Я соскучился

      Черт, ты бы знал, как я думал о тебе все это время. Как долго я хотел наконец поделиться с тобой своей очередной историей, пооткровенничать, возможно предостеречь от чего-то и провести время наедине. Я работал на износ в лавке, нырял за скинтом, напрягал мозги с Седриком в Эрессии, пытаясь решить поставленную Эо задачу, и все это ради того, чтобы скорее увидеть тебя. Твое прекрасное, измученное недосыпом бледное лицо, большие голубые глаза и лучезарную улыбку. Ты опять носишь с собой этот мерзкий скинтонит?       Дурак.       Этот старик все время пытается разлучить нас. Каждый раз, когда я хочу поговорить с тобой, он маячит на горизонте с только что выдуманными поручениями, находя любой предлог для пресечения нашего контакта.       Тогда, когда ты вышел из Видомнии и чуть не расплакался, я искренне желал, чтобы эти объятия достались только мне. Я не хотел тебя отпускать. Твои руки грели мою многовековую душу, вызывая трепет и теплое чувство внутри. Я был так счастлив, что ты жив.       Я искренне радуюсь каждому твоему возвращению, каждому твоему успеху. Несмотря на общую усталость, ты всегда выглядишь очаровательно. Мне хочется покрывать твое лицо беспорядочными поцелуями, обнимать крепко-крепко, и никогда больше не отпускать. Чтобы никто не посмел тебя обидеть и обесценить твои старания и труд, твой огромный вклад в нашей непростой миссии, благодаря которой мы сблизились.       Я лгал тебе много раз, подрывая доверие. Я обещал больше не делать этого, но все равно продолжал. Я видел, как ты разочарованно, с жалостью глядел мне в глаза, но несмотря ни на что молча выслушивал и прощал.       Ты глубоко запал мне в душу, прогрыз там свое укромное место прямо под сердцем. Без тебя оно будто перестает биться в нормальном ритме, замолкает и противно ноет. Когда я закрываю глаза — в голове мельтешат картинки, много-много эпизодов нашего совместного времяпрепровождения, в Поэне и в Эрессии, в твоей комнате и в «Искре», в чайной и в пещере, после чего я засыпаю, и во снах я вижу все те же голубые глаза, копну растрепавшихся от очередного боя каштановых волос да твое оголенное жилистое тело, иссеченное шрамами и подрагивающее от моих прикосновений. Просыпаясь, я стараюсь поскорее забыть эти влажные сны, мне стыдно думать о тебе в таком ключе. Но мозгу виднее, чего хотят душа и тело.       Я глушу свою тоску разными способами, от работы до алкоголя, но она все равно возвращается.       Ни с тобой, ни без тебя я не могу существовать. Навязчивое желание скорее коснуться или хотя бы увидеть тебя скребется внутри, разрывая острыми когтями нутро. Когда ты рядом — я задыхаюсь, сердце готово выпрыгнуть из груди, и я бесконечно счастлив, что могу наконец провести с тобой время. Счастлив настолько, что кажется, что вот-вот умру от остановки сердца или удушившись на воображаемой петле из чрезмерной нежности и любви.       Ты мило смущаешься, когда я беру тебя за запястье или убираю нагло запутавшуюся травинку из волос. Румянец тебе к лицу: с ним ты выглядишь жизнерадостнее, чем обычно, когда обременен рутинными задачами. Ты сладко и тихо постанываешь, когда я обрабатываю твои раны. В глазах темнеет, когда ты зовешь меня по имени со всей нежностью в голосе, а ведь я даже не уверен, что у тебя есть ко мне какие-либо чувства, кроме дружеских. Но лично мои настолько сильны, что я готов не получать ничего взамен, а лишь выворачивать душу наизнанку перед тобой, в надежде, что ты примешь это.       Сейчас я приду к тебе, и мы наконец поговорим без лишних ушей. Придется общаться лишь на острые темы, насчет червефонов, Видомнии и моих подозрений, связанных с Эо, ведь времени у нас не так много — он может увидеть. Мы разойдемся в разных направлениях каждый своей дорогой, но я еще долго не смогу унять дрожь во всем теле.

Я просто очень соскучился.