Художник, что рисует дрочь

      Тэхен, сколько себя помнил, всегда рисовал. В детстве — фломастерами на обоях. Ох, знатных же пиздюлей он получил за порчу только что законченного ремонта в своей комнате. Но мама у него всегда была женщиной чуткой — сказала, что раз стена все равно испорчена, то ее можно добить, так сказать, творчеством. А потом с удовольствием помогала мелкому карапузу в вандализме, придерживая его стремянку и присматривая, чтобы не уебался с высоты.       Потом его отдали в художественную школу, потому что Тэхену нравилось там заниматься — там их учили азам: сочетанию цветов, расположению теней, подготовке набросков и работе с различными материалами. Уже в старшей школе Тэхен довел портретную живопись почти до идеала и было собирался посвятить себя портретам, но тут папа из какой-то очередной командировки привез предмет, который изменил всю его жизнь — графический планшет. Ох, как же нервничал Тэхен, ерзая тощей жопой в ожидании, пока отец это чудо техники подключал и настраивал. Как же мелко тряслись его руки, когда ночью он качал крякнутый Фотошоп. И каких же пиздюлей дал ему отец, когда домашний антивирус завис от количества установленных вредоносных программ и больше уже никогда не отвис. С ситуацией и порно-баннерами на весь монитор они справились за пару дней, но после этого родители сына видеть перестали — тот нырнул в цифровой рисунок. Тэхен даже в школе начал учиться лучше — просто очень хорошо организовал свое свободное время, делал все уроки вовремя и старался не затягивать со сдачей стратегически важных работ, иначе пришлось бы учиться, а не творить.       О том, куда поступать, вопрос даже не встал. Он играючи сдал экзамены в Сеульский институт искусств. Институт делился на два кампуса, и его поразила огромная галерея, где выставляли свои работы студенты. Но благодаря достаточно современной направленности там была и специальность дизайнера цифровых коммуникаций. Тэхену подходило!       Свой первый комикс он нарисовал, будучи под впечатлением от собственного поступления — это был короткий 5-листовый рассказ о неравной борьбе принца Ви с шайкой колдунов (экзаменаторов). И его как-то это затянуло. Ему нравилось придумывать миры, нравилось описывать характеры (для этого имелась куча художественных методов, зачастую текст даже не требовался), нравилось рисовать, в конце концов. Так что серьезным научным проектом стало аниме про современную Красную Шапочку, которая шлялась по лесу с GPS-датчиком, заказывала бабуле доставку пирожков и умела звонить в полицию при виде серого волка. Работа была сложной, Тэхен буквально жил в своей маленькой (но отдельной) комнате в общежитии, не выходя никуда лишний раз. Но преподаватели были в таком восторге, что напечатали работу в собственном журнале института. Тогда-то Тэхен познакомился с хенами. Он полз унылой тенью по коридору учебного кампуса и дико хотел есть (о чем окружающих оповещал вой собственного желудка). Но готовить он не умел, финансы пели романсы (наверняка про невзаимную любовь), а до столовой нужно было доползти. Вот он и полз, пока не уперся носом в чью-то грудь. — О, художничек, это ты? — со смешком спросил высокий красивый парень. Казалось, что его лицо сияет, а улыбка — подарок самих древнегреческих богов, густые брови вразлет и красивые миндалевидные глаза завершали образ как минимум первого красавчика Кореи. — Ну, я, — смутился Тэхен. Он вообще не ожидал, что его фотографию опубликуют в журнале вместе с работой. — Ким Сокджин, — улыбнулся парень и протянул руку. — Актер, талант и надежда Кореи на Оскар. — Тэхен, — замялся Тэ, соображая, что про себя-то рассказать? Задрот, художник и… Задрот? — Эй, тощий, смотри, с кем я подружился! — рявкнул куда-то в сторону Джин. — Ух ты ж, йопт, — услышал он тихий голос сзади и обернулся. На него с интересом смотрел щуплый парень с очень светлой для корейца кожей. — Зови меня Шуга. — Вообще он должен был зваться Сахаром, — засмеялся Сокджин, — но хуево учил английский, так что никому не говори, что это баг, а не фишка. — Джин-хен, напомни мне тебя придушить? — беззлобно фыркнул Шуга. — Приятно, — пролепетал Тэхен и снова заурчал животом. — Ооо, кажется, нашего младшенького надо накормить, — тут же забеспокоился Сокджин и, схватив Тэхена за руку, потащил в сторону дорогущего кафе. — Я не хочу есть, — попытался отказаться Тэхен. Ну, потому что обед в этом месте будет стоить ему недели без обедов вообще. — Мы слышали твои звуки, — потыкал пальцем Киму в живот Шуга. — Так что не сопротивляйся и позволь хенам тебя накормить.       И Тэхен позволил накормить, смущаясь, что за обед заплатил старший. Но Юнги (который все-таки выдал свое настоящее имя) объяснил, что все хорошо, они уже на старших курсах и вполне себе успешно подрабатывают, так что могут позволить себе накормить одного бедного-несчастного художника. Джин уже тогда начал сниматься в дорамах (в роли третьей ножки табуретки, на которую главный герой фильма даже не сядет и в массовке), так что доход у него был. Юнги — будущий продюсер, писал музыку и вполне себе успешно (иногда) продавал треки для всяких рекламных агентств и частных заказов.       Позже хены познакомили Тэ с Намджуном (гением музыки) и Хосоком, который занимался танцами и был широко известен в узких кругах. Так и начали дружить своей такой вот странной компанией.       Вообще, хены на Тэхена повлияли очень сильно — мало того, что они как четыре наседки носились с цыпленком (Тэхеном), так еще и очень помогали с учебой. То Джин соглашался позировать для очередного комикса, то Намджун подтягивал по предметам, в которых Тэхен нещадно тупил.       Хены также позволяли своему младшенькому много вольностей — стоило Тэхену заикнуться о том, что он хотел бы покрасить волосы — отвели в хороший салон, и он вышел оттуда с яркими зелеными прядями на чуть осветленных волосах. Когда Тэхен захотел проколоть уши — ему каждый подарил по сережке (ну они почему-то вместе не обговорили этот момент) и теперь у него в ушах красовалось аж четыре прокола.       Когда Тэхен сообщил, что хочет попробовать нарисовать эротическую работу, хены тоже хором поддержали — мол, это очень перспективно и интересно. Так уж получилось, что когда первый комикс про похотливую Белоснежку, которая попала в дом к не менее похотливым гномам, был закончен, хены скинулись деньгой и издали его тиражом в сто копий. Этот комикс стал культовым для их потока — студенты делились им с большой радостью, делали цифровые копии или просто фотографировали на телефоны.       Наверное, именно тот случай и популярность первой работы и решили его судьбу — Тэхен начал рисовать хентай.       Со временем увлечение начало приносить деньги — старшие тогда уже выпустились, и Юнги, как будущий гениальный продюсер, взял Кима под свое крылышко. Ему, правда, было не сложно отправить несколько лишних писем, помимо основной работы в одном из мелких музыкальных агентств.       И Тэхен рисовал. Много. Его личной коллекции порно позавидовал бы любой извращенец Кореи — его приходилось смотреть для достоверных референсов. Тэхен, ставя видео на паузу, делал зарисовки того, как выгибается девушка на видео. Или как пальцами в ее зад впивается партнер. Все достоверности ради, а не удовольствия для.       Только, видимо, это разнообразие порно стало причиной проблем — Тэхен перестал возбуждаться от вида женского тела. Он иногда (крайне редко) встречался с девушками, которые не искали серьезных отношений, для совместных занятий сексом. Но случился первый раз, который Тэхен запомнил — партнерша, ерзая на кровати, пыталась стянуть с себя белье, пока Тэхен разбирался с ширинкой на штанцах. И вдруг она настолько странно изогнулась, пытаясь справиться с застежкой, что Тэхен застыл, прикидывая, как бы ахуенно эта поза смотрелась в его манге. — Полежи, пожалуйста, вот так, — тихо попросил Тэхен и кинулся за своим скетчбуком, который всегда носил с собой. — А? — непонимающе захлопала глазами девушка, но послушно застыла. — Мне нужно минут 15-20, чтобы зарисовать тебя с разных ракурсов, — сосредоточенно сказал Тэхен. И действительно начал рисовать.       