Опечатка по Фрейду

      Стоя перед двумя выборами, на первый взгляд не самыми сложными — ответить «да» или «нет» — Гермиона хотела выбрать третий. Например, провалиться сквозь землю? Или трансгрессировать, позорно сбегая из собственного кабинета?       Но Гермиона не была трусихой, даже если ей этого сейчас очень хотелось.       Если она откажется, ответит короткое «нет», это будет означать точку. Финальный аккорд их так и не доигранной симфонии. Немного прищурив глаза, продолжая сидеть в кресле, Гермиона еще раз посмотрела на Анонима, который стал весьма неанонимным.       Утром он прислал ей фотографию небольшого цветущего сада, где пил кофе, встречая рассвет. Оказывается, рассвет у них сегодня был общий. А было ли у них что-то еще общее? Кроме переписки в мессенджерах? Сотри ее — и останется чистый лист, без чувств и привязанностей. Или общение переросло на новый уровень?       Малфой не торопил, внимательно следя за изменениями на лице Гермионы. Она видела это, чувствовала ласкающие прикосновения, а он был все еще на противоположной стороне большого стола и никак не мог касаться ее.       Разовый секс? Интрижка?       Она не хотела стать очередной в его постели, а, судя по внешнему виду, который излучал уверенность и сексуальность, таких «разовых акций» у Малфоя было достаточно.       Или нет?       — У тебя есть девушка? — это не был ответ на заданный вопрос про прикосновения. Но, чтобы ответить, нужно было обладать большей информацией. А вдруг он женат и дома его ждут семеро по лавкам? Ну, по дорогим диванам или дизайнерским кроваткам.       Драко поправил волосы, проведя раскрытой ладонью по светлым прядям. А Гермиона следила как коршун — кольца нет. Первый плюсик полетел в столбик «за».       Но, я скажу вам по секрету, потом этот список будет сожжен даже в мыслях. Вы поймете, в какой момент: он будет сопровождаться щелчком.       Малфой понимал, что переговоры не завершились. И сейчас пришла пора интересных бесед, не связанных с реставрацией больницы Святого Мунго. Он сел за противоположную сторону стола, кладя руки перед собой, переплетая пальцы в свободный замок, готовясь к увлекательной беседе.       К прошлому плюсику добавляется еще один. Пальцы — они были лучше, чем на фото. Сильные, длинные, гибкие (Гермиона уверена, ведь представляла их во время их «переписок» вечерами именно такими).       — У меня есть девушка, — спокойно ответил Малфой, а Гермиона попыталась сохранить лицо невозмутимым. Она все еще была министром и показать средний палец, выгоняя уже-не-анонима хлестающими по заднице заклинаниями стало бы, наверное, перебором. Но это не точно.       — Прекрасно, — максимально безразлично ответила, легко откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу, сильно ударяясь коленом о стол.       Неприятно, но менее болезненно, чем узнать о том, что аноним, мягко говоря, слизняк, натянутый на статуэтку альпаки.       — Да, — Малфой кивнул и нагло улыбнулся, смотря Гермионе в район груди.       Она это заметила, покраснела, немного поежилась, но отлепить его взгляд от закрытой зоны декольте не могла.       — Тогда можете удалиться из моего кабинета к Вашей девушке, мистер Малфой. Не стоит заставлять ее ждать.       Гермиона делала акценты на определённых словах, а сама трясла носком туфли под столом так сильно, что почти осталась разутой. Нервное напряжение проходило по телу, приправленное ноткой разочарования и обиды. Все это время он вел двойную игру?       Она готова была сжечь телефон, или сбросить его в Каньоне, или скормить Пушку Хагрида. Не важно! Но этот девайс в руки она больше брать не желала, а статуэтку альпаки уже решила подарить Полумне. Убрать из своей жизни все то, что напоминало бы об Анониме. Как жаль, что с чувствами так не работало.       Малфой не собирался уходить, он наблюдал за тем, как вырисовывались эмоции на лице министра. Она была для него как открытая книга, он считывал ее злость, гнев и явно коварные планы на его счет. Ее красивые карие глаза сузились, а то, как Гермиона сжала челюсти, было слышно на другом конце стола.       — Проблема в том, госпожа Министр, — Малфой откинулся на спинку кресла, вальяжно опуская руки на подлокотники. — Что я в кабинете своей девушки, и если она мне позволит коснуться ее, то я докажу Вам, госпожа Министр, что она принадлежит мне одному.       Гермиона на секунду задохнулась от его заявления, поправив ворот белой рубашки, не желая больше уничтожать телефон. Ну, или она могла, по крайней мере, временно передумать. Список плюсов и минусов, составленный в ее голове, начал медленно тлеть, собираясь совсем скоро превратиться в горстку пепла, вытесняя здравый смысл.       Он только что назвал Гермиону своей… и, Мерлин ее подери (не буквально), это собственничество в его голосе было чертовски сексуальным.       — Очень интересно, — деловым тоном ответила Гермиона, беря в руку линейку. Ту самую проклятую линейку, которой она отмеряла цифры из никнейма. — Как вы будете это доказывать? Вдруг девушке не понравится?       Но девушке уже нравилось: и покалывания на коже от предвкушения, и то, что соски напряглись под мягким кружевом бюстгальтера, и тепло, которое очень хотело перерасти в пожар, говорило о том, что ответ на вопрос Малфоя будет один и утвердительный. Недавно Гермиона в одном фривольном романе прочитала про «исчезающие трусики» и сейчас поняла, что тоже хотела бы такие.       Малфой вновь провел языком по губам (не мне вам рассказывать, куда Гермиона хотела этот язык), смотря немного ниже подбородка министра, любуясь выступающими через белую ткань сосками. Думать становилось все сложнее, а в брюках — все теснее. Покашляв, он ответил тихо, словно голос исходил из самой души.       — Я положу ее на этот стол, — Драко провел ладонью по полированной поверхности. — Подниму ее юбку… а она в чулках? — неожиданно спросил Малфой, и Гермиона под гипнотическим действием его голоса и взгляда ответила, не задумываясь.       — Да, — и покраснела до кончиков ушей от признания. Но в эту игру могут играть двое? — Вам нравится Ваша девушка в чулках?       — Она мне нравится даже в пижаме с альпаками, — на секунду они оба улыбнулись, не чувствуя соперничества в этих переговорах. — Но чулки — это очень сексуально, — вернулся в игру Малфой. — Я сожму бедра своей девушки, — Малфой сжал кулак, а Гермиона бедра, чувствуя, как возбуждается от фантазий.       — Сильно? — шепотом уточнила министр Магии, понимая, что стала мокрой только от его слов.       — Так, как любит моя девушка. А потом встану на колени перед ней и стяну зубами кружевные трусики.       Гермиона шумно втянула воздух в легкие, представляя, что уже лежит на своем рабочем столе.       — Расскажите о своей девушке, мистер Малфой. Она красивая? Что вам в ней нравится?       Драко ухмыльнулся, едва заметно качая головой, а Гермиона надеялась, что эта игра не проходит для него бесследно. Он тоже должен был чувствовать напряжение, возбуждение и желание.       — Красивая? — он постучал пальцами по столу, не переставая внимательно смотреть на Гермиону. — Нет, не думаю, — выдержав паузу, он продолжил: — Она великолепна. До такой степени, что я готов ради нее опуститься на колени.       Драко вновь провел кончиком языка по нижней губе, вызывая в Гермионе желание поскорее избавиться от трусиков. И плевать, какие они — кружевные, хлопковые или исчезающие. Важно то, что он открыто показывал, что сам хочет этого не меньше нее.       — Расскажите о себе, госпожа Министр. В вашей жизни есть мужчина?       Гермиона задумалась, закусив губу и незаметно для себя снова поправляя статуэтку альпаки. Был ли в ее жизни мужчина? Конечно! Виртуальный Аноним с гипотетическими двадцатью тремя сантиметрами достоинства. Заботливый и нежный, умный и интересный, страстный и желанный. Она хотела считать, что он ее, даже теперь, когда знала, кто он. Но не было ли это все ошибкой? Она и Драко Малфой?       — Я не уверена, в каких мы с ним отношениях, — Гермиона расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, чуть оттягивая воротник. Ей было жарко, даже слишком. — Вы интересуетесь этим с какой-то целью?       — Можно и так сказать, — Драко облокотился, подавшись корпусом вперед, на стол и, не сводя взгляда с покрывшегося румянцем лица министра, продолжил: — Но я предпочитаю моногамные отношения — предельно ясные, понятные и честные. Моя девушка может быть только моей. И если Вы сомневаетесь, то мне, пожалуй, лучше уйти.       Гермиона напряглась, видя в его взгляде решимость. Он не поднялся со своего места, но был готов это сделать, если она откажется от него сейчас. И если Малфой уйдет, она уверена, что больше не получит ни одного сообщения от Анонима23. Гермиона прикрыла веки, глубоко вдыхая, принимая окончательное решение. Оно далось ей легко, особенно теперь, после этого короткого, странного, но очень нужного разговора.       Тихий щелчок дверного замка, который закрылся после применения привычных невербальных чар, заставил вздрогнуть их обоих. Гермиона улыбнулась своим мыслям, с наслаждением представляя, как ее список сгорает дотла, пеплом рассеиваясь по ветру, прежде чем все-таки открыла глаза, уверенно поднимаясь с кресла.       — Знаете, мистер Малфой, я бы хотела, чтобы Вы доказали мне, что Ваша девушка принадлежит только вам, — она сделала шаг ближе, замечая, как темнеет серая радужка, покрытая дымкой похоти и возбуждения. — А еще я хотела бы убедиться, насколько твердый Ваш пресс.       — Моя девушка однажды допустила занятную опечатку в переписке, — Гермиона остановилась напротив Малфоя, не подходя слишком близко, Драко вальяжно откинулся на кресло, широко расставляя ноги. Он выглядел порочно, властно, сексуально. Малфой наблюдал за Гермионой взглядом хищника, готового к атаке в любой момент. — И эта опечатка стала поистине лучшей, что случалось со мной. С тех пор мой пресс твердый всегда от одной лишь мысли о ней. Что же делает ее присутствие рядом… Вы должны понимать, госпожа Министр.       — Да.       Она ответила, но не на последнее, а на главный вопрос. Гермиона видела возбуждение в своем Анониме, ракурс был весьма подходящий, сделав шаг еще ближе, останавливаясь между его ног, но не прикасаясь. Она медленно расстегнула еще одну пуговицу на блузке, третью, тот допустимый предел, на который она была способна для фото. Малфой следил внимательно за каждым ее движением и, казалось, не понял короткого ответа.       — Да? — переспросил он.       — Да, — четвертая пуговица выскользнула из петли, и Драко с трудом оторвал взгляд от открывающегося вида, чтобы посмотреть ей в глаза. В них бушевало пламя и танцевали дьяволицы, и ему это нравилось. Идеальная. — Да, я позволила бы Вам коснуться меня.       Пятая пуговица оказалась на свободе, в то время как Малфой медленно поднял руку, практически не касаясь пальцами тонкой ткани блузки. Его пальцы парили в нескольких миллиметрах, очерчивая распахнутый ворот. Он не прикасался, но Гермиона уже не могла дышать, ощущая пульсирующий жар внизу живота и нестерпимое желание прижать его ладонь к своей груди. Игра выходила за рамки того, что она могла вынести.       Гермиона слышала, как его дыхание сбилось, видела, как он изучал ее тело, словно боясь прикоснуться. Как ей доказать, что она не исчезнет от близости, не растворится в воздухе, как мираж? Неужели он сомневался до сих пор, после всех их препирательств и споров? Он просил о том, чтобы коснуться, сейчас старательно удерживая себя от этого.       Она двинулась ему навстречу, встречая подрагивающую от напряжения ладонь своей грудью, и не сдержала тихий приглушенный стон удовольствия. Наконец-то. Малфоя это движение, казалось, оживило и вывело из короткого замирания. Почувствовав ткань блузки под ладонью и горячую кожу под подушечкой указательного пальца, он порывисто сжал руку, второй привлекая Гермиону к себе за талию, а сам поднимаясь с кресла.       