Стадия "Неизлечимо влюблен".

"Этот мир скрыт от людских глаз старинным зданием. Здесь не место человеку - это мир ёкаев и божеств. Людям сюда путь заказан на века. А те, кто все-таки нарушает отлаженную, как механизм старинных часов, жизнь рабочих купален Абура-я - превращает в свиней их хозяйка, злая ведьма, колдунья Юбаба..." "Бред какой-то!", - подумал парнишка с необычайного цвета глазами, - искрящийся малахит, - отрываясь от древнего свитка. "Все это придумали, что бы запугать как здешних, так и простых людей и духов. Даже читать смешно!", - парнишка раздраженно отбросил свиток в сторону. Уж он-то знал, какая чертовщина здесь твориться. Раздраженно фыркнув, мальчик встал и, открыв окно, выглянул на улицу. Небо только начинало сереть, на западе догорал закат. Скоро в купальнях начнет кипеть работа. Это длится уже огромное количество лет. Хаку, так звали этого парня, прожил здесь шесть лет и за это время успел изучить все в купальнях: от моста до самых темных закоулков котельной дедушки Камази - шестирукого кочегара, который грел воду для купален. К нему-то и направился несколько удрученный управляющий. А дело все в том, что четыре года назад в страну пробрался человек - десятилетняя девочка по имени Тихиро. Ее родителей Юбаба превратила в свиней и девочка пыталась их спасти. Хаку помогал ей, как мог. В конце концов Тихиро и Хаку сдружились и, когда пришло время девочке покинуть мир духов, парень пообещал, что они еще встретятся. Но обещанию не суждено было сбыться: парень настолько долго пребывал в этом мире, что не смог выбраться из него. Все его попытки выбраться в мир людей не увенчались успехом. Последняя и вовсе обернулась полнейшим разгромом: мало того, что юный дракон не смог даже вылететь за пределы реки, так еще и попал под горячую руку Юбабы. После этого парнишка неделю пробыл на попечении Дзенибы, лечившей его раны. Осознав, что из его затеи ничего не получится, Хаку просто смирился с мыслями о том, что Тихиро ему уже не увидеть. Поэтому каждый раз, когда в груди начинало ныть от горечи воспоминаний, он, в облике дракона летел к своему лучшему другу - Безликому, теперь уже Каонаши, который жил недалеко от Дзенибы. С помощью колдуньи, Безликому вернули его облик, а потом голос и все его волшебство. "Интересно, что сейчас делает Каонаши?", - машинально подумал юный дракон, спускаясь по служебной лестнице в котельную. Последнее время мысли о его новом друге полностью вытесняли воспоминания, связанные с Тихиро. "Надо бы слетать к нему, неделю уже не виделись. А еще -перестать витать в облаках, иначе точно калекой останусь", - последнее парнишка уже прошипел, врезавшись со всего размаху в дверь. - Нигихаями Кохаку Нуси! А я-то думаю, кто мне двери сносит! - раздался веселый голос кочегара. - Проходи, чего в дверях-то застыл? - Дедушка, ты опять за свое! - со вздохом произнес вышеупомянутый, усаживаясь на полу. - Сколько я тебя просил не называть меня так? - Ну вот! Имя родное не признает! А ежели звать так не буду - забудешь ведь имя родное! - Да не забуду я. И какой смысл его помнить? Все равно мне отсюда не выбраться. - Знаю я вас, молодых. Сами говорят:"Не забуду! Не забуду!", а потом, - бах!, и не помнят ничего. - Дедушка, я не на настолько легкомысленен, чтобы забыть свое имя. - Для твоих шестнадцати лет - эти слова слишком серьёзны и заумны. - дед отхлебнул из старого, видавшего виды, жестяного чайника. - Сказал бы что-нибудь попроще. - А тебе лишь бы придраться, старик! - подала голос Рин, которая принесла кочегару обед. - Видишь, плохо парню. - Придраться, придраться! Вам всем только настои готовь да воду грей. А то, что старый человек поговорить хочет - никому не важно. - обиделся кочегар. - Дедушка Камази, Рин, хватит! Без вас голова пухнет! - озлобленно рыкнул Хаку, дабы усмирить разбушевавшихся старика и работницу. Те с волнением уставились на парня: злого Хаку ни разу никто не видел. - Г-господин Хаку... - испуганно протянула Рин, но Нигихаями остановил ее, подняв руку: - Хватит. Рин, передай Юбабе, что я у Дзенибы, если она искать будет. - Хо-хорошо. - ответила девушка уже сама себе, так как юноша улетел, обернувшись драконом. Однако