Весна – удивительное время года.

Апрельские дни в России холодны. По сравнению с Японией, где в это время года явно теплее, в России холодно, потому она, по мнению иностранцев, и оправдывает себя как вечно морозная страна, где люди в толстых пуховиках и шапках-ушанках. А главное, что живут с медведями. Но Сигма — японец, что живёт в России около восьми месяцев, — это отрицает. Слишком глупо многие представляют себе эту страну и её жителей. Хоть в этом году апрель теплее обычного, но всё же, сравнивая с родной ему Японией, погода прохладная. Он привык, что учебный год начинается с первых дней апреля, но всё резко поменялось после неожиданного переезда. Учёба начала занимать меньше времени, ведь выходных и каникул в России больше, собственно и учебный год тоже короче — с сентября по май, — где среди этого периода одна треть является не учебной. Он привык к России. Спокойно учится в университете и живёт с родителями. Привык к друзьям, среди которых несколько оказались ему знакомы, ведь учились когда-то вместе, в одной школе, в одном городе, в одной стране. Среди его четырёх близких друзей оказались два давненько знакомых японцев — Дадзай Осаму и Тацухико Шибусава. Один русский — Фёдор Достоевский. И один украинец, что уже долгое время живёт в России, — Николай Гоголь. Если говорить про Тацухико и Фёдора то, Сигма всё же остерегается их, хоть и доверяет им. Просто они слишком равнодушны что-ли ко многому происходящему. Да и он не совсем понимает их. Если говорить про Дадзая и Гоголя то, с ними Сигма общается больше, ведь они как-то более располагают к себе, нежели Шибусава и Достоевский. Сигма, как и двое недавно упомянутые, понимает, что те двое часто строят шутов, для чего они пока не понимают. Сигме повезло учится хоть с кем-то из своих друзей, а именно с Николаем. Он хоть и достаёт его на занятиях, но, как говорит сам Гоголь, так куда веселее, чем сидеть одному и киснуть как-то же самое молоко. Собственно по этому они и проводят много времени вдвоём. Как бы над ними не подшучивали друзья и одноклассники, из-за поведения Николая, оно ничего не стоило и все это понимали. Частенько после нежных действий Гоголя, одноклассники и друзья указывали на тему гомосексуализма, после чего все смеялись с шуток. Ни Сигме, ни Гоголю, не было обидно, ведь шутки шутками, никто из всех шутников всерьёз их не воспринимал. Просто шутовское поведения последнего на это и влияло. Какие отношения между ними могут быть? Естественно, дружеские, ни более. Просто крепкая дружба. Ведь известно, что в России многие девчонки, скажем так, помешаны на однополых отношениях в виде парней. Яойщицы одним словом. Потому-то они часто спрашивали у парней, состоят ли те в отношениях, на что те отшучивались. Конечно отшучивался чаще Гоголь, в его это манере, а Сигма подыгрывал ему. От того и пошло много шуток. *** — Хей-хей, Сигма! Добрейшего утречка! — появляясь из-за спины того, говорит Николай с привычной ему улыбкой, как бы во все зубы. Когда дело доходит до того, чтобы подобным образом нагнать Сигму перед занятиями, Гоголь всегда тих. Незаметно и бесшумно, что для него вовсе непривычно, подкрадывается со спины, аккуратно прихватывая за плечи, а после треплет по идеально уложенным волосам. — Доброе, Коля. Пора бы тебе перестать портить мне прическу, хотя бы с утра. — оборачиваясь назад, произносит Сигма и видит довольного Николая, что похож на кота, полакомившегося сметаной. Так они и добираются до учебного заведения вдвоём. Тишины с Николаем редко можно услышать, всё же такое возможно. Но практически весь ежедневный путь Николай рассказывает новые шутки, от которых Сигма смеётся, ведь у того довольно-таки забавные шутки. *** — Пс, Сигма, — толкая локтём по предплечью, зовёт гетерохромик. — Слушай анекдот: Жена звонит мужу. — Дорогой, у меня сломалась машина! — Сильно? — Пополам. Тихий, еле слышимый смех доносится со стороны его соседа, Сигме явно понравился этот анекдот, Николай тоже начал смеяться, но чуть громче, из-за чего оба получили нагоняй от учительницы математики. *** — Сигма~ — Протягивая гласные зовёт голос Гоголя из-за спины, заставляя Сигму обернуться. — Что на этот раз? — Осторожничает парень, знает же, что от его соседа по парте нельзя дождаться чего-то определённого, ведь Николай непредсказуем. — Пойдём в столовку, нас уже Дос-кун, Дазай и Шиба ждут! — И вправду, при встрече перед занятиями около школы, они договорились пообедать в столовой вместе на самом длинном перерыве. — Точно, я с твоими шутками забылся вовсе. Пошли. *** — Сигмочка~! — Сжимая в объятиях, начинает парень. Класс хоть и обращает внимание на этих «чудиков», но не ждут слишком странных для обоих событий. Все уже привыкли к характеру Гоголя, что везде и всегда липнет к другу. — Ну Сигма, поговори со мной! Мне скучно! — легонько