Высокий. Каким же он оказался большим, стоило только встать так близко. Гермиона не понимала до конца, что между ними происходит, могла лишь быть ведомой им и своим желанием. А Малфой уверенно вел ее, завлекая в первый, такой собственнический поцелуй. Страстный, полный невысказанных чувств. Он словно пытался заклеймить жаром этого поцелуя, выгравировать на ее душе знание о том, что она принадлежит ему одному, вот только этот факт давно уже был высечен на надгробном камне ее рассудка. Наверное, в тот самый миг, когда она ответила на первое сообщение в чате, а после согласилась на приватное общение в личке. Уже тогда он захотел ее: узнать лучше, ближе и глубже. А потом он понял, что на другом конце переписки — волшебница. И следующее его желание было сделать ее своей уже навсегда.       Гермиона хотела принадлежать ему и хотела быть уверенной, что это взаимно.       Малфой прижимал ее к себе, сминая под огромной ладонью ткань блузки, впиваясь пальцами в нежную кожу под ней, крепко, сильно, так, как она мечтала все эти месяцы. Настолько правильно, что это казалось нереальным. Чем-то фантастическим, что грозилось исчезнуть в один миг. Гермиона цеплялась за его широкие плечи, вставала на носочки туфель, лишь бы только быть ближе.       Она не заметила, как Малфой развернул ее, но стоило сильным рукам приподнять Гермиону за талию, усаживая на поверхность стола, как она уверенно обняла его ногами, привлекая к себе, не обращая внимания, что узкая юбка задралась, открывая резинки чулок и обнаженную кожу бедер. Ее руки скользили по бесконечным пуговицам его рубашки, расстегивая одну за другой, чтобы после с силой пройтись ногтями по ярко выраженному прессу. То, что она представляла себе сотни раз.       — Он и правда очень твердый, — говорить было сложно, дыхания не хватало, но ей отчего-то важно было это сказать.       Малфой переместил поцелуи на линию челюсти, стягивая по плечам блузку. Он целовал, вылизывал, кусал и метил нежную кожу на шее, плечах, ключицах. Везде, где только мог дотянуться.       — Тебе стоит коснуться не только его.       Он с силой сжал кожу на ее бедре, притягивая к себе максимально близко, а Гермиона задыхалась, чувствуя, как в ее тело уперлось нечто очень большое и еще более твердое, чем пресс. Взгляд машинально скользнул к лежащей на другом конце стола линейке, а щеки покраснели еще сильнее.       Пришло время для практики. Потянув за ремень, Гермиона едва справилась с ним дрожащими пальцами, но дальше все пошло намного легче. Брюки спустились немного вниз вместе с бельем, и она опустила взгляд, несдержанно охнув от удивления. Цифры из ника не обманули. А может даже приуменьшили. На глаз определить было сложно, а вот рукой…       Гермиона сжала член сильно — так, как только могла. Кожа такая шелковистая, горячая, а вены, выпирающие под ладонью, — чертовски привлекательны. Ей хотелось гладить, массировать, целовать, но Драко не позволил, сдавленно выдыхая и отстраняя ее ладонь.       — Не так быстро, — Малфой прикусил кожу на ее плече, пощипывая сосок через белье. — Я дал обещание и свое слово держу.       Гермиона не успела подумать об обещании, только лишь о коротком огорчении из-за пустоты в руке. И Драко, разрывая прикосновения, аккуратно положил девушку на стол, любуясь открывшимся видом.       — Это мы пока уберем, — щелкая пальцами для большей убедительности, он переместил юбку Грейнджер на соседний стул. — Ты прекрасна.       Гермиона тяжело дышала, впитывая его прикосновения и волшебство момента. Она лежала на холодной поверхности, открытая перед ним, все еще сжимая Малфоя ногами. И были бы ее трусики, как из романа, «исчезающими», между ними не осталось бы никакой преграды.       — Покажи, что я твоя, — Гермиона шептала, надеясь, что он избавит ее от белья и наполнит собой. Она так долго мечтала почувствовать Анонима в себе, и когда он оказался рядом, это стало еще более сексуально и желанно. — Сделай меня своей.       Но Малфой ее удивил, он провел головкой члена между ее ног, растирая смазку, которая проступила через тонкое белье. Гермиона не сдержала стон. Это прикосновение было нежным, но в то же время дразнящим, распалявшим огонь внутри.       — Ах, — она хотела прижаться ближе, сейчас она была в его власти и это ей нравилось.       — Скажи это, скажи, что ты только моя, — Драко дразнил, не давая ощутить наполненность. Поглаживал и отстранялся.       — Твоя, — прошептала, царапая ногтями стол. — Только твоя.       И Драко выполнил обещание, опускаясь на колени, потираясь легкой щетиной по внутренней стороне нежного бедра, затянутого черными чулками, срывая стон с губ Гермионы.       С трусиками он справился без помощи магии, разорвав тонкую ткань пальцами, и коснулся клитора языком, после немного втягивая его в рот. Кабинет наполнился стонами. Малфой, не пропуская ни одного участка, спускаясь к складкам и проталкивая язык внутрь, так глубоко, как только мог, ласкал ее, принося невероятные ощущения, сводя Гермиону с ума. Никакая переписка, никакие фантазии не были такими волшебными.       Гермиона не была уверена в том, что секретарь в приемной не услышит компрометирующих звуков, ведь сама закрыла дверь, обозначая свои желания. Но собрать мысли в финальный образ и наложить заглушающие чары была просто не в состоянии. Ее сознание ускользало в шторме из наслаждения, которое ей дарил ловкий язык уже-не-Анонима. Малфой так настойчиво ласкал ее тело, вылизывал каждую влажную складку, что она выгибалась в пояснице на поверхности стола, впиваясь руками в мягкие светлые волосы, притягивая его все ближе к себе.       — О, Мерлин, — стоны звучали громче, а напор Малфоя увеличивался, приближая Гермиону к разрядке, которая не шла ни в какие сравнения со всеми прошлыми. Но так быстро? Нет. Не сейчас! Хотелось продлить этот волшебный момент и разделить его на двоих. — Иди ко мне, пожалуйста.       Драко не стал сопротивляться, поднимаясь поцелуями по плоскому животу, оставляя на коже влажные следы. Он стянул кружево бюстгальтера с груди, обхватывая губами твердый сосок, ощущая, как Гермиона прижимается к нему сильнее, обнимая Драко ногами.       — Ты идеальная, — он хрипло шептал комплименты, пока по венам растекалась похоть, сумасшедшая, захватывающая. — В точности такая, как я себе представлял. Моя.       Он накрыл ее губы поцелуем, жадным и требовательным. А Гермиона плавилась в его руках, ощущая на языке вкус своего возбуждения. Она хотела его. Хотела подарить наслаждение, хотела почувствовать его целиком и полностью, растягивая сладость момента до бесконечности.       Приподнявшись в начале на локтях, после принимая сидячее положение, она решительно стянула рубашку с широких мужских плеч, заставляя его сделать шаг назад. Малфой смотрел на нее удивленно, не осознавая намерений, но доверяя ее желаниям. Гермиона спрыгнула со стола, понимая, что на лакированной поверхности остался влажный след. Подтолкнула Драко к креслу, на котором он сидел еще совсем недавно, нервируя своей дерзостью, заставила снова сесть, предварительно опустив брюки вместе с бельем.       Драко быстро понял, чего она так хотела, и ухмыльнулся. Он слишком часто представлял себе нечто подобное, с силой сжимая член, подводя себя к оргазму одинокими ночами в гостиницах. Сейчас его фантазии воплощались в жизнь, и он не готов был отступать.       Гермиона грациозно опустилась в начале на одно колено, потом на второе, смотря ему в глаза послушным взглядом. Аккуратно расстегнула белье, стягивая лямки по обнаженным плечам, прежде чем потянуться руками к его груди. Гермиона гладила, царапала, ласкала светлую кожу, оставляя на ней розовые следы, прижимаясь к горячему, жаждущему внимания члену. Она терлась об него грудью, замечая, как хрипло дышал от этих действий Малфой, как впивались его пальцы в подлокотники, как он давал ей возможность держать все под контролем.       Отстранившись, она любовно оглядела пульсирующий орган, медленно обхватив ладонью основание, сжимая. Выступившая на головке капля выглядела чертовски соблазнительно, Гермиона облизала губы, а после, глядя ему в глаза, обхватила член губами, лаская языком головку.       Драко выдохнул, глаза его на секунду закатились от удовольствия, но он быстро вернул взгляд обратно. Разве можно было добровольно отказаться от такой картины? Она, сама Гермиона Грейнджер, госпожа министр Магии Великобритании, его тайная знакомая, о которой он грезил на протяжении нескольких месяцев, сейчас самозабвенно сосала его член, облизывала каждую выступающую венку, впускала его так глубоко в узкое горло, как только могла.       — Великолепное зрелище, — Драко зарылся ладонью в ее волосы, распуская прическу. Он управлял ее действиями, направлял, контролировал темп просто потрясающего минета, при этом следя и за ее комфортом тоже. — Как же часто я представлял себе нечто подобное, — его голос был низким, и хриплые стоны порой срывались с губ, хоть он и старательно их сдерживал. — Ты лучше моих фантазий.       Его голос, слова, тяжелое дыхание, рука в волосах. Все это отзывалось невыносимым жаром внизу живота Гермионы. Она гортанно простонала, разнося вибрацию по члену, от чего Драко не сдержал ругательств. Он заставил ее отстраниться, глядя в глаза, поражаясь тому, насколько она идеальна и как ему повезло выделить в анонимном чате именно ее. Его девушку. Теперь уже точно его.       Он поднялся, вынуждая и ее встать с колен. Потрясающая. В одних лишь чулках и на высоких каблуках, она манила его в свои сети, лишая рассудка. Сегодня он не будет нежным, просто не сможет. Да и из их общения Драко знал наверняка, ей это понравится. Он развернул ее спиной к себе, с силой надавил на поясницу, вынуждая наклониться, опереться на поверхность стола. Гермиона поддалась ему мгновенно, лишь извернувшись, чтобы слиться в поцелуе.       Больше Малфой не медлил. Ему понадобилась лишь секунда, чтобы одним движением заполнить ее полностью, проскальзывая по выступившей влаге без малейшего сопротивления и сжимая ее в своих руках.       Как же хорошо.       — Такая тугая, тесная, горячая, — Драко с первого мгновения начал двигаться, беря сразу быстрый и уверенный темп. Он вбивался резко, и на каждое его движение Гермиона отзывалась стоном, который он сцеловывал с ее губ. — Ты моя. Я не отпущу тебя. Просто не смогу. Ты создана для меня.       И она соглашалась с каждым его словом. Будто заклинания, они вырисовывались под кожей рунами, навечно ставя клеймо. Она — его. Создана для него. И это взаимно. Гермиона чувствовала, что теперь Малфой станет неотъемлемой частью ее жизни.       Каждое его движение проходило импульсом удовольствия по телу. Каждый стон, поцелуй, все отзывалось внутри, приближая разрядку. Его руки без устали исследовали ее тело, сжимали и пощипывали соски, выводили круги по клитору, размазывая влагу. Он возносил ее на вершину, вынуждал сорваться в пропасть в их уже общую пропасть.       Движения становились хаотичными, рваными, а стоны звучали все громче. И плевать было на то, что кто-то может услышать, когда на тела накатывают бушующие волны наслаждения, когда оргазм накрывает с головой — одновременно, правильно. Она дрожала в его руках, хрипло дыша, пока он старался проникнуть глубже, кончая.       Все фантазии, все представления о том, каков ее Аноним23 в реальной жизни, оказались сущей глупостью. Он оказался лучше любых ее мечтаний. Идеально подходящим. Гермиона убрала с лица прилипшие пряди волос, тяжело дыша и пытаясь оглянуться. А Драко в это время нежно целовал ее плечо, успокаивая бешено стучащие сердца.       — Мне кажется, — Гермиона улыбнулась, поворачиваясь спустя некоторое время в его руках и обхватывая покрытое испариной лицо руками. — Нет, не кажется, у меня точно есть мужчина.       Он рассмеялся, так легко и расслабленно, что у нее екнуло в груди. Гермиона все еще не была уверена, к чему их все это приведет, но надеялась, он действительно окажется таким, каким был в переписках: заботливым, немного ревнивым и до невозможного сексуальным и горячим.       — Ты знаешь, я очень этому рад.              Он поцеловал ее губы, на этот раз медленно, спокойно и отстранился в поисках одежды. Именно в этот момент Гермиону посетило озарение. Как ей теперь выйти из собственного кабинета? Как показаться на глаза секретарю после всех тех звуков, которые та слышала? Даже просто закрыться с Малфоем наедине на столько времени противоречит этике, а уж с таким звуковым сопровождением и подавно.       Он заметил ее беспокойство.       — Не переживай, я наложил заглушающие чары еще до того, как ты закрыла дверь. Для всех мы обсуждали детали контракта.       