Белое золото

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

      Ещё с самого рождения у Кавеха были особенности. В отличие от других детей, у него были заострённые эльфийские уши и крылья с золотистыми перьями. Также у него были некоторые сверхспособности в лице телекинеза и иллюзий.       Родители его выглядели совершенно обычно, но у них в роду были эльфы. Именно такие, с крыльями и со способностями, прямо как у Кави.       Самому мальчику это никак не мешало, даже наоборот, крылья и магия здорово упрощали жизнь. Но так было только до определённого момента. Всем известно, что дети очень злые создания, а Кавех прочувствовал это на своей шкуре.       Разумеется, что такие сильные отличия не остались незамеченными и не высмеянными. С того времени Кави на всю жизнь запомнил, что никто не должен знать о его особенностях. Не сказать, что прятать их было особенно легко, но со временем архитектор привык.       Уши легко скрывались за длинными волосами, собранными в «небрежную» причёску, крылья прижимались к спине и скрывались иллюзией, а используемый телекинез объяснялся новыми технологиями. Всё было так, как мужчина считал нужным. До одного случая.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

      Архитектор всё ещё жил у Аль-Хайтама, до полной уплаты долга оставалось ещё далеко. Не то чтобы его выгоняли из дома, напротив, могло показаться, что Хайтаму он почти не приносит никаких неудобств. Но всё же у самого Кавеха была совесть, и она ему говорила, что нужно как можно быстрее всё выплачивать и съезжать.       Исходя из этого, он брал максимальное количество проектов, а большие с особым удовольствием. Вот, как и сейчас, у него заказали проект большого здания с достаточно нетипичным оформлением. Как только сам заказчик был готов, архитектор сорвался на границу с пустыней. Именно в этой области планировалась постройка. Предупредив о своём отъезде Аль-Хайтама, Кавех направился к месту встречи с заказчиком.       Ехать с каждым часом становилось всё невыносимее. Не то чтобы в Сумеру было прохладно, но по мере приближения к границе температура воздуха накалялась чуть ли не до кипения. Кави успокаивал себя мыслями о том, что этот проект позволит ему отдать Дори приличную часть долга. Крылья, прижатые к спине, сейчас настолько мешали, насколько это возможно. Было и так невыносимо жарко, а они работали как дополнительный обогреватель.       Наконец прибыв в нужное место, учёный начал свою работу. Он переговаривался с заказчиком, мерил территорию, делал некоторые наброски и записи. А также составлял список людей к которым ему придётся обратиться за помощью в отраслях в которых он не разбирается.       На самом деле Кавех планировал задержаться там всего лишь дня на два. Его ожидания не оправдались, работы было куда больше, чем он предполагал. Откуда ни возьмись появились проблемы с ландшафтом территории для постройки, с импортными материалами, документами, да вообще со всем. Даже мысль о долге уже не приносила такого облегчения. Мужчина просто хотел как можно скорее это всё закончить.       Когда работа, наконец-то, подошла к концу, все люди что были на объекте засобиралась по домам. Было достаточно поздно, поэтому Кавех и ещё три человека остались на ночь в палатках. Учёного грела мысль, что совсем скоро он сможет поехать домой. Ещё никогда в своей жизни Кавех так не хотел увидеть Хайтама. Конечно, он был ему очень благодарен и, возможно даже, испытывал неоднозначные чувства, но всё равно мужчины часто препирались.       Прошло совсем немного времени с того момента, как архитектор лёг в свой спальный мешок, досыпать оставшуюся ночь. Гробовую тишину в лагере, прерываемую только шелестом песка и редким перекати-полем, прорезал жуткий вскрик учёной, через палатку от Кавеха. У него всегда был чуткий слух, даже во сне, поэтому учёный быстро проснулся и выбежал, чтобы проверить, всё ли в порядке. Выбежав, Кави увидел группу пустынников, угрожающую этой женщине. Некоторые из них уже приближались к остальным палаткам.       Материализовав меч, мужчина побежал на пустынников. Он единственный из всех умел вести бой, так что вся группа пустынников из пяти человек была на нём. Они постоянно бросались на него всей оравой, то и дело задевали крылья и не давали ни минуты на передышку. Под конец боя, когда Кавех пытался обезвредить последнего пустынника, что был вдвое больше него, он даже уже меч держал своими руками, а не использовал телекинез.       Когда все враги были повержены, адреналин в крови начал приходить в норму, и очень чувствительные крылья начали ужасно болеть. Повезло, что той учёной не нанесли никакого физического вреда, Кави можно было просто вернуться в палатку. Утром, приняв лошадиную дозу обезболивающего он поехал домой. И по пути думал, как бы ему так незаметно обработать крылья.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

      Дорога обратно была куда более выматывающей, чем туда. Сильная жара только усугубляла болевые ощущения. Эти три человека, с которыми вчера остался Кавех, пытались выведать об его самочувствии, но его хватало только на то, чтобы сухо и односложно отвечать.       Наконец-то оказавшись в городе, Кави всё-таки почувствовал некое облегчение. Он хотя бы не посреди пустыни, а почти уже дома. Кстати, дом Аль-Хайтама встретил его пустотой и тишиной. Скорее всего, мужчина был на работе. Это безмерно радовало учёного, ведь можно было без лишних глаз сделать всё необходимое.       Вот только когда Кавех зашёл в свою комнату со всем необходимым и на всякий случай запер дверь, его как будто чем-то по голове ударили. Он резко почувствовал себя на своей территории и в безопасности. Его резко накрыла волна эмоций от того, насколько выматывающей была работа последние дни и от того, насколько сложно было терпеть такую сильную боль. Иллюзия сама собой спала с крыльев, а выпавшие из причёски волосы, что оголили уши, Кави поправлять не стал. Ему было не до этого. Глаза ужасно защипало, а на щеках чувствовалась влага. Архитектор всегда был очень эмоциональным, но плакал редко, особенно так. Это больше походило на истерику, в ней Кавех начал утопать в воспоминаниях о прошлом, в самокопании из-за странных чувств к соседу.       Это всё настолько его оглушило, что даже нарастающий по интенсивности стук в дверь и взволнованный голос из-за неё были не услышаны. Кавех обернулся только когда дверь, каким-то образом, распахнулась, хотя была закрыта на ключ. В проёме стоял Аль-Хайтам, и выглядел он не таким спокойным как обычно.       -- Кавех, ты с ума сошёл?! Почему не отв... -- зависнув на пару секунд от открывшейся картины, Хайтам поражёно продолжил: -- ...ечаешь?... Кави, почему ты мне этого не показывал? И вообще, что с тобой?       Блондин не сразу нашёлся, но, увидев спокойную реакцию на свои особенности и в общем опьянённый нахлынувшими эмоциями, бросился на Хайтама с объятиями. Для последнего это было неожиданно и непривычно. Нет, Кавех его обнимал, но в основном либо в шутку, либо пьяный. Отойдя от шока, секретарь приобнял Кави в ответ и легонько прижал к себе. Так они простояли пару минут точно. Никто не издал ни звука, только архитектор тихонько всхлипывал.       Увидев раны на крыльях цвета белого золота, мужчина аккуратно отстранил от себя учёного и усадил того на кровати. Кавех не сопротивлялся, всё происходило в тишине, никто не хотел рушить эту тонкую атмосферу момента. Даже когда Аль-Хайтам спрашивал разрешения на то, чтобы прикоснуться к крыльям, он делал это шёпотом:       -- Кави, можно? -- спросил он, остановив пальцы в паре миллиметров от переливающихся перьев.       Ответом послужил, возможно слишком быстрый, кивок, из за которого волосы окончательно потеряли форму. Хайтам это заметил и аккуратно заправил пряди за острые ушки. Параллельно с этим, он поглаживал здоровую часть крыла со всей нежностью, на которую был способен.       Сама обработка крыльев не была чем-то сложным, но процесс казался чем-то очень интимным. Аль-Хайтам не был дураком и понимал, что до него Кавех никому не показывал свои крылышки и ушки. У мужчины было понимание, что сейчас решается то, насколько будет доверять ему архитектор после этого. Потому движения были невесомыми и ласковыми. Как будто эти золотые крылья из тончайшего метериала, который, слегка сожмёшь, и он рассыпется на тысячу частиц.       Когда с обработкой было покончено и повязки были наложены, их глаза встретились. Хайтам не мог точно определить, что за эмоции плескаются в глазах напротив. Хотя, в случае Кавеха, они скорее танцуют. Как языки пламени, ведь его глаза всегда напоминали секретарю всепоглощающий огонь, а не морской омут.       В таких размышлениях легко не заметить, как собственная рука начинает перебирать чужие волосы, такие же золотые как и прекрасные, по мнению Хайтама, крылья. А ещё легко перестать отдавать себе отчёт о своих действиях настолько, что губы сами по себе начинают сцеловывать солёные ручейки слёз с щёк, что по ощущениям становятся всё горячее и горячее с каждым поцелуем. Кавех давно мог всё это прекратить, истерика давно отступила. Но он, разумеется, не хотел. Ему давно был не безразличен мужчина напротив, а такая нежность с его стороны только раззадоривала тёплые чувства.       Кавех резко выдохнул, когда, до этого нежный Аль-Хайтам, прикусил острый кончик его уха. К такому архитектор был ещё не готов, поэтому, самостоятельно утянул учёного в нежный поцелуй. Без всех этих пошлостей, не сейчас. Секретарь быстро всё понял и перенял инициативу на себя. Одна его рука осталась в волосах Кавеха а вторую он целомудренно положил тому на талию. Сам Кави же, одну свою руку оставил лежать на коленях, а вторую положил на сильное плечо мужчины. Вслух бы он ни за что этого не признал, но от такого Хайтама Кавех чувствовал себя мороженным на солнце.       Боясь представить, что будет когда мороженное окончательно растает, учёный отстранился от секретаря со смущённой улыбкой. Удивлением архитектора было то, что на губах Аль-Хайтама тоже было что-то похожее на добрую ухмылку.       После произошедшего у них был очень долгий разговор. Им казалось, что столько они не говорили за всю жизнь. Особенно секретарь.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

      Возможно у Кавеха и не самая весёлая и благосклонная к нему жизнь, но всё это забывается и аннулируется, когда утром его будит поцелуем в нос любимый секретарь. Это аннулируется и тогда, когда Аль-Хайтам зарывается носом в его крылья, подходя и обнимая сзади. И когда целует и кусает уши, наблюдая за реакцией бедного архитектора, который хотел просто спокойно поработать.       Кавех определённо рад, что тогда его ранили пустынники.