В общем, секса тогда не получилось в первый раз.       Потом было еще несколько, когда его дружок просто не реагировал на партнерш. И Тэхен решил, что это его путь ниндзя — быть одиноким юным импотентом. Ну, потому что даже на своих героинь и собственные картинки он дрочить не мог — уже не хотел.       Хены тогда поддерживали, как могли. Мол, встретишь свой личный сорт Виагры (не путать с группой) — и вернется сила молодецкая, вместе с желанием трахаться на каждой поверхности.       Потом Тэхен сходил в армию. Это был сложный период в его жизни — мало того, что приходилось заниматься ненавистной физухой, так еще и успевать вносить правки в полноценный метр его манги. Юнги продал права и заработал им кучу денег. Благо служба в Корее отличалась от тюрьмы, так что Тэхен успел все — и отслужить до премьеры фильма, и раскабанеть на здоровом питании и физических упражнениях.       Юнги, не даром что гений, полученный гонорар успешно вложил и к моменту возвращения к нормальной жизни Тэхен смог купить себе квартиру в непрестижном, но неплохом районе Сеула. Двухуровневую — на первом этаже располагалась жилая зона со всем необходимым. А на втором — его просторная студия, которую он быстро захламил всякими постерами эротического содержания и фигурками прекрасных аниме-героинь с тентаклями во всех местах.       Еще год Тэхен работал в поте лица, мечтая заключить контракт с издательством или агентством. Потому что это — стабильный доход, а не дни, проведенные в ожидании — купит кто-то права на издание очередной работы, или никому она не зайдет. — Тэ, ты заебал не есть, — к нему в студию поднялся взбешенный Юнги. Перед этим он проверил холодильник на предмет еды, полки на предмет рамена. Даже в мусорку заглянул, чтобы убедиться, что там тоже пусто. — Прости, Юнги, — сделал глаза кота из Шрека Тэхен. — Я заработался. — Что бы ты там ни рисовал — отложи, у меня есть новости. Странные. — Надо было с этого и начинать, — Тэхен проворно отодвинулся от огромного экрана-планшета, на котором рисовал в последнее время. — В общем, ко мне обратился заказчик с просьбой нарисовать мангу, — начал издалека Мин. — Мы уже продали несколько таких работ в этом году, — согласно кивнул Тэхен. Ну, потому что иногда бывали заказы под нужды компаний. Например, один производитель автомобилей попросил нарисовать мангу со сценой секса в машине. Конечно же, определенной марки. Конечно же, с детальной проработкой самой модели. Тэхену даже на месяц машину в пользование подогнали — чтобы он смог точно передать, как пиздато было бы трахаться именно в ней. И Тэхен нарисовал горячую сцену того, как парочка, охваченная страстью, очень комфортно и эстетично ебется в этой конкретной модели. О том, что автомобиль маленький, а судя по согласованным планам, герои — карлики (или лилипуты), он предпочитал не думать. Главное, клиентов все устроило, и они вовремя заплатили причитающееся. — Но тут немного другое. Нам поступило четкое условие — работа должна быть в жанре яой. То есть, там должны трахаться два мужика, если ты понимаешь, о чем я. Насколько я знаю, раньше ты такого не рисовал. — Ой, блять, — нахмурился Тэхен. Он никогда даже комиксов-то таких не читал, не то чтобы начать их рисовать. — Но есть и плюсы — заказчик после успешно сданной работы обещает взять тебя на контракт на постоянную основу. Это крупное агентство, у которого куча музыкальных групп, актеров и другого рода звезд. У них — собственный канал на телевидении и издательский дом. Звучит как влажная мечта, правда? — Звучит как дополнительные странные условия, — сложил руки на груди Тэхен. Он никогда не был идиотом и понимал, что такие предложения просто так не делаются. — Да, они действительно есть. Во-первых, идея и сценарий — полностью на стороне клиента. Работа подразумевает сдачу по главам. Типа, ты присылаешь готовый материал, а потом тебе высылают следующую главу. Во-вторых, работа должна вестись с референса, — чуть тише сказал Юнги, наблюдая за реакцией друга. — То есть? — выпучил глаза Тэхен. Нет, он читал, что иногда звезды и известные личности нанимают цифровых художников, чтобы сделать комиксы про себя-любимого для фанатов. Но эти комиксы носят исключительно мило-невинное содержание. Типа посмотрите, какая ИмяЗвезды вся такая невинная, добрая и ваще ни разу не динь-динь. Хотя в жизни может быть лютой потаскухой или многоебом. — То есть клиент хочет, чтобы все было физиологически достоверно, начиная от родинок на лице и заканчивая ямочками на пояснице одного из главных героев. Второй герой — по согласованию с заказчиком. — Во что я вляпываюсь вообще? — обреченно спросил Тэхен, вплетая пальцы в собственные волосы и оттягивая их до боли. — Ну и в третьих, вам придется встретиться с клиентом и обсудить детали с глазу на глаз, — совсем тихо закончил Юнги. Когда он проговорил это вслух, ему и самому показалось, что вариант отстойный. — Я отказываюсь, — шлепнул ладонью о стол Тэхен. — Ну и в случае подписания контракта меня возьмут твоим менеджером, — на выдохе произнес Мин, пытаясь заставить хотя бы обдумать предложение. Да, странное, но это был отличный шанс для них двоих. — Я должен это обмозговать, — сказал, как отрезал, Тэхен, всем своим видом намекая — разговор окончен. — Пошли, я тебя накормлю, — тут же оживился Юнги, хлопая в ладоши и включая режим заботливого хена.       И они действительно пошли кушать в кафе неподалеку. Мин хоть и был колючкой с первого миллиона взглядов, но на самом деле оказался очень милым и заботливым. Так что он купил еды на вынос, чтобы его друг-обалдуй и поужинал, и позавтракал. Покупать продукты смысла не было — Тэхен не умел готовить от слова совсем. Так что Юнги мог разве только организовывать доставку провизии вместе с шеф-поваром (собой). С тех пор как Джин уехал на съемки в Америку, стало сложно уследить и за Тэхеном, и за Намджуном, переживая, чтобы они хоть иногда питались. — Белоручки херовы, — выругался Шуга и поспешил свалить, чтобы накормить их такого большого, такого умного и такого бестолкового в быту Кима.       Весь вечер Тэхен потратил на просмотр гей-порно, чтобы понять, чем физиологически секс мужчины и женщины отличается. Отличия были, но незначительные — он и раньше рисовал сцены анального секса, а минет и всякие ласки вообще ничем не отличались от традиционных. Ночью он погрузился в мир яоя (метка — телесные жидкости), где все было в принципе преувеличено. Если член, то по размерам такой, чтобы при эрекции бил владельца в лоб. Если сперма, то в таком количестве, что в ней можно было искупаться. Если актив, так в полтора раза больше пассива — весь такой брутальный брутал и мужицкий мужик. Короче, задача выглядела выполнимой.       На следующее утро Тэхен позвонил Юнги и неуверенно сказал: «Давай попробуем». В конце концов, до подписания контракта ему предстояла встреча с заказчиком.       Уже днем Тэхену позвонил секретарь и, представившись, согласовала встречу. Тэхен ехал на нее с легким волнением — мало ли какой лютый извращенец будет на ней присутствовать. А вот возьмет и в напиток что-нибудь подмешает, а потом — поминай как звали.       В ресторан, в котором у них была назначена встреча, Тэхен приехал чуть раньше, чтобы самостоятельно заказать чай, и пристально наблюдал за официантами. Поэтому он не заметил, когда к нему подошел человек в строгом костюме. — Пак Чимин, — представился парень. И, не пожав Тэхену руку, сел напротив. — Итак, сразу обозначу основные моменты. — Не нужно, Юнги мне все уже рассказал, — поспешил перебить его Тэхен, оглядываясь на официанта. Сбоку он заметил подозрительного типа в панамке, очках и с газетой, закрывающей его вообще ото всех, в руках. В голове билась паническая мысль, что это все не к добру. — Тогда можете задавать вопросы, — кривовато улыбнулся собеседник. — Как я понял, лицо героя у нас в наличии есть, — тихо начал Тэхен. — А его партнер? Мне придумать образ или мы сможем подобрать кого-то в интернете? — Может быть и такое, что у партнера главного героя не будет лица вообще, — спокойно ответил мистер Пак. — Мне подбирать ракурсы? — сразу же начал продумывать сцены Тэ. Профдеформация, привычка. — Нет, просто не рисуйте лицо. Это же реально потом его дорисовать в готовую работу. За отдельную плату, конечно. — Решим, — кивнул Тэхен. И расслабился, когда ему уже принесли чай, а Пак еще не сделал заказ. — С нашим главным действующим лицом вы познакомитесь только после подписания контракта, — бесцветно-деловым голосом сообщил Чимин. — И он может быть расторгнут в том случае, если мы не согласуем с вами финальные наброски. — Ага, угу, — закивал Тэхен. Нарисовать лицо? Пф, да он миллион раз такое делал. — Дедлайны четко прописаны, стоит вам не сдать хотя бы одну главу вовремя — наш контракт будет расторгнут, — продолжил вещать Пак. — В случае, если наш представитель пострадает от каких-либо насильственных действий, контракт будет расторгнут. — Чего? — нахмурил брови Тэхен. — Какие такие насильственные действия? — Вы еще не знаете нашего… героя, — на секунду Чимин будто снял маску холодного и отстраненного человека — в его глазах появился теплый блеск, а пухлые губы тронула легкая улыбка. — Он может и с парашютом сигануть, если будет нужно, — лицо Пака снова стало отрешенным. — Понял, — кивнул Тэхен, мысленно молясь, чтобы его не заставили никуда ни с чем прыгать, если это было выше табуретки. — По всем вопросам — звоните мне в любое время, — Пак встал из-за стола, протянул Тэхену визитку и, так и не заказав ничего, вышел из ресторана. — Бизнесмен, — только и прокомментировал встречу Тэхен и поспешил отпить чаю. Подозрительный тип с газетой так и сидел у столика неподалеку, так что Тэхен развлекал себя тем, что пытался прочитать новости на газете, которая была перевернута вверх ногами.       Тэхен готовился к приходу своей модели, как к приезду мамы — убирался два дня и две ночи — не хотелось показаться неряхой перед новым человеком. Так что ко дню и времени икс и квартира, и студия сияли. Тэхен охал и ахал от марш-броска чистоты на его бедные мышцы.       Когда в его дверь позвонили, он уже сидел на диване в гостиной и гипнотизировал взглядом часы — его визитер немного опаздывал. — Привет, — в квартиру вошел гость, весь в черном. Тэхен стоял в ступоре и пытался понять — а они так и будут рисовать образ — в панамке, черных очках, маске на все лицо? Почти как Канье Уэст в его последние выходы в свет. — Тэхен, — представился он, кланяясь. — Зови меня по имени, так мы быстрее подружимся. — Чонгук, — коротко представился гость и начал разоблачаться.       Сначала он стянул панамку, открывая вид на темные длинные волнистые волосы. Тэхен залюбовался — они выглядели очень мягкими и ухоженными. За свое гнездо на голове стало стыдно — после душа он не удосужился даже причесаться.       Потом гость стянул маску, открывая вид на ровный нос и узкие губы. Тэхен подметил, что нижняя губа была чуть пухлее верхней, и в ней поблескивало колечко пирсинга. Родинка под нижней губой смотрелась очаровательно. — Я не пялюсь, — поспешил оправдаться Тэхен, когда увидел чуть покрасневшие щеки напротив. Парень явно смутился от такого пристального внимания. — Мне тебя предстоит рисовать, так что я подмечаю детали. — Все хорошо, — улыбнулся Чонгук и нерешительно стянул очки, чтобы явить миру глаза. Миру Тэхена, который чуть пошатнулся. Потому что части лица по отдельности это одно, а целое (собранное) лицо оказалось каким-то очень красивым. — Ну, тогда поднимемся ко мне в студию? — предложил Тэхен.       Чонгук молча пошел за хозяином по лестнице, не издал ни звука, когда Тэхен усаживал его на кресло перед собой, и, кажется, не дышал, когда Тэхен приближался к его лицу совсем близко, чтобы рассмотреть со всех ракурсов.       В общем-то, они почти не говорили в этот день — Тэхен рисовал наброски, тут же показывая их Чонгуку. А тот только кивал, ему все нравилось. — Ну, до встречи, — Чонгук потоптался в коридоре Кима, а потом принялся натягивать на себя все свои причиндалы. — Чимин ждет на почте наброски. — Звезда, походу, — тихо пробубнил сам себе Тэхен, когда гость его покинул. Было ли ему любопытно, кто это полдня сидел перед ним? Нет, он больше нервничал в ожидании письма от Пака.       Письмо пришло в полночь. Содержало одно слово: «Согласовано».       Уже на следующий день Тэхен получил от Пака сюжет первой главы.       Текст сценария был отсканирован, а кое-где виднелись пометки и вычеркнутые строки. Криво написанным почерком в самом начале стояла пометка, что действие будет происходить в студии художника — в просторной и светлой. Тэхен улыбнулся, глядя на свою студию — она идеально подходила, и он бы мог нарисовать ее с закрытыми глазами. Так что фон получился быстро. Дальше шел сюжет — герой Чонгука приходит к художнику с просьбой нарисовать его как одну из своих француженок. Художник всю главу отказывается. Но в конце герой Чонгука предлагает пари — кто больше выпьет и не отрубится — выиграл. Конец.       В общем-то, глава выходила небольшой, скорее ознакомительной — там было много крупных кадров с диалогами, поэтому Тэхен, засучив рукава, принялся за работу.       Уже через пять дней он отправил драфт на согласование — предстояло решить некоторые вопросы, и очень парило рисовать художника без лица. Еще через три дня и ряд правок, глава была принята.       Юнги приехал в гости к другу с полным пакетом еды и соджу — им оплатили главу, это нужно было отпраздновать. Следом прискакал Намджун, он то ли оголодал, то ли тоже был рад за Кима.       В общем, вечером они наклюкались, под задорные тосты «за заказчика-пидора!».       На следующее утро Тэхена разбудил Юнги, друг очень просил проверить почту — пришел сценарий второй главы.       Тэхену до зуда хотелось узнать, что будет дальше, поэтому он, наскоро приняв душ, поспешил в студию.       Вторая глава была исключительно юмористической — главные герои, заключив пари (слава яйцам, часть рисунков можно было взять из прошлой части), приступили к его исполнению. Сначала они долго спорили, кто что пьет, где будут гульбанить и как выявлять победителя, в случае отключки обоих. Тэхен в голос смеялся, пока читал диалоги, это было действительно смешно.       Главные герои все-таки решили все вопросы и сели планомерно напиваться в студии. Герой Чонгука сказал парню без лица, что он очень красивый, когда был в говно. Но герой без лица не запомнил — он был пьян.       Уснули они вместе на полу, в обнимку и проснулись тоже вместе.       Ну а вопрос с рисунком был решен по-мужски — на камень-ножницы-бумага. Выиграл герой Чонгука.       Тэхен, когда дочитал сценарий, довольно крякнул — работа выходила интересной, да и было приятно думать о Чонгуке и его красивом лице.       Только была одна загвоздка — у него не было фотографий смеха и улыбки Чона. А тут они как бы всю главу должны были смеяться.       Тэхен сразу же написал письмо Паку с просьбой выслать необходимые фотографии.       