Хаку не собирался лететь к сестре хозяйки. Его путь лежал дальше, к домику Каонаши, уютному и теплому. Мальчик хотел добраться туда быстрее, так как на небе уже сгустились тучи и накрапывал мелкий дождик. Вдалеке слышались гулкие раскаты грома. Небо на востоке освещали редкие вспышки молнии. Но юному дракону не суждено было быстро добраться до дома столь близкого друга - по дороге его настигла сильная буря. Дракона кидало в разные стороны, капли воды затекали в нос, угрожая Хаку захлебнуться, косые струи дождя полосовали по чешуе, забираясь под нее. А до такого родного дома оставался какой-то десяток метров. Хаку знал, что этот десяток ему придется пройти пешком, ибо лететь уже было невозможно - слишком сильна была разыгравшаяся буря. Каонаши сидел на подоконнике и наблюдал за струями дождя, которые стекали по стеклу, словно стремясь догнать друг друга.Ветер выл в каминной трубе, заставляя пламя, горевшее в камине, извиваться в своей клетке, не имея возможности выбраться. Однако ни гулкие раскаты грома, ни блеск молнии - ничто не волновали брюнета, мысли которого были целиком и полностью заняты Хаку: где он? Что делает? И почему так долго не прилетал? "Наверное, дел в купальнях много, заработался. Вот и не прилетает", - сонно думал Безликий, глядя в черный мрак ночи. Из оцепенения его вывела внезапная мысль, напугавшая до дрожи: а если мальчик сейчас летит к нему? - Нет, Хаку не настолько глуп и легкомысленен, что бы выйти на улицу в такую погоду, - успокоил себя этой мыслью Каонаши. Но его старания пошли коту под хвост - в этот момент раздался стук в дверь. "Нет, это не он. Господи, пусть это будет не он!", - молча молился брюнет, медленно подходя к двери и открывая ее. Его самые худшие опасения сбылись - на пороге его дома стоял юный дракон, вода с которого текла чуть ли не водопадом. Не проронив ни слова, Каонаши затащил гостя в дом, а когда дверь закрылась - заключил парня в свои объятия, не отдавая себе отчета в своих действиях. Страх и беспокойство заглушили все остальные чувства и эмоции. - Ка... Каонаши... - одними губами прошептал Нигихаями, пытаясь убрать прилипшую ко лбу мокрую челку. - Хаку, ты идиот! Разве можно в такую погоду на улицу выходить, а уж тем более - куда-то лететь? А если бы ты захлебнулся? Тут и дома сидя простудиться можно! А он - прилетел! Еще бы пешком пришел! - отчитывал Каонаши виновато опустившего голову дракона. - А я и пришел пешком. По крайней мере, последние десять метров. Просто лететь невозможно против ветра. - честно ответил мальчик, чем вызвал бурю негодования у духа. - Пешком! Я, когда-нибудь, убью тебя, Хаку! Ты хоть представляешь, как я за тебя волновался?! А если бы с тобой что-то случилось? Думаешь, всем наплевать? - бушевал Безликий, вытащив из шкафа полотенца, в одно из которых укутал мальчика. - Ну да ладно. Сделанного не воротишь. Снимай давай свою мокрую одежду. Не хватало, что бы ты еще простудился. Я пойду поищу что-нибудь, во что тебе можно было бы переодеться. А пока - от камина ни на шаг не отходить, из-под одеяла не вылезать! Отдав последние указания, дух ушел в другую комнату, все еще бурча: - Пешком он пришел! Тут и шага не сделаешь, что бы не утонуть! Это чем надо думать, что бы подвергать себя такой опасности?.. "Ну вот", - расстроенно думал Нигихаями, подтянув окоченевшие конечности к животу, - "Хотел сделать сюрприз, а получилось так, что заставил Каонаши волноваться". Хозяин дома тем временем вышел из спальни, держа чистую, сухую одежду и, не слушая вялых отказов гостя, сам переодел его, укутав в одеяло и подвинув кресло ближе к огню, ушел на кухню готовить травяной чай, рецепт которого очень кстати ему дала Дзениба. Вернувшись в гостиную и отдав вроде как отогревшемуся парню кружку горячего чая, начал расспрашивать его о причине столь позднего визита. Разговорившись, они подошли к той теме, которая волновала Хаку. Мальчик рассказал все, не утаивая и не приукрашивая ничего, не замечая, что с лица Каонаши сползает улыбка, как свежая акварель с мокрого холста. - И долго ты ею бредить будешь? - усаживаясь рядом, спросил Безликий. - Уже ведь 4 года прошло. Отпусти ее. - Я бы рад, да не могу, - мальчик придвинулся ближе и уткнулся носом в плечо друга. - Уже трижды чуть дверь не снес в котельную, витая в облаках. - И угораздило тебя так влюбиться. Уже мира не видишь из-за своей Тихиро. - улыбнулся брюнет, зарываясь носом в копну влажных черных волос Хаку, похожих на жидкий шелк. И добавил, тяжело вздохнув: - А ведь в мире есть еще один человек, которому ты дорог. - Что это значит? - малахитовые глаза парнишки, казалось, смотрели в душу. - Ничего. - отвернулся Каонаши, - Ничего особенного. Просто мысли вслух. Хаку удивленно пожал плечами и положил отяжелевшую голову на колени брюнета, закрывая глаза. - Устал? - ласково гладя парня по волосам, даже не спрашивал, а утверждал Каонаши. Хаку медленно кивнул, все так же не открывая глаз. - Сегодня заночуешь у меня. - Но... - сонно возразил мальчик, приподнимая голову. - В такую погоду я тебя и к двери не подпущу! - грозно оборвал его Безликий. - И никаких возражений! - Ну ладно. - спорить не было ни сил, ни желания, поэтому Хаку занял прежнее положение. Просидев так около часа, Каонаши начал клевать носом. "Пора спать", - подумал он, глядя на безмятежное личико сладко посапывающего Нигихаями. Нежно-розовые, еще по-детски пухлые губы были едва приоткрыты. В какой-то момент брюнет поймал себя на мысли, что хочет почувствовать их вкус, их мягкость - но тут же отбросил все это. Однако соблазн был слишком велик: "Он не узнает", - с этой мыслью Каонаши быстро коснулся губ Хаку своими. Тело словно молнией пронзило - настолько приятными были ощущения. Нехотя оторвавшись от столь манящих губ парнишки, Безликий тяжело вздохнул: теперь на его совести было одно "маленькое преступление". Поборов угрызения совести, Каонаши осторожно поднял Хаку на руки и понес его в свою спальню. Устроив гостя поудобней и укрыв его теплым одеялом, - не хватало только, что бы он еще простудился! - и, взяв постельное белье, вышел в гостиную. Эту ночь, да и несколько других тоже, ему предстояло провести на диване. Ночью у Хаку поднялась температура. Каонаши всеми средствами пытался ее сбить - но тщетно. Только к утру юному дракону стало немного лучше. Не теряя времени, Безликий рванул к Дзенибе с просьбой о помощи. Добрая ведьма не могла отказать своему бывшему ученику, тем более, что Хаку ей был так же дорог. Поэтому она, собрав все необходимое, тут же отправилась в дорогу. А Нигихаями уже метался в горячке. Каонаши ни на шаг не отходил от мальчика, вытирая пот с его лица влажным, холодным полотенцем. Дыхание парнишки сбивалось, кашель раздирал легкие. - Каонаши... - едва выдавил из себя Хаку, перед тем как его одолел новый приступ. - Я... Умру, да? - Нет. - сказанные Нигихаями слова заставили брюнета покрыться холодным потом. - Нет. Ты поправишься. Я сделаю все, что бы тебе стало лучше. Обещаю. - Правда?.. - еле слышно прохрипел мальчик, слабо улыбаясь. - Обещаю. - повторил Каонаши, подоткнув одеяло и поправив подушку. - Спи. Тебе сейчас очень нужно отдохнуть. - Ты не уйдешь? - из последних сил юный дракон схватил брюнета за руку. - Нет. - Безликий наклонился к лицу мальчика и коснулся его горячего лба губами. - Не беспокойся. Я буду с тобой. Всегда... - Каонаши... - Что еще? - Я тебя люблю, - слабость взяла свое и Хаку, наконец, уснул. Через неделю Хаку окончательно оправился от болезни и уже мог самостоятельно перемещаться по дому и даже перевоплощаться. Каонаши очень хотел, что бы парень остался еще хоть ненадолго, но тот мягко отказывал: - Нет. Я слишком долго пользовался твоим гостеприимством. Да и работа в купальнях ждет. - Ну хорошо, - после очередной бесплодной попытки, наконец, сдался Безликий. - Надо так надо. Прилетай почаще. Но только не в скверную погоду! - Хорошо, - рассмеялся парень, глядя своими блестящими малахитовыми глазами в глаза Каонаши. Последний смущенно отвернулся. - Почему ты всегда отворачиваешься, когда я смотрю тебе в глаза? - удивленно поинтересовался парень. - Не люблю я, когда ты так делаешь, - не желая вдаваться в подробности, ответил брюнет. - А все-таки, почему? - допытывался Хаку. - Мне кажется, что ты смотришь мне в душу. А это как-то неприятно. - Извини. - смутился Нигихаями, опуская глаