За злодеев и против друзей

Искорка старательно ухаживала за Сатурой, она сделала всё возможное для её выздоровления. Единорожке заметно полегчало, она уже не выглядела изнемождённой, её поражало, что принцесса Дружбы поверила в её исправление и согласилась выслушать. Первое, что сделала Сатура, когда уже наконец смогла сесть на кровати, так это попросила у Старлайт Глиммер прощения: — Извини меня… Прости, правда, — пробормотала она, посмотря усталыми глазами на Старлайт. Той уже давно рассказали что и как, сейчас она улыбнулась и покачала головой: — Ничего, я знаю, что у тебя не было выбора. Как ты себя чувствуешь, Сатура? — Мне лучше, — Сатура тоже улыбнулась, однако её улыбка получилась куда слабее. — Спасибо за помощь, принцесса, — она перевела взгляд на Искорку. — Не за что, тебе спасибо за то, что ты не поддалась влиянию Неудачи и решила встать на нашу сторону, — ответила Искорка. — Знаешь, ты действительно очень хорошая пони, вот только непонятно, как ты стала одной из обладателей тёмных элементов? — Кстати, да? — тоже вопросила Старлайт Глиммер, но Сатура не желала отвечать на данный вопрос, хотя бы по той причине, что до конца ещё не оправилась, поэтому она улеглась обратно, повернув голову налево. — Я не знаю, — пробормотала пони. — Так уж получилось. — Отдохни, — Искорка ласково опустила на Сатуру копыто. — Мы можем оставить тебя, чтобы не мешать. И свет выключить. Я проведую тебя скоро. Поправляйся. Уже за дверью Искорка продолжила со Старлайт разговор о битве. Да, уже который день шёл разговор о грядущей битве против Дэйбрейкер и её армии, среди которой носителей и их приспешников не было. Никто из носителей не считался сторонником Дэйбрейкер, что стало для Искорки и её друзей серьёзной проблемой, ведь воевать против двух армий не предстояло возможным, особенно с и так уж серьёзными потерями. Совсем мало оставалось пони-воинов, потому принцесса снова начала набирать добровольцев. Такие, безусловно, быстро нашлись. Точной даты начала до последнего никто не знал, это очень пугало Искорку. Каденс и Шайнинг Армор, тоже готовившие армию у себя в Кристальной Империи, смогли-таки связаться с Дэйбрейкер и долго просили её договориться о конкретном дне, во избежании захвата врасплох. — Первого сентября, — лишь спустя час переговоров через магическую связь решила Дэйбрейкер, после чего, не добавив ни слова, исчезла. Шайнинг Армор в ужасе посмотрел на жену: — Через три дня! — Ну мы теперь хоть знаем точную дату, — тут же нашла что-то хорошее Каденс, — Так что к Искорке мы с любом случае с хорошими новостями. Правители со светлой стороны интенсивно продолжали набирать армию, никого идти сражаться не принуждали, все те, кто приходил, были одержимы исключительно собственным желанием защищать Эквестрию. Практически все участники Криминала рвались в добровольцы и просили Винд Райдера позволить им уйти. Тот всё-таки сжалился над патриотами и попросил в три часа дня прийти к нему на собрание, где он и расскажет о дальнейших планах. — Я больше чем уверена, что все наши друзья пойдут сражаться, — говорила Смолдер Галлусу, когда они дожидались остальных, в том числе и самого Винд Райдера. — Согласен, — отвечал ей грифон. — И у врагов нету шансов победить! — Там говорят, что первого числа начало, — заметила Вейпор, сжимая в копытах газету. Со лба у неё стекала капля холодного пота. — Я немного волнуюсь… Как думаете, мы вернёмся? — У тебя так дрожит голос, ты уверена, что тебе стоит? — с сомнением спросила Смолдер. — Конечно стоит! Я ни за что не оставлю Эквестрию! — Хм, интересно, что же нам скажет Винд Райдер, — задумалась Трикси. В помещение влетела Лайтнинг Даст. Она закрыла дверь и уселась на свободное место, рядом с Вейпор Трейл: — Привет, ну что, вы тоже хотите в добровольцы? Неужели и ты, Вейпор Трейл? — Да… Но что тебя удивляет? Я, как и любая другая Чудо-молния, встану на защиту Родины. В трём часам, как и договаривались, подошёл Винд Райдер, а вместе с ним Лабина, которой просто было интересно послушать, о чём здесь будут разговаривать. К тому времени все были в сборе… ну, почти все. Винд Райдер сразу посмотрел на Беллармина и спросил: — Где же Жалиса? — Она… Эм… С дочкой. Не на кого было оставить, — быстро, но с запинками ответил Беллармин, отведя взгляд. Было видно невооружённым глазом, что он где-то врал. А Лайтнинг Даст, не ждя подобного вопроса от Райдера, поспешила пояснить: — Я сказала Роллинг Тандер остаться в номере, так как она… Как бы это сказать… Просто она, похоже, плохо себя чувствует. Но я ей потом передам всё то, что ты сейчас скажешь. — Хорошо, пускай, — кивнул Винд Райдер, выпив воды. Он присел за стол и сразу перешёл к делу. — Поскольку вы все очень-очень хотите принять участие в битве за Эквестрию и просто умоляете меня разрешить бросить работу в Криминале, я понял, что не могу продолжать игнорировать ваши просьбы и решил отпустить вас, но после того, как вы завершите работу здесь. После выполнения ваших текущих задач я не буду давать вам следующие указания и просто отпущу вас всех, на битву. Согласны? — Я согласна, как раз завтра освобожу Ванессу, — сказала Лайтнинг Даст. — Я тоже согласен, — добавил Галлус. — Ведь так много работы проделал, приятно будет завершить начатое. Остальные тоже были не против предложения Винд Райдера, тем более что у каждого до завершения обязанностей оставался один день. Разговоры с лидером и создателем Криминала проходили очень гладко и спокойно, до тех пор, пока в них не влезла Лабина с вопросом, вызвавшим у всех дикое возмущение: — А почему вы так хотите на битву? Вам не дорога собственная жизнь? Вы хотите позволить злодеям оборвать её? Как же она поплатилась за такие вопросы! Её просто осыпали ответными недоумениями, словами типа «предательница», «трусиха», «неблагодарная пони», из-за этих вопросов для всех она на автомате стала плохой и изменила к себе их мнение. Однако сама Лабина оставалась невозмутимой и даже слегка улыбалась. Она покачала головой и, когда все более менее замолчали, сказала: — Ну, а ответа я так и не услышала. Так что вы не понимаете, зачем идёте на битву. Поверьте, не стоит лезть туда, где не разбираетесь ни в чём. До свидания. — Лабина, дорогая, не обижайся на них, — Винд Райдер хотел приостановить единорожку, говоря с нею ласковым голосом, однако та ушла. Но Лабина и не собиралась обижаться, никакие слова не могли её задеть, потому такой же спокойной и весёлой она вернулась к контролю портала, забив на все возмущения в её адрес. * * * Искорка не волновалась перед битвой, ведь уже сколько времени она, как и её сторонники, настраивалась на неё. Но был момент, который не переставал её заботить: всех тех, кто падёт, вернуть не получится. Ещё она внутри злилась на саму себя за то, что не смогла вернуть захваченных носителями до того, как начнётся битва. — Искорка, мы всё проконтролируем, — говорила ей Каденс. — Ты можешь отлучиться и освободить остальных, так шансы на победу увеличатся, и друзья будут спасены. — Я не знаю, — неуверенно отвечала Искорка, опуская уши. — Я сама очень хочу спасти друзей, но… вдруг внезапно понадобится моя помощь здесь, и я не смогу её оказать? Принцесса Искорка много брала на себя, но при этом всё равно думала, что могла и больше. Она помогла умирающей Хайд Но, заплатила пони-врачам, которые наотрез отказывались лечить злодейку просто так. Но Искорка не была намерена допускать смерти даже врагов. Осознание самой битвы и то, что придётся убивать давалось ей с большом трудом. Была б её воля, она отменила бы всё, у неё возникала идея одолеть Дэйбрейкер и Найтмер Мун в одиночку, однако Спайк отговорил: — Ты что, с ума сошла? Не жертвуй собой ради Эквестрии!.. Да, это звучит грубо, — менее эмоционально продолжил дракончик. — Но пойми меня, Искорка, я не хочу, чтобы ты погибла. — А что, по-твоему, пусть лучше погибнут миллион других пони в битве? — Но если ты одолеешь Дэйбрейкер, совсем не значит, что битва не состоится. — Ты прав, я не подумала об этом, — призналась Искорка и опустила мордочку. — Ты и так много чего делаешь для спасения жителей Эквестрии, — утешительно заметил Спайк. — Хотя бы не подвергай собственную жизнь опасности. — Хорошо, — согласилась принцесса Дружбы и улыбнулась сквозь блестящие слёзы. После этого разговора она забросила идею самостоятельной победы над тёмными сторонами принцесс. Предложения Каденс Искорка рассматривала. Она не понимала, что же всё-таки правильнее — помочь пони в битве либо же для начала вернуть Радугу, Йону и других. Здесь и началась её паника, которую принцесса старалась скрыть и подавить внутри себя. Однако ей очень хотелось выпустить накопившейся за всё время груз наружу. Сдерживаться было невыносимо и горько. Помимо всех неприятных ощущений Искорку ещё мучило и чувство одиночества. Ей казалось, что она единственная ответственная за всё, и что с глобальными проблемами суждено справляться только ей, и никому больше. Искорка находилась на грани выгорания, но продолжала держаться и, поразмышляв ещё столько, сколько позволило короткое время, она всё-таки приняла решение отложить освобождение и участвовать в битве вместе с остальными.