Чимин тут же ему перезвонил: — У нас в портфолио нет фотографий с его смехом. Могу дать вам контакты Чонгука, сами решите этот вопрос. Вы можете его даже щекотать при необходимости, — отчеканил Пак. — Но я советую не затягивать, дедлайны четко обозначены. Хорошего дня. — Но, — попытался возразить Тэхен, однако услышал в трубке только гудки. — Ну ахуеть теперь.       Следом на телефон прилетел контакт. Тэхен, все еще злой на оборванный разговор, позвонил Чонгуку.       В общем-то, долго объяснять, что ему нужно, не пришлось — планы были крупными, лицо со всеми деталями должно было быть хорошо видно. Без этого — никак.       Чонгук перезвонил через полчаса и сказал, что не нашел нужных фотографий, но он где-то недалеко и может заехать.       Тэхен вздрогнул, вспоминая неубранный срач после попойки, но дал согласие и ринулся прятать бутылки и упаковки от снеков. Не успел — Чонгук позвонил в его дверь буквально через пять минут. — Привет, — буркнул Тэхен, которому было стыдно за собственную хрючность. — Я помешал? — спросил Чонгук, оглядывая коридор, соединенный с гостиной. — Я сам тебя позвал, — все-таки улыбнулся Тэхен и прошел в квартиру. Чонгук снова снял все свои причиндалы для конспирации, аккуратно развязал ботинки на массивной платформе и, оставаясь в куртке, вошел в гостиную. — Мы не пойдем в студию? — спросил Чонгук, оглядывая комнату. Из-под дивана торчала пустая бутылка от соджу. — Нет, — Тэхен плюхнулся на диван, с интересом поглядывая на Чонгука, который кутался в куртку и смотрел непонимающе. — Мы будем смотреть комедии, мне очень нужна твоя улыбка и смех. Я могу делать фотографии, чтобы поймать эмоцию? — Если тебе это поможет, — пожал плечами Чонгук и плюхнулся в кресло, тут же с него соскакивая — он сел на пачку чипсов, и она издала характерный хруст. Тэхен даже подумал, что кресло ломается.       Но Чонгук, поняв, что происходит, задрал голову и счастливо расхохотался.       Тэхен забыл, что такое бабочки в животе. Раньше он чувствовал это, когда только начал рисовать порно — ему нравилось происходящее. И в тот самый момент, когда он увидел смех Чонгука, снова ощутил это легкое шевеление внизу живота, как будто там, где-то глубоко внутри, зарождалось счастье. Пока он ахуевал от жизни такой — чуть не проебал момент, но, вспомнив, для чего они тут, собственно, собрались — схватил телефон и сделал несколько десятков снимков.       Работа задалась с самого начала — после отъезда Чонгука Ким почувствовал такое вдохновение, что сделал наброски полностью на главу. И нет, он совсем не залипал на фотографиях смеющегося Чонгука, ни капельки не любовался такой по-мужски красивой линией челюсти, не думал о том, что кадык смотрится сексуально, а чуть выпирающие зубы это такая хорошенькая деталь, что хотелось пищать от умиления.       Главу на этот раз он сдал почти без правок. Да и Чимин удивил, написав: «Принято. Прикольно.».       Третью главу Тэхену пришлось ждать чуть дольше, чем он рассчитывал — Чимин предупредил, что они на этапе согласования сценария и вышлют дополнительное соглашение со скорректированными датами дедлайнов.       Тэхену бы порадоваться — взяться за свой многолетний впроцессник, где главные герои все никак не могли дойти до секса друг с другом (что не отменяло периодические сцены где-то в районе лева). Только вот почему-то не хотелось рисовать совсем. Ким так и прослонялся по дому несколько дней в попытках себя чем-то занять. Даже яичницу с медом пожарил.       Когда телефон пиликнул новым письмом, Тэхен сорвался в студию, к своему компьютеру. Так бежал, что чуть ли не снес собой угол. Но, несмотря на боль, он продолжал бежать по лестнице, перепрыгивая сразу по две ступеньки.       Сюжет начинался с того, как довольный герой Чонгука принимает душ. Часть фразы была жирно зачеркнута (без возможности прочитать, что там было) и кривым почерком дописано, что видно только голову. Тэхен хихикнул, представляя, что это сам Чон делал пометки.       Потом герой Чонгука надевает рубашку, завязывает галстук и, глядя в зеркало, хищно улыбается. Следующая сцена — он просит героя без лица помочь его раздеть. Художник раздевает и рисует его голый торс, чувствуя легкое возбуждение. Конец.       Это первая глава, в которой было много откровенной обнаженки и фигуры героев рядом в полный рост. До этого как-то удавалось их посадить, или расположить в разных частях комнаты, но тут встал вопрос — а кто актив, кто пассив? Кого рисовать большим трахером, а кого принимающим нежным цветочком?       «Обсудите это с Чонгуком», — написал в ответ на все вопросы Пак. Тэхен начинал на него злиться — он заказчик или где? Почему, блять, они не продумали это в своем сценарии?       Чонгук позвонил сам, сказал, что завтра с утра сможет приехать на целый день. Заодно они и проговорят все моменты, которые Тэхену непонятны.       Ким от нечего делать накидал фоны (действие все еще происходило в студии) и нарисовал сцену с душем. Зарисовки и фотографии очень помогли. Он нарисовал героя Чонгука стоящим под струями воды, было видно только шею и запрокинутую голову.       Утром приехал Чонгук, хорошо, что Тэхен успел хотя бы в душ запрыгнуть. Приехал он с завтраком, упакованным в домашние коробочки, Тэхен слегка ахуел. — Я проснулся раньше, чем планировал, поэтому приготовил нам завтрак, — залепетал Чонгук, смущаясь. — Ну и отлично, — хлопнул в ладоши Тэхен и сел, ожидая еды. Его хены вполне комфортно себя чувствовали на кухне, и еду всегда приносили прямо на стол, в тарелочках.       Чонгук почесал затылок и нечитаемо посмотрел на Тэхена, который нетерпеливо ерзал на стуле и тихо постукивал палочками по столу. Поэтому Чону пришлось самостоятельно полазить по полкам в поисках тарелок, аккуратно все разложить и принести радушному хозяину еду в самый клювик. — Это так вкусно, — бубнил Тэхен с полным ртом еды. — Даже Джин-хен готовит хуже. — Пустяки, — громко зачавкав, сказал Чонгук. — Я вообще люблю готовить. — Ахуенный мужик, — кивнул Тэхен и продолжил поглощать вкусняшку, пока на него нечитаемым взглядом смотрел Чонгук.       В студии Тэхен показал наброски и велел встать в полный рост, хватаясь за скетч-бук. На удивленный взгляд Чонгука ответил только, что ему нужно зарисовать пропорции тела.       И два часа мучал бедного Чона, заставляя принимать разные позы. Пока Тэхен, от усердия высунув язык, быстрыми штрихами рисовал что-то, Чонгук за ним наблюдал и, когда был уверен, что его не видят — улыбался абсолютно ошалелой улыбкой. — Теперь мы быстро пьем чай и приступаем к обнаженке, — как ни в чем не бывало сказал Тэхен. — Напомни мне, насколько обнаженка в этот раз? — спросил, потупив взгляд, Чонгук. — Только торс, — проверив документ, ответил Тэхен. — Давай тогда закончим с этим, а потом я закажу нам обед? — предложил гость. — Ну, раздевайся, — невозмутимо скомандовал Тэхен. Волновался ли он? Да хуя с два! Он видел тысячи мужиков в миллионе порнушек, одним больше, одним меньше.       Только стоило Чонгуку стянуть с себя футболку, предательски забытое чувство легкого возбуждения чуть приподняло член Тэхена. Он от неожиданности даже скетч-бук выронил. — Все хорошо? — скромно спросил Чонгук, отводя взгляд от красного лица Кима.       А тот понял внезапно, что это будет самая сложная зарисовка в его жизни — торс у Гука был шикарный — широкие плечи, накачанные руки с красивым росчерком вен, мужская такая грудь (с такими милыми сосочками) и прессак. Но самый пиздец — его тонкая талия. Казалось, любой Греческий б-г мог бы от зависти поплакать в греческой сторонке.       Никогда в жизни Тэхен не радовался тому, что дома ходил в широких штанах и максимально оверсайзных футболках — они не стесняли движений. И его уверенный стояк не стеснили тоже, но заботливо прикрыли.       Пока Тэхен делал наброски — член даже не думал опадать, а Ким мысленно скулил от нелепости происходящего — у него же стойкая невосприимчивость к телам, а тут — вот оно чо, стоит и дымится. — Чонгук, не мог бы ты присесть на кресло, чуть раздвинув ноги? — уверенным тоном сказал Тэхен. А сам навис сверху, делая зарисовку в нужном ему ракурсе.       Чонгук посмотрел снизу вверх абсолютно загнанным взглядом, когда Тэхен возвысился над ним, и стер каплю пота, которая катилась по его виску. — Давай прервемся, мне жарко, — тяжело сглотнул Чон, когда Тэхен подошел к нему совсем вплотную. — Действительно, — помахал скетчбуком себе на лицо Тэхен. Ему тоже было жарко, но от возбуждения и похотливых мыслишек, которые лезли в голову. — Ты не против, я сгоняю в душ, кажется, я вспотел. — Умоляю, только не выходи оттуда в одном полотенце, как в плохих дорамах, — криво улыбнулся Чонгук. — Обещаю, — Тэхен отсалютовал гостю и рванул на первый этаж. Ему срочно требовалось подрочить. Впервые за ооочень долгое время.       В общем-то, после душа и задорной дрочки Чонгук соизволил одеться и просто позировал Тэхену в разных позах, которые могли пригодиться в дальнейшем. Он сам предложил убить день именно на это, потому что не был уверен, когда сможет снова вырваться.       Вечером они заказали доставку, чтобы вместе поужинать. Чонгук больше не стеснялся хозяйничать на чужой кухне, а после еды помыл посуду и сообщил, что ему нужно домой. Тэхен даже как-то взгрустнул, потому что ему было максимально комфортно, когда рядом находился Чон. Тот не сильно лез с расспросами и сидел смирно, когда Тэхен просил. Идеальный мужик, честное слово.       Ночью Тэхен снова подрочил, радуясь собственному оргазму, как подросток, у которого впервые случился мокрый сон.       Почти неделю он рисовал эту главу. Потому что на сцене с торсом часто отвлекался на всякие важные вещи, типа своего члена. Кажется, он даже в подростковом возрасте так часто не кончал и так быстро не возбуждался, как сейчас, когда рассматривал свои же подробные зарисовки тела Чонгука.       Четвертую главу прислали ему почти ночью. Тэхен в нетерпении открыл сценарий и, когда дочитал до конца, разочарованно засопел — там была какая-то очень сопливая романтика — прогулки по набережной под цветущей сакурой, прятки под одним зонтиком, когда пошел дождь, нелепые разговоры двух передрузей, но недолюбовников. В общем, по кадрам получалось объемно, по эмоциям — тоже, а по содержанию это выглядело как «мы не увидим Чонгука».       Так, собственно, и получилось — Тэхен долго думал, до чего доебаться, чтобы заманить к себе Чонгука, но ни одной причины так и не нашлось.       Так что он вяло рисовал эту главу, размышляя над тщетностью бытия.       Несмотря на царившее в голове и настроении уныние, глава получилась очень яркой и красочной — голубая вода, розовые лепестки сакуры и зарождающиеся в глазах героя Чонгука звезды.       Тэхен даже задумался, а как бы он смотрел на Чона, будь он героем без лица? Наверное, слегка влюбленно. Но это не точно.       Пятую главу Ким буквально потребовал и у Юнги, и у Чимина. В тех комиксах, которые он читал, герои начинали шпилиться как раз где-то в середине. Ну или хотя бы сосать/дрочить по шурику.       Но нет — пятая глава была про принятие собственных чувств художником к герою Чонгука. Сначала герой без лица все отрицал, мол, ну не мог же один парень влюбиться в другого. Потом — принял себя и свои чувства. Текста было мало, героя Чонгука — тоже. Основным действующим персонажем был художник.       Тэхен прикинул, что на эту главу уйдет дня три в вялом режиме, и здорово так затусил с Юнги и Намджуном — друзья позвали в норэбан, а вылилось все в двухдневный запой в квартире Мина.       На третий день после получения главы Тэхен вернулся домой и на похмельную голову, перечитав сценарий, задумался — а смог бы он влюбиться в Чонгука? И то ли похмелье, то ли две таблетки аспирина, то ли общее состояние заебанности этими днями, подкинули единственную здравую мысль, что да.       Но только при надежде хоть на каплю взаимности. Иначе нахуя это все нужно? Тэхен никогда не понимал, как можно страдать по человеку, которому ты не нужен. Может, поэтому и не влюблялся особо — он был нужен своим рисункам, а человеческие эмоции вдоволь хавал, когда писал очередной сюжет будущей работы. А тут, погляди-ка, захотелось взаимности от живого человека.       Следующий сценарий он открывал без энтузиазма — а ну как снова будет какая нудятина. Тэхен даже ставки делал — будут ли шесть стадий принятия неизбежного. И искренне не понимал, зачем заказчику понадобился он, спец по пореву. Но Чимин в сообщении написал короткое: «Поцелуй». И день Тэхена стал явно лучше.       Глава оказалась немного дорамно сопливой — долгие бессмысленные диалоги с крупными ракурсами, томные взгляды на губы друг друга и прочая поебистика. Тэхен даже немного злился на кривые пометки «удовольствие первого поцелуя нужно растянуть». Ким не понимал, зачем тянуть кота за яйца.       В итоге главные герои все-таки несмело соприкоснулись губами в конце.       Тэхен был в ярости — это, бля, что вообще за детский сад такой? Да он такие языкастые и кусачие поцелуи рисовать умел, что фанаты кончали еще на них.       Поэтому, нахмурив брови, он принялся рисовать раскадровку с конца. С поцелуя. Несмотря на план главы, он честно потратил чисто на губные работы три листа — сначала герой без лица вылизал рот героя Чонгука, потом как следует обсосал его язык, а потом как следует погрыз губы. Ибо не в девственников они тут играют. А если да — так и заказывали бы отрисовку у хора юных монахинь.       Еще пару дней ушло на компоновку нудятины — ему нужно было взять уже готовые рисунки, чуть перерисовать детали и вставить эти все невнятные диалоги.       Только когда Тэхен финально отсматривал макет, он понял, что губы, которые целуют героя Чонгука — пухлые, со слегка опущенными уголками, чертовски похожи на его собственные. Но он успокоил себя тем, что не мог рисовать поцелуи без губ, а свои видел в зеркале каждый день, вот и не удержался.       Хотелось бы ему повторить это все с Чонгуком? Очень! Решился бы он его поцеловать? Наверное, нет.       Впервые Чимин написал: «ВАУ!». Тэхен счел это комплиментом и очень ждал реакции от Чонгука. Он, правда, волновался — понравилось тому или нет, но в эфире была тишина. Зима в сердце, а в душе вьюга, ага.       Сценарий следующей главы снова сильно задержали. Тэхен лениво закончил многолетнюю работу, нехотя поебав, наконец, главных героев. Фанаты устроили массовые гуляния по этому поводу и звали его на многочисленные встречи. Юнги ликовал, потому что им прислали предложение о публикации вебтуна в бумаге минимум пять агентств, и ему было из чего выбирать. А Тэхен чувствовал себя каким-то потерянным.       Вон, даже на картинках, которые он нарисовал собственными руками, Чонгук уже целовался с его губами, а в жизни был полный штиль, и даже перекати-поле уныло болталось на одном месте.       Тэхен мог бы позвонить Чонгуку, но предлога адекватного как-то не было. Ну не скажешь же: «Чувак, я сжег скетчбук, давай по-новой».       Поэтому, когда прислали главу с меткой «петтинг», Тэхен чуть не обосрался от счастья. Но он из вредности прождал два часа, прежде чем открыть сценарий.       Содержание было примерно следующим — после поцелуя герои перешли к более решительным действиям. Человек без лица (но исторически с губами Тэхена) перешел поцелуями на шею героя Чонгука. Тот запрокидывал голову и сладко постанывал. Поцелуи начались с мягких и невесомых и перешли на кусачие, с яркими засосами. Уххх как Тэхен любил такое! Он сам обожал, когда метили его, любил смущать всех засосами на собственной шее. Теоретически. Никогда его партнерши так не делали, а ему когда-то очень хотелось.       После шеи человек без лица опустился ласками на соски. На этом моменте Тэхен просунул руку в штаны, вспоминая такие крошечные торчащие соски Чонгука. Казалось, что они буквально созданы для легких укусов. Собственное возбуждение налилось кровью и начало пульсировать. Тэхен сполз со своего кресла и плюхнулся на пол, активно себе надрачивая. Он довел себя до оргазма, представляя, как ласкает торс Чонгука. Что же с ним будет, когда он доберется до члена? Его распидорасит по всей студии?       Потом был легкий футфетиш — герой без лица покрывал нежными поцелуями ноги партнера, двигаясь от щиколоток к паху. И если бы Тэ не подрочил чуть раньше — несомненно, пришлось бы сделать это.       В конце главы художник засунул свою ладонь герою Чонгука в трусишки и, судя про пометки про мокрые пятна на них, отдрочил. Тэхен хихикнул и про себя назвал их дилетантами — он всегда стягивал свое нижнее белье, чтобы не заляпать и не запускать лишний раз стиральную машинку.       «Чонгук, мне нужен более обнаженный референс», — написал Тэхен сообщение и ходил по квартире, мурлыкая довольным котом, который спиздил и сожрал банку сметаны.       Чонгук перезвонил сразу и затараторил в трубку: — Тэхен, ситуация изменилась. Мы с заказчиком решили, что одна и та же студия, как место действия — это скучно. Давай переместим их куда-нибудь? — Ну, для этого потребуется чуть добавить обоснуй в предыдущую главу, — серьезным тоном сказал Тэхен. — Мы все оплатим, — тут же нашелся с ответом Чонгук. — В конце концов, это проеб нашего сценариста, не твой. Но ты же понимаешь, что нам придется эээ… куда-то поехать. Что ты думаешь про Альпы? — Чонгук, у меня нет заграничного паспорта, — хихикнул в трубку Ким. — Я из дома-то редко выхожу, не говоря про то, чтобы куда-то ездить. Могу просто накачать референсов из интернета. — Блин, — как-то растерянно прошептал Чонгук. — Придется продумать этот момент. Нет, не нужно никаких референсов, нам просто необходимо куда-то поехать. Для достоверности работы, конечно! — Нам? — удивленно спросил Тэхен. — А как ты собираешься рисовать свои эти фоны? Гораздо проще все сфотографировать на месте. И меня заодно, если нужно, — обиженно просипел в трубку младший. — Окей, поставьте меня в известность, что вы там решили, — улыбнулся Тэхен. Ну, в конце концов, смотаются они куда-то вдвоем с Чонгуком — кому от этого станет хуже?       Стало хуже, когда Чонгук сообщил, что они вдвоем на два дня заселяются в отель. Тэхен слегка прихуел от такой прыти, но, немного подумав, согласился — в конце концов, им действительно нужны были фоны (и он вовсе не хотел провести два дня в замкнутом пространстве с Чоном, не-а).       С отелем заказчик расстарался — взял самый лучший президентский люкс с двумя спальнями и огромной общей зоной. Тэхен бегал по номеру и причитал, что впервые в таком дорогом-богатом месте. Чонгук смотрел на него и тихо посмеивался — он к такому привык. — Когда будем раздеваться? — уже после обеда спросил Чонгук. — В смысле, будем? — приподнял в удивлении брови Тэхен. — Ну, в смысле, я — раздеваться, а ты работать, ага, угу, — смутился Чон. — Если тебе так не терпится — снимай одежду, — хмыкнул Тэхен и убежал в свою комнату за скетчбуком. Ему было необходимо снова зарисовать торс (ой, мамочки), но в чуть согнутом ракурсе, чтобы отчетливо виднелись кубики пресса. — Сядь на диван и представь, что над тобой нависает твой воображаемый партнер, — скомандовал Ким. Он, правда, старался не думать о том, что Гукки стоит перед ним в одних боксерах.       Чонгук послушно сел на диван и сложил руки на колени, пырясь куда-то в стену. — Дарахой, — запричитал Тэ, — ты так и сидел бы, если бы твой партнер принялся тебя ласкать. Что тут у нас? — Тэхен достал распечатанный сценарий. — Ага, шея, соски, ноги.       Чонгук сидел, не двигаясь, а потом залился краской, тихо признаваясь: — Я не знаю, как бы я сидел, Тэхен. У меня опыта с гулькин хуй. — Ладно, — Тэхен решительно отложил скетчбук и двинулся в сторону своей модели. Он совершенно неромантично плюхнулся на колени и задышал ему в шею. Чонгук слегка откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, прикрывая глаза. — Вот так и сиди, — довольно проурчал Тэхен и вернулся к зарисовкам.       Чонгук дышал часто, его грудь то поднималась, то опускалась, крайне эстетично. Тэхен залюбовался.       Потом Тэхен снова подошел к своей модели и, схватив несопротивляющегося Чонгука за руки, опустился своим дыханием куда-то в район сосков, отчего они моментально напряглись. Член Тэхена тоже напрягся, но он — профессионал и не мог позволить какому-то члену им управлять, поэтому, убедившись, что поза его устраивает, он резво спрыгнул с Чонгука и начал рисовать. Чонгук жмурил глаза и сидел неподвижно. — Отлично, — минут через двадцать крякнул довольный Тэхен. — Остались ноги, сиди. — Я и сижу, — как-то сипло произнес младший. — Я ща, — Тэхен уселся между разведенных ног и взял в руки одну, слегка прошелся носом по мягкой коже и внезапно скорее почувствовал, чем увидел, что в тонких трусишках Чонгука произошло некоторое шевеление. Чон завозился, пытаясь прикрыть собственный пах подушкой. — Стоять, — рявкнул Тэхен. Чонгук замер. Тэхен притащил софу, удобненько уместил на нее ногу Чонгука и как ни в чем не бывало, принялся за работу. Красный как рак, Чонгук тем временем просто старался думать обо всем гадком, что с ним случалось в жизни, но выходило откровенно хуево — член и не думал опадать.       И как же он ахуел, когда над его пахом навис Ким, активно его разглядывая. — Мне так стыдно, — тихо сказал младший. — Стыдно, у кого видно, — на автомате ответил Тэхен, а потом, снова скосив взгляд в район трусишек, добавил: — У тебя же все спрятано в боксеры, верно? — Угу, — булькнул Чонгук и снова замер, напряженно наблюдая за Тэхеном. Который от усердия высунул язык. И именно на этом моменте Чонгука сорвало — он вскочил с дивана и, прикрывая пах ладонями, убежал в свою комнату.       Тэхен не знал, чем себя занять — Чонгук торчал в своей комнате и отказывался выходить. Тэ не взял с собой свой монитор-планшет (потому что это была громоздкая хуямбола), так что он вспомнил вдруг, что рисовал портреты когда-то. Руки сами начали чертить портрет Чонгука.       Когда и вечером Чон отказался покидать свое убежище, Тэхен заказал доставку жареной курочки в номер (Чонгук как-то проговорился, что очень ее любит, но ест редко, чтобы не поправиться). А потом, написав на готовом портрете «Поужинаем?», просунул его в щель между дверью и полом в комнату Гука. — Это так красиво, — восхищенно глядя на портрет, явил себя миру тот. — А скоро и вкусно будет, — сказал Тэхен, протягивая Чонгуку тарелку с его любимой курочкой.       Вечер они провели за ленивыми разговорами о манге. Оказалось, что Чон ярый фанат и мог говорить про любимые работы часами.       Второй день встретил Тэхена плохим настроением. Он до пяти утра старался сделать карандашные наброски предстоящих сцен. И если герой Чонгука выходил отлично, то человек без лица был каким-то пластиковым. Тэхен имел большой опыт в изображении околопостельных сцен, но тут не выходило передать позу никак. — Чонгук, у нас проблемы, — сонный Тэхен выполз из своей комнаты ближе к обеду. — Я не могу нарисовать художника. Он какой-то ненастоящий, как кукла, блять, выходит. Как будто у него вместо тела кусок говна. — Оу, — нахмурил брови Чонгук. — Тэхен, тебе же нужно сделать фотографии для фонов? Занимайся пока этим, ладно? Я кое-что придумал. — Как скажешь, — зевнул Тэхен и поплелся в свою комнату за телефоном — солнце стояло высоко, хорошо освещая комнату и ему действительно понравился антураж номера. В самый раз для фона.       Пока Тэхен делал многочисленные фотографии, Чонгук куда-то выскользнул из номера. А когда вернулся — за ним работники отеля тащили огромное переносное зеркало. Тэхен замер, наблюдая, как его ставят напротив дивана. Когда работники, поклонившись, удалились, Чон начал двигать зеркало туда-сюда, периодически падая на диван и критически осматривая ракурс. Затем снова вставал и снова двигал. — Хен, ты можешь сесть на меня и сделать фотографии нужных поз, — пояснил Чонгук, когда увидел растерянный взгляд Тэхена.       Тэ залился краской, впервые Чонгук назвал его хеном. — Тебе точно будет не дискомфортно? — тихо спросил Ким, глазами показывая на пах своей модели. Вчера тот активно прятался в своей комнате после конфуза. — Ну, я взрослый, здоровый мужчина, — обезоруживающе улыбнулся Чонгук. — Это нормально, когда член встает. Ненормально, когда — нет.       Тэхен отвернулся, чтобы не показывать своего разочарования. В себе. У него-то, блять, вставал только на Чонгука. Он и так знал, что с ним не все в порядке. Но если стоял на Чонгука, значило ли это, что в порядке? Хены говорили ему, что все будет хорошо, когда он встретит своего человека. Мысли роились в голове, Тэхен жевал собственную губу и активно о чем-то думал. Чонгук не отсвечивал — сел на диван и просто ждал, пока хен отомрет.       Ким и отмер, отложив все мысли на потом. Он подумает об этом через пару лет, не раньше. Он взял телефон, протер камеру и медленно опустился Чонгуку на колени. Потом, нагнувшись, провел кончиком носа по его шее. Чонгук часто задышал и откинул голову. — И как я буду это снимать? — Тэ прервал такую легкую ласку. — Чонгук, держи телефон и фотографируй наше отражение, делай как можно больше снимков, мало ли, не получится с первого раза, — и снова наклонился к шее. — Блядство, — тихо выругался Чон и принялся делать фотографии. — Теперь соски, — скомандовал Тэхен и опустился, куда было нужно, округляя спину. — Чонгук, не тупи! Я не так молод, — пробурчал Тэ, когда не услышал звуки камеры. — Прости, — сказал Чонгук и посмотрел в зеркало на их отражение.       Тэхен, правда, старался не думать о том, что ему в этот момент захотелось куснуть сосок, возле которого находились его губы. Изо всех сил! — Теперь ноги, — напомнил Чонгук. — Ага, — растерянно сказал Тэхен и стек на пол. Как и вчера, он взял ногу Чонгука, чуть погладив кожу кончиками пальцев, и очень удивился, когда та покрылась мурашками. Стараясь не думать об этом, Тэхен начал вести носом от щиколотки до паха. — Хен, что-то пошло не так, — сказал Чонгук, — надо повторить.       И Тэхен раза три повторял эти незамысловатые движения.       Уже дома Ким, просматривая их совместные фотографии, слегка охуел от взгляда Чонгука в зеркало — тот смотрел в отражение с такой жадностью и похотью в глазах, что пришлось в срочном порядке бежать дрочить. Тэхен хотел верить, что тот смотрит так на свое отражение, а не на спину Тэхена и задницу, обтянутую шортами.       Следующую главу Чимин выслал сразу же, как Тэхен сдал предыдущую. Тэхен предвкушал секс. Ну или много секса… Но обломался от очередной нудятины — главные герои после предыдущей главы разъехались по домам. Прям как дети малые.       Вся глава была посвящена сомнениям героя Чонгука в ответных чувствах. Вроде как эта дрочка была из-за того, что в него влюблены, или из интереса переспать с парнем?       Жопа Тэхена полыхала (будь он во вселенной Гарри Поттера, то обязательно услышал бы заклинание «анус запеканус»). Ну что за облом на ровном месте?       Ежу понятно — Чонгук художнику нравился.       И только просидев немного над работой, он, наконец, осознал, что ему так-то Чонгук тоже нравился. Тэхен нахмурил брови и хаотично соображал, почему вся эта работа в целом перекликается с его жизнью? Но как следует подумать над этим не дал Пак — напомнил про дедлайны.       Девятая глава пришла снова с опозданием. Тэхен очень удивился, когда не обнаружил в присланном скане ни одной пометки и поправки.       В этой главе, наконец, между героями происходил секс. В общем-то, описан он был крайне скудно: «Тут должен быть секс». В какой позиции и позах — не указано. Ну а дальше шел детальный разбор признания в любви, хэппи энда ради.       Тэхена сценарий не устроил — он что, сам должен придумать кто кого? У них ведь в контракте черным по белому было написано — все по согласованию. А тут как бы ни хера не понятно (но очень интересно). Звонить Паку было бесполезно, тот всегда отфутболивал на Чонгука.       Поэтому Тэхен сразу же набрал номер Чона, но тот ответил только, что очень занят, но готов обсудить все вечером, в своей квартире. Тэхен очень удивился, что его позвали в гости. Но за тортиком в магазин метнулся, чтобы не ехать с пустыми руками.       Дверь ему открыл Чонгук с чуть влажными (и от этого еще более вьющимися) волосами. Явно только недавно принимал душ. — Хен, прости, что заставил тебя тащиться ко мне, но тут мне будет комфортнее, — тихо сказал хозяин квартиры.       Тэхен вошел в нее, присвистывая — она выглядела огромной еще с коридора. Ну точно, Чон — какой-нибудь звездец. — Я нам тортик принес, — довольный Тэхен потряс сладостью в поднятой руке. — Давай мы сначала все обсудим? — предложил Чонгук и повел гостя… В СПАЛЬНЮ?       Тэхен от этого, мягко говоря, прихуел. Но сопротивляться не стал. — Хен, — Чонгук неловко сел на угол кровати и принялся теребить покрывало. — Я знаю, что сценарий говно, но заказчик не смог решить, кто будет сверху. Хотелось бы поговорить с тобой про это. Уверяю тебя, он примет любой вариант, просто мне интересно услышать твое мнение. — Чонгукки, — ласково сказал Тэхен и сел на корточки перед явно нервничающим Чонгуком. — Ну какая разница, кто будет сверху? Как я понял из сценария, у героев любовь. И если их чувства взаимны, — Тэ выделил это слово, — то они, как взрослые люди, могут быть универсалами. Я сознательно не выделял в работе актива или пассива, по телосложению они вполне себе соотносимы. — А если бы ты был на месте художника, ты бы как хотел… — замялся Чонгук. — Знаешь, чисто из сцены в седьмой главе, где инициативу проявил все-таки человек без лица, я думаю, в первый раз он должен доминировать. Это просто профессиональный взгляд, а не представление тебя в позиции пассива. — Я тоже так думаю, — смутился Чонгук. — Скетчбук у тебя с собой? — Я без него не выхожу из дома, — кивнул подтверждающе Тэхен. — Неси, я сейчас кое-что сделаю, и ты, если захочешь, это нарисуешь. Только делай в этот раз все быстро, пожалуйста.       Тэхен на минуту остолбенел. Что там такого собирается сделать Чонгук? — Хен, пожалуйста! — из ступора его вывел умоляющий голос Чонгука.       Когда Тэ вернулся в комнату, Чонгук сидел на большом кресле с крайне задумчивым выражением лица, он был явно напряжен. — Гукки, — позвал его Ким, и тот отмер, перевел свой какой-то влажный взгляд на него и принялся раздеваться.       Тэхен от неожиданности осел на кровать, наблюдая, как медленно оголяется младший. Он стянул футболку, погладил себя по шее, опускаясь ласками ниже, на пресс. Тэхен затаил дыхание и, кажется, не моргал.       Собственный член активно начал наливаться кровью.       Потом Чонгук привстал на кресле и стянул с себя домашние штаны. Он опустился руками на щиколотку и с нажимом провел сначала по одной ноге, затем по другой.       А потом, закусив губу, стянул боксеры, глядя хену прямо в глаза. Ох, как же Ким сдерживал себя, чтобы не разорвать зрительный контакт и не посмотреть младшему на член. Но Тэхен не удержался — посмотрел. И убедился, что Чонгук красивый везде. — Ничего не говори, пожалуйста, — прошептал Чонгук, когда увидел, что Тэ открывает рот, чтобы что-то спросить.       Тэхен кивнул. Чонгук снова прошелся руками по своему телу и опустился поглаживаниями на собственное возбуждение. Тэхен наскоро сделал зарисовку — член его модели был напряжен, головка красная, блестящая, сочащаяся смазкой. Идеально.       Когда взгляд Кима вернулся к Чонгуку, тот запрокинул голову и нежными прикосновениями принялся ласкать себя. Мышцы его живота периодически сокращались, а на руке, которая участвовала в процессе, чуть вздулись вены. Чон собрал с головки немного смазки и провел вверх-вниз, распределяя ее по всей длине. Безумно эстетично и порнографично. Что там Тэхен думал про порно? Что оно не вставляет? Его личный сорт порно начинался тут, в этой самой спальне. И вставлял так, что захотелось повыть волком на луну.       Чонгук открыл глаза, посмотрел поплывшим взглядом на Тэхена и, скромно улыбнувшись, собрал немного смазки на собственные пальцы, поднес их к губам, облизывая.       И Тэхена сорвало — он, откинув мешающий скетч-бук, буквально рванул к Чонгуку, впиваясь в его губы поцелуем. Таким по-животному диким, таким жадным и мокрым, что Чонгук, громко простонав, излился себе на живот.       Весь оставшийся вечер они провели в постели — занимались всякими непристойными вещами — ласкали друг друга, потираясь телами, изучали эрогенные зоны и много, действительно много, целовались. Полноценного секса не случилось, потому что Чонгук признался, что не готовился. Он вообще ни к чему не готовился, действовал на адреналине. А Тэхену хватило рук Чонгука на своей плоти, чтобы бурно кончить.       Уехал Ким только утром — ему предстояло много работы и он собирался закончить с ней как можно скорее, чтобы предложить Чонгуку встретиться снова. Чтобы признаться, что тот ему нравится.       Когда в дверь позвонили, Тэхен обрадовался — он, правда, надеялся, что это приехал Гук, с которым они не виделись несколько дней.       Но в дверях стоял Пак. Одет он был в обычную повседневную одежду — джинсы и футболку. Тэ аж ахуел от такой перемены в образе. В руках он сжимал папку. — Как я и говорил, глав должно быть десять, — спокойным, но не строгим тоном, сказал Чимин. — Но десятую главу принес я тебе сам. — Проходи, — слегка разочарованно сказал Тэхен и проводил гостя на кухню. — Я заварил всю эту кашу, мне и расхлебывать, — прочистив горло, начал Чимин. — Для начала давай я расскажу тебе про Чонгука. Он — сын вице-президента агентства, контракт в котором вам предложили после завершения этой работы. Его мама — владелица крупной художественной галереи. У него есть старший брат, который пошел по стопам отца — получил серьезное экономическое образование. Чонгуку же был предоставлен выбор — он мог поступить куда угодно. Но он поступил в Сеульский институт искусств. — Чего? — выпучил глаза Тэхен. — Чонгука я никогда не видел до начала нашей работы. — Он учился на специальности «современный танец», все время торчал в танцевальной студии. Так что ничего удивительного, — улыбнулся Чимин.       А потом вдруг вспомнил про папку и, открыв ее, достал первый рисунок, нарисованный карандашом. Техника была явно неидеальной, рисовал непрофессионал — штрихи кое-где были неровными, а некоторые части явно подвергались работе стирательной резинки. На листе был изображен молодой парень, с пухлыми щеками, но такими до боли узнаваемыми круглыми глазами. Он сжимал в руках самый первый изданный друзьями комикс Тэхена. — На самом первом курсе друзья дали почитать Чонгуку твою работу. Именно тогда он и влюбился в комиксы в общем, и в мангу в частности. Уже будучи взрослым, он пытался найти и выкупить один из ста напечатанных экземпляров этой работы, но сколько мы не искали — ничего не вышло.       Потом Чимин достал следующий рисунок — на нем был изображен Чонгук, который смотрит глазами-сердечками на условно нарисованного парня с зелеными прядями в волосах. — Уже после Чонгук увидел тебя. И влюбился. — Но я ни разу не видел Чонгука, — тихо прошелестел Тэхен. — Он был слишком юным и стеснительным, чтобы хоть раз подойти и познакомиться. К тому же ты тусовался всегда в компании хенов. Он постеснялся, понимая, что ничем не сможет тебя заинтересовать. Поэтому так и страдал в себя, изредка позволяя мечтать о том, что когда-нибудь во взрослой жизни вы сможете быть вместе.       Следующий протянутый рисунок изображал уже подросшего Чонгука, за спиной которого стояли черные тени. — Когда он подрос, то несколько раз пытался строить отношения, — продолжил рассказ Чимин. — Но все партнеры Чонгука не были его первой юношеской любовью, и все заканчивалось крахом во всех смыслах. Он просто не был готов никому открыть свое сердце. А учитывая количество его поклонников и поклонниц, которые появились у талантливого танцора ближе к окончанию института, это было весьма странным. Мы много говорили в тот период, он осознавал, что влюбился в твой образ, а не в тебя, как в человека, но первая любовь беспощадна в своей нелогичности. Поэтому мы принялись тебя искать. Но нашли Юнги, — мечтательно вздохнул Чимин. — Пока ты был в армии, мы с ним неплохо поладили и даже рассказали всю историю Чонгука. Мин обещал нам помочь, но предупредил, что с тобой может быть сложно в плане отношений. Без подробностей. Но Чонгук тогда приуныл.       Чимин достал из папки оффер от агентства, про который говорил Юнги. — Тут предложение, которое мы выслали Сахарочку еще четыре месяца назад. Мы хотели заключить контракт с вами двумя. У Чонгука созрел гениальный план — взять тебя измором. В его случае — раз в неделю попадаться тебе на глаза в коридорах издательства. — Ваш план — говно, — хихикнул Тэхен, представляя, как они дряхлыми дедами продолжают упорно не замечать друг друга. — Именно поэтому вмешались мы с Юнги и предложили вариант с мангой. Это был относительно безопасный способ вас свести лицом к лицу. Чонгук сопротивлялся и брыкался, как мог — отказывался участвовать в этом фарсе. Но Юнги умеет убеждать. Так что мы вдвоем придумывали сценарии глав и слали их на согласование Чонгуку. — Теперь я понимаю, что без руки хена тут не обошлось, — усмехнулся Тэхен. Слишком активно тот убеждал согласиться на столь сомнительную авантюру. — Ну а после нашей встречи в кафе Чонгук сам захотел в этом участвовать, — кивнул Чимин. — Это он тогда сидел рядом за столиком с перевернутой газетой? — рассмеялся собственной догадке Тэхен. И Чимин тоже принялся хихикать, активно кивая. — После вашей очной встречи Чонгук заявил, что влюблен. Причем сразу всем — и друзьям (которые были не в курсе), и родителям. Период тогда был сложный — не все сразу принимают подобные предпочтения. Но Чонгукки справился. Как он справился и с собственным стеснением обнажаться перед тобой. Боже, он был таким милым, когда, краснея щеками, рассказывал, как оголил перед тобой торс. — Я думал, что взорвусь от возбуждения, — признался Тэхен. — Поверь мне, он тоже, — пошло поиграл бровями Чимин. — Ну, теперь я рассказал краткую историю, и только тебе решать, что делать с этим дальше. — Чимин, почему я рисовал человека без лица? — внезапно задал Тэхен вопрос, который давно его мучил. — Ну не могли же мы сказать тебе рисовать себя, — пожал плечами Пак. — Логично, блять. — Погоди минуту, — Тэхен подорвался с места и убежал в свою комнату.       Чимин сидел, положа ногу на ногу, и счастливо улыбался — их с Юнги план, кажется, сработал. Он почти устроил личную жизнь своего лучшего друга.       Тэхен вбежал на кухню и, схватив один из валяющихся везде по его дому лайнеров, открыл мангу. Ту самую. Первую. У него была одна из копий. Он открыл первую страницу и написал: «Чонгук, давай встречаться? Я пиздец какой в тебя влюбленный!!!». — Чимин, передай ему это, пожалуйста, и скажи, что я буду очень-очень ждать его звонка!       Чонгук перезвонил через час, когда немного успокоился от переполняющих его эмоций и перестал позорно реветь на плече Юнги.