Драко ухмыльнулся, пусть и немного недовольно. Гермиона чувствовала, что он не прочь был всему миру заявить об их отношениях, но пока и заявлять толком не о чем. Им нужно время. А потом… Все может быть.       Точно может быть. Должен же быть хороший конец не только у мужчины мечты, но и у истории?       Драко подал ей юбку, наблюдая за тем, как возвращается на место фасад недоступной госпожи министра. Как застегиваются все без исключения пуговицы на блузке, а волосы собираются в туго затянутый пучок. Ее щеки все еще горели, и Драко это нравилось слишком сильно. Он уже хотел вернуть Гермиону на стол, а себя — в нее. Сколько прошло времени? Несколько минут? Непозволительно долго, когда он ждал ее всю жизнь.       — Я пробуду в Лондоне эти две недели, до следующего совещания. И хочу пригласить тебя на свидание. Как ты на это смотришь? В какой-нибудь маггловский ресторан, чтобы не привлекать внимание прессы к твоей персоне.       Гермиона замерла, с подозрением обдумывая его слова. Она все еще побаивалась, что все это не было совпадением. Давно, в Хогвартсе, она бы совершенно не удивилась такому повороту со стороны Малфоя, но тогда знала ли она его? Даже поверхностно? Сейчас Драко, казалось, делал все, чтобы сберечь их тайну и находиться рядом. Возможно, он готов подождать, когда она будет готова заявить о них миру и это, черт возьми, очень приятно.       — С удовольствием.       Она подошла к нему вплотную, прижимаясь грудью к его груди и захватывая лицо в плен своих рук. Смотрела в глаза — такие серые, глубокие, таящие в себе бурю эмоций. Она наблюдала за ним и улыбалась, наверное, впервые чувствуя себя в собственном кабинете не министром, женщиной.       — Напишешь мне время и место встречи? Я приду.       — Нет, — он коснулся ее губ быстрым поцелуем. — Как твой мужчина, я заеду за тобой около восьми вечера.       Гермиона улыбнулась, поправляя лацканы пиджака.       — Тогда есть вероятность, что я затащу тебя в квартиру и свидание перерастет в секс.       Малфой задумался буквально на несколько секунд, и эти секунды были великолепные. Они могли видеть друг друга, касаться желанного тела, а не букв смартфона.       — Тогда я приеду в семь.

____

      — Какое фото отправим в пророк? — Малфой перелистывал семейный альбом со снимками, на которых их было трое. Гермиона, Драко и недовольный кот.       — Не знаю, никакое? — она поправила резинку чулок, изучающее смотря на черную стрелку, которая проходила по обратной стороне ноги. — Уверена, они найдут что-то без нашей помощи.       Малфой закрыл альбом, кладя его на стол. Фотографию он выбрал уже давно. До первого разговора, до первого не виртуального секса и до предложения. Уже тогда делая снимок в кабинете министра, он знал, что это его будущая жена.       — Люблю, когда ты в чулках, — Гермиона отступила на шаг, зная, чем заканчивается такой тон.       — Драко… время.       А оно поджимало. Через тридцать минут ей нужно было принимать министра магии Франции (чулки, кстати, были привезены оттуда).       — С тобой мне его всегда не хватает, — он потянул ее за руку, усаживая на колени.       Гермиона улыбнулась, немного потеревшись о ткань черных наглаженных брюк. Она прижалась к его груди своей, наклоняясь к уху:       — Я тут вспомнила: у нас разница в час…       Тот час они провели с пользой оргазма для организма.       Контракт тогда они заключили, крыло Мунго восстановили. Съехались. Гермиона часто ночевала не дома, а в отелях по всему миру, всегда беря с собой кота.       Без кота жизнь не та (коту, правда, было все равно, где спать, да и вуайеризмом он не страдал). Изменилось в ее жизни все после одной опечатки, так сказать, по Фрейду.       И скоро к нику Аноним23 появится приписка (муж).       А еще через некоторое время на снимках общего альбома их будет пятеро: Гермиона, Драко, Скорпиус. Кто пятый, спросите вы? Кот привел с улицы незнакомую кошку. Пришлось принять, ведь выбор своей хозяйки он поддержал.       Жили они долго и счастливо и разочек воспользовались линейкой.