оттягивая длинные пряди двухцветных волос, парень укладывает голову на плечо разномастного, пока тот, не отвлекаясь от тетрадей, переписывает конспект, что забыл выполнить дома, по вине Гоголя, который вытащил его на прогулку под предлогом «нам надо срочно и серьёзно поговорить». — Коля, успокойся. Лучше бы тоже переписывал задание, плохие оценки никому хорошего не сделают. — Сигма лишь мимолётно кидает серьёзный взгляд на Николая и возвращается к оставшейся доброй половине конспекта. — Ты всё равно же дашь мне либо списать, если будет письменная работа, либо поделишься конспектом при устном ответе. Я тебя не знаю что-ли? *** — Эй, голубня непернатая, шевелитесь! — Видимо Фёдор сегодня не в духе, что его против воли Дадзай и Шибусава вытащил нас улицу, хоть шатен изначально заставлял Шибусаву вылезти из своей берлоги на улицу. — Эй, Дос-кун, невежливо же так людей называть. Тебя что-ли насильно вытащили? — как обычно весело произносит пепельноволосый, чьи волосы заплетены в неопрятную длинную косу. — Какой ты проницательный у нас. — Прицикнув отвечает аметистовоглазый, злобно поглядывая на каждого, пока все посмеивались. *** — Я ж тебе говорил сколько раз, чтоб ты без куртки не бегал на улицу! Идиот! — Протягивая ложку с лекарством, рядом с кроватью больного сидел Сигма, явно возмущаясь произошедшим. — Ну, Сигма~ Убери, оно горькое. — Сквозь кашель проговаривал Николай, уворачиваясь от ложки с лекарством около лица. — Будешь знать! А ну, пей давай, иначе я уйду и не буду тебя лечить. Лекарство попадает в рот беловолосого через не хочу. Ведь ему не хочется валяться в постели одному, в смертной скуке, как объяснял он. Без Сигмы было бы скучно, а так с ним можно поговорить, поиграть во что-нибудь, победить его чутка и многое другое. *** В комнате полная тишина, лишь еле слышимый шорох тонкого пластика, что пришлось достать от скуки Николая, ну а Сигма был не против. Говоря, что беловласый «не умеет» играть в карты, Сигме пришлось чутка объяснить ему стандарты игры, которые Гоголь понял быстро. Собственно после и не одна игра была. — Либо ты меня обманул, что не умеешь играть, либо до тебя дошла теория, что было бы удивительно. — Удивляется Сигма, когда из семи партий, он пять раз подряд остаётся проигравшим. — Ты слишком недооцениваешь мои мозги. Я и вправду не умею, а если точнее — не умел играть в карты. — Широко улыбаясь произносит Николай, довольно осознавая, что уже хорош в карточных играх. *** — Эй, Сигма! А правда, что в Японии все на одно лицо? — Как-то спрашивает Николай, заставляя Сигму засмеяться. — Что-то не так? Я сказал что-то не так? Почему ты смеёшься? Сигма! — Тихо ты. — Отсмеявшись, говорит разномастный. — С чего это ты взял? Вот смотри, возьмём в например, меня и. и Дадзая. Мы внешне похожи? Правильно, нет. С чего тогда эти стереотипы, что мы — японцы — все на одно лицо? — Николай внимательно посмотрел на Дадзая. Тёмные волосы, такие же глаза, чёткие черты лица. Вновь перевёл взгляд на смеющегося Сигму. Двухцветные волосы, хорошо б было заметить, что такие у него от рождения, светлые серые глаза с розоватым отливом, мягкие черты лица. Всё совершенно различно. — И вправду. Совершенно разные. — Видимо, платиноволосый задумался над этим стереотипом, что понятно по его задумчивому выражению лица. *** — Хей-хей, Сигма! Собирайся, мы идём гулять! — Прозвучал радостный голос Гоголя в телефоне. — «Мы» это кто именно? — Даю тебе подсказку! Я, ты, Федя, Дадзай, Шиба. Ой, я сказал правильный ответ! Ну ладно, давай торопись, встретимся около центрального входа в парк. — Теперь слышны лишь гудки. Привычка Гоголя всегда при нём. Не зря в классе его прозвали шутом. Всё же это шутовское поведение ему впору. *** Тишина. Лишь птицы, обожаемые гетерохромиком, прерывают тишину. Вот так сидеть рано утром на одной из полян, скрытых от большинства глаз, лишь в радость любому. Изредка слышен шелест травы и листьев деревьев. Двумя словами — атмосфера спокойствия. Именно для одной из прогулок вдвоём, Николай выбрал это место, ведь знает о предпочтениях своего друга. А Сигме даже в радость, когда они вот так вот вдвоём в тишине сидят на поляне. Ведь последние дни весны прекрасны. Ещё нет такого пекла, а чувствуется лёгкая прохлада, что никак отрицательно не сказывается ни на чём. Они то плетут друг другу венки из цветов, найденных где-то поблизости с их пледом, то лежат на пледе и, смотря в яркое голубое небо, рассказывают друг другу, что душе угодно, то просто в тишине сидят в обнимку, как часто бывает. Сигма просто садится напротив Николая и кладёт свою макушку тому на плечо. Николай же притягивает его ближе и обнимает, так нежно и легко, пока руки другого умещаются за спиной платиноволосого. Оба улыбаются. Им в радость такое отношение друг к другу. Дружба, не более.