Папина любовница

Влад редко разговаривал с Толиком вслух. Чаще всего, он молча слушал все то, что говорил бес в его голове, или отвечал там же, мысленно. Он ехал на новое испытание в город Тихвин на своей машине и разговаривал нормально, впервые за долгое время. — Да помолчи ты уже. — Чернокнижник злился. Все чаще и чаще в его голове стало возникать одно женское имя, которое Анатолий никак не хотел забывать, восхваляя ее. — Трахни ее и я замолчу. — У меня есть жена. — Когда дрочишь тоже об этом думаешь? — Замолчи. — Я рядом, даже если ты не чувствуешь этого. Я все знаю, все вижу. — Заткнись. Просто заткнись. — Ты же сам хочешь. — Я хочу жить с женой и сыном. — Ты не хочешь жить с женой, Влад. Будешь врать мне — я буду врать тебе. — Ты итак наебал меня с машиной на отборочных. — Я не хочу работать, когда она рядом. Было бы у меня тело… — Бес хотел продолжить, но Череватый не дал ему. — Блять, заткнись! Хочешь — песни пой, стихи читай, но хватит говорить про нее и что бы ты с ней сделал! — Ревнуешь? Влад уверен, что если бы у Толика было лицо — на нем отразилась бы самая хитрая усмешка. А после чернокнижник бы сломал его, чтобы стереть эту ядовитую улыбку. Он злился. По-настоящему злился на ручного беса, потому что тот никак не мог успокоиться, если дело касалось Вишневской. Начиналось все до одурения смешно. То самое почти что роковое: «Трахнул бы» во время второго испытания на кладбище теперь обернулось для молодого отца постоянными упоминаниями актрисы. «Я не хочу с этим мужиком, он похож на наркомана. Где наша красавица?» — На любое испытание, которое ведет Ларионов. «Мы ее хотим, Влад. Возьми хотя бы за руку. Я не буду с тобой говорить, если она не будет рядом.» — Скандал на последнем. «Как от нее па-а-ахнет!» — Каждый раз, когда она рядом. «Ну и кофта, считай, что нет. Вот бы сняла, правда, Влад?» — Когда увидел одну из ее сторис, которую Череватый тут же пролистнул, чтобы Толик не разговорился слишком сильно. «Ну она же хочет нас, неужели ты не чувствуешь? Давай, мы не расскажем Лене. Она ничего не узнает.» — Практически каждый раз, стоит ему только увидеть блондинку. Темноволосого это раздражало. Из-за Анатолия он постоянно думал про Инессу и не мог понять: почему? Неужели она ему действительно приглянулась? Нет, это бред. Всему виной то, что ручной бес постоянно думает о ней. Сейчас экстрасенс поднимался в чужую квартиру, едва ли не слезно умоляя помощника: «Без приколов». Но просить Толика побыть без приколов это как разговаривать со стеной и просить ее передвинуться. — Добрый вечер, Влад. Я сразу дам тебе конверт, скажи нам: кто в этом конверте и постарайся рассказать как можно больше об этом человеке. — Вишневская передала конверт, едва коснувшись пальчиками мужской руки. «Она в этом топике… У нее такие нежные руки…» — Череватый уверен, что имея ипостась демон бы пускал сердечки из глаз как в мультиках, в то время как сами глаза вылезали из орбит. " — Давай настроимся на работу, а не на ее руки.» «Нет, я хочу ее руки. Желательно в наших штанах, но, хотя бы в руке.» Закатив глаза, молодой отец протянул актрисе свою руку, призывая вложить в нее свою. — Я начинаю думать, что тебе нравится держать меня за руку, а все твои слова про Толика — отвод глаз. — Раскрыла меня. Каждый раз еду на испытание и надеюсь, что его ведет не Ларионов. Его за руку держать мне не понравилось. — Отшутился мужчина. Хотя доля правды в ее словах была — ему правда нравилось держать девичью руку в своей. Или это все проделки Толика? Влад приступил к испытанию, сразу увидев мужчину, покойника. Того самого, лежащего в конверте из-за которого они здесь и собрались. Когда Инесса была рядом бес стал работать во всю силу. Помогал, призывал, описывал, отвечал. А после он выпустил ее руку из своей, усадил молодую вдову на стул, причитал что-то под нос и взял ее за ногу, вызывав небольшое секундное изменение на девичьем лице. Он повел брюнетку по квартире, выясняя причину гибели ее мужа и как-то слишком часто на нее смотрел. «Красавицу нашу из вида потерял. Че с этой таскаешься?» " — Я работаю. И тебе бы пора продолжить.» И Толик продолжил. Жаловался на то, что блондинка больше не рядом, но работал, помогая своему хозяину. Влад справился на все сто процентов и был уверен в том, что окажется в белом конверте. Уже собирался уезжать, поговорив со вдовой, которая очень этого хотела и сестрой погибшего мужчины, но к нему подошла актриса. — Настало время платить по счетам, Влад. — В каком смысле? — Я машину продала. Сюда с операторами приехала. Не хочешь подбросить меня обратно домой? «Довези ее не до дома, а до оргазма, Влад, давай» — Поехали. Минут двадцать они ехали молча и тишина сильно давила, особенно на Анатолия, который никак не мог заткнуться, повторяя одну и ту же пошлую фразу, отделаться от которой не хотел. — А чего твой парень тебя не забрал? Череватый хотел ударить себя по лицу после того, как сказал это. Ручной демон засмеялся в голос. — Что? — Я увидел цветы у тебя, букет такой большой. Думал, что ты в отношениях. Вот и спросил: почему он тебя не забрал? — У меня нет парня, Влад. Можешь не беспокоиться, с моей стороны нашей любви никто не помешает. — Инесса рассмеялась. — Я счастлив. — Сиял он. — Что ты хотел от меня ночью? — Мне скучно стало, решил пообщаться с кем-то. — Разве молодые отцы в четыре часа ночи не должны спать? — Не хотелось совсем. «Тебя хотелось» — пронеслось в мужской голове и Череватый едва не врезался в стоящий рядом в пробке автомобиль, потеряв на пару секунд дистанцию, потому что резко осознал. Это был не Толик. Это был он сам.