, закрывая её. Декабрьский вечер встретил его лёгким безветрием. С моста, на котором стоял Николай, можно было разглядеть горящий огнями город, готовящийся ко сну и красиво переливающийся отблесками вывесок и фонарей, но он совершенно не манил Гоголя. Достав стихотворение из кармана чёрной куртки, Коля ещё раз прочёл его. Воспоминания больно закололи грудь, и он, резко развернувшись, хотел убежать домой, чтобы там снова дать волю слезам, как вдруг врезался в кого - то и упал на холодный снег. - Простите, вы в порядке? - послышался низковатый обеспокоенный голос. - Я... П - простите меня, я... - начал было Гоголь, берясь за предложенную руку и вставая, но тут его взгляд упал на лицо того человека. До боли знакомые фиалковые глаза, которые он никогда бы не спутал с чужими. Прядка, пересекающая лоб. Чёрные, как смоль, густые волосы по плечи, выбившиеся из - под капюшона куртки. Коля застыл. Парень напротив, посмотрев в глаза второму, дернулся и замер, в шоке распахнув глаза. - Ф... Федя?.. - дрожащим голосом произнёс Гоголь. На лице Достоевского читался шок. Глаза были до предела распахнуты, рот приоткрыт. - Федя, это... И вправду ты?.. - будто не веря своим глазам шептал Коля. - Федя, я так скучал по тебе! Мы столько лет не виделись, как... - начал было Гоголь, но увидев отстраненное лицо Фёдора тут же замолчал. - Прости, я, наверное... Ты не хочешь меня видеть... Я, пожалуй, пойду... - тихо произнёс Николай, убегая прочь. Слёзы потекли по щекам, вырываясь наружу с судорожными рыданиями. Ну конечно, о чем он думал: у Феди наверняка своя жизнь, девушка, - а может, и жена, - ведь не зря родители Достоевского соврали ему. Может, они хотели отгородить от него Федю? Может, специально сделали это? Нет, он не мог! Но его лицо... Словно он не хотел его видеть... Коля бежал по лестнице, игнорируя существование лифта. Бежал на крышу, захлёбываясь солёными слезами, которые из - за мороза и румянца на щеках жгли кожу. Едва добравшись до двери, Гоголь стал резко её дергать, отчего та почти сразу поддалась и отворилась. На секунду в душе Николая появилась радость: судьба на его стороне, дверь оказалась открытой. Может, это знак? Медленно пройдя расстояние до края, Коля сел недалеко от него, обхватив руками колени, и сняв с себя Федину ушанку, прижал её к груди, не переставая громко рыдать. - Неужели ты не рад был видеть меня?.. Неужели я тебе больше не нужен?.. Зачем мне тогда жить, зная это?.. По - прежнему прижимая шапку к груди, Гоголь встал, и только было сделал шаг к краю, как вдруг его резко хватают и тащат по направлению выхода с крыши. Едва дверь захлопнулась, Николай почувствовал крепкие объятия и макушку, уткнувшуюся ему в шею. Приглушенно раздавались всхлипы. - Коля... Прости... Я не ожидал, я думал, что ты умер... Ты нужен мне, Коля... Прости... Гоголь резко отстранился. - Почему... - прошептал он, опустив взгляд в пол. - Почему ты бросил меня!? Я рыдал каждую ночь, все эти гребаные шесть лет, что тебя не было рядом! Ты же обещал мне, что не оставишь!.. Почему ты бросил меня... Мне было так плохо... Больно... Ты нужен мне, Федя... - перейдя с крика на тихий шепот, Николай сполз вниз по стенке, осев на пол и громко всхлипывая. - Нужен... Я даже не успел тогда ответить тебе, что чувства взаимны... Федя, я люблю тебя... Очень люблю... Я пойму, если у тебя кто - то есть, только... Вдруг речь Гоголя прервала мягкая ладонь Достоевского, что нежно закрыла рот парня рукой, а затем медленно вытерла соленые дорожки со щёк. Резко выдохнув, Коля устремил взгляд на Федора. Он нежно улыбался сквозь слёзы. - Я боялся, что чувства не взаимны... Боялся, что ты теперь меня ненавидишь... И как у меня кто - то может быть, когда все мои мысли забиты тобой, Коля?.. Николай потянулся ручками к капюшону Федора, сняв его, и осторожно опустив на макушку Достоевского его ушанку. - Я хранил её... Твои стихи... Их тоже... - произнёс Гоголь, краснея и пряча взгляд. - Твоя ушанка так тебе идёт... Смущение накрыло обоих. Федя перевёл взгляд куда - то за спину второго, и вдруг улыбка озарила его лицо. Протянув руку, он достал из - за спины Гоголя косичку. - Ты отрастил её... Коля... - Для тебя... Снова смущённые улыбки. - Коля, я... Люблю тебя... - тихо проговорил Достоевский. - Я... Тоже очень люблю тебя, Федя. Быстрым движением притянув к себе Колю, Федор прижался к его губам. Глаза Николая неестественно сильно распахнулись, но тут же полностью закрылись от нахлынувшего спокойствия и удовольствия. Поцелуй продлился недолго. Едва Федя отстранился, как сразу попал в объятия Гоголя. Коля что есть силы прижимался к груди темноволосого, пока тот, уткнувшись носом в его макушку, рукой играл с косичкой парня. - Федя... Можешь мне кое - что пообещать? - неожиданно задал вопрос Николай. - Конечно. Все, что захочешь. - серьёзно ответил Федор. - Пообещай мне, что больше никогда от меня не уйдёшь. Что больше не оставишь меня одного... Гоголь ещё сильнее зарылся носом в шею Феди. - Не обещаю... - ответил тот так же серьёзно, вызвав испуганно - удивлённое лицо Коли, и, улыбнувшись и взяв того за подбородок, притянув лицо Гоголя ближе, продолжил. - Я тебе в этом клянусь, Коля. - сказал Достоевский, снова касаясь губами губ любимого человека.