Бессердечный

If our love just means goodbye Then baby better walk away

Чёрный воск попадает на мои пальцы, обжигая кожу. Я жмурюсь и задуваю жёлто-оранжевый огонёк, откладывая свечу в сторону на маленький столик и, в какой-то степени, расстраиваясь. — Какой-то бред, мне это ничем не помогает, — закатываю глаза и откидываю голову на подушку. Раздражает, когда что-то не получается. Олег с какой-то жгучей жалостью смотрит на меня, облокачиваясь на другую подушку и, кажется, раздумывая, что предпринять в таком случае. Мы сидим у меня дома и жжём спички, пока мои родители заняты новой поставкой цветов, и, скорее всего, их не будет до вечера. Вся комната пропахла гарью, однако я до сих пор не могу понять, чего хочет от меня друг. Он так старается помочь мне развить «дар», чувствую себя какой-то необучаемой и безнадёжной. Думаю, зря тратим время. Мы столько пробуем снова и снова (точнее Олег хочет, чтоб мы пробовали), ещё больше общаемся и проводим время в компании друг друга, однако я так ничему и не научилась. — Ладно, давай иначе, — говорит Шепс и протягивает мне свою руку. Кошусь на него с удивлением и смотрю с немым вопросом. — Я буду представлять яркий образ, попробуй рассказать о нём всё, что сможешь. Я устало массирую виски и со вздохом беру его левую руку. Олег другой ладонью поднимает мой подбородок и слегка приближается, позволяя мне близко-близко смотреть в его глаза. Слегка смеюсь от этого, чувствуя ужасную неловкость, но всеми силами пытаюсь взять себя в руки. Такое ощущение, что ему нравится заставлять меня смущаться. — Ты думаешь о ком-то живом, — говорю очевидный факт, а он кивает. В его голубых на свету глазах вижу какой-то смутный образ, но не могу его понять полностью, лишь каким-то мелкими, незначительными деталями. Так боюсь ошибиться. — Это девушка, — замолкаю, дожидаясь положительного ответа от Шепса, а затем продолжаю вновь. — Она такая светло-русая, мне кажется, а, может быть, её образ просто ассоциируется с чем-то как будто золотым. Олег слегка смеётся от моих слов. — Да, ты права, — от его поддержки я чувствую себя немного смелее. — У меня такое ощущение, будто ей в глаза смотришь, — я прищуриваюсь, — просто так точно чувствую, что ты о них думаешь. — Да, глаза у неё действительно красивые: иногда голубые, иногда серые, а ещё такие тёплые, — я не вижу на его лице ни одну эмоцию, однако чувствую их глубоко внутри. Не могу уловить то, что буквально мозолит глаза. О чём ты думаешь, Олег? — Могу я кое-что сказать? — в ответ Шепс кивает. Интересно, он знает, что я поняла? — Думаю, она тебе нравится, — закрываю глаза и отодвигаюсь от него. — Всё. Олег смотрит, кажется, с недопониманием. — Нравится? Вновь вздыхаю и кладу серую подушку себе на колени. — Я так чувствую, — пожимаю плечами, стараясь больше не смотреть на него. Как минимум, я пыталась. Олег задумывается на пару секунд, как будто рассуждая над моими словами где-то у себя в голове, а затем, видимо, решает не продолжать эту тему дальше, но и не отрицает правильность моих суждений. — Однако главного ты не увидела. Я наклоняю голову и слежу за тем, как Шепс складывает свечку в свою сумку. — А что было главным? Он улыбается уголком губ. — Кто не знает, тот не знает.

***

Отрываю лепесток у ромашки. — Любит. Олег смотрит на мои действия, поставив руки на стойку продавца, пока я сижу на стуле. — Нет, начинай с «не любит», — он смеётся, когда я закатываю глаза. — Нечестно! Ты уже просчитал, — недовольно отвечаю, — а нужно полагаться на судьбу. Олег тянется губами и целует в макушку, вновь улыбаясь с того, что я уже поняла итоговый результат. — Не люблю полагаться на судьбу, намного приятнее её корректировать. На улице ужасно жарко, летнее солнце безжалостно убивает всех несчастных, однако в моём семейном цветочном магазине работает кондиционер, позволяющий нам не страдать от духоты. После сессии работаю здесь ежедневно, поэтому у нас почти нет возможности провести время вместе где-то, кроме как среди цветочных ароматов. — Ладно, так уж и быть, тот лепесток был «не любит», — я хитро улыбаюсь. Так приятно обманывать даже саму себя.

***

Я блендером превращаю клубнику в кашу и добавляю немного молока, создавая своеобразный коктейль. Телефон рядом звонит, и я, даже не посмотрев на иконку, беру трубку. Голос матери заставляет меня устало вздохнуть. Сейчас вновь буду выслушивать всё, что во мне не так, это обычная практика. — Аглая, скажи мне, ты вообще спишь и ешь? Я посмотрела новый выпуск, похожа на мертвеца. Я смеюсь и, удерживая телефон плечом, переливаю клубнику в специальную стеклянную бутылку. — Мам, он вышел неделю назад! Ты только увидела? Слышу, как она раздражается ещё сильнее. — Как ты можешь помогать чужим людям, если не в состоянии помочь самой себе? — Перестань, — тяну я, переходя из кухни в спальню и складывая бутылку в свой рюкзак. — Если ты проиграешь, то перестаёшь заниматься бесполезной ерундой и переезжаешь до конца лета к нам с отцом. Я закатываю глаза. Она говорит мне это уже не в первый раз, будто до сих пор может полностью контролировать. — Зачем? — Тебе нужно найти нормальную работу и выкинуть свой магический бред из головы. Никогда не бывает мной довольна, особенно когда я занимаюсь чем-то непонятным и непостоянным. Самое обидное то, что я не смогу победить, это понятно каждому, даже самому глупому зрителю, то есть мне предоставляют выбор без выбора. Двигаюсь по спальне, продолжая собираться. Это позволяет немного отвлечься от принятия её слов слишком близко к сердцу. Я давно выучила: если ты не можешь что-то исправить, то стоит приспособиться. — Ты же знаешь, я не буду уезжать из Москвы, — поправляю одеяло на кровати. Мама будто игнорирует мои слова. — Не забудь поесть, — и сбрасывает трубку, не дожидаясь моего ответа. Меня раздражает и расстраивает то, что каждый наш диалог — это способ поругаться, а не поддерживающее общение при долгой разлуке. Я закалываю волосы белым крабиком, надеваю рюкзак и пару секунд смотрю на зонт, думая о том, что обещали дождь, однако всё-таки не беру его и выхожу из дома. Как я всё-таки могу позаботиться о других, если не могу о себе? Или как я могу дарить любовь кому-то, если даже себя люблю неправильно?

***

За окном цветочного магазина льёт ужасный дождь. В такую погоду вряд ли кому-то понадобится букет, скорее горячий чай или же тёплый плед. Я скучающе вожу пальцем по рабочему столу, смотря на экран своего телефона и не улыбаясь с очередного тупого интернет прикола. Чай на столе стынет, однако даже выпить его у меня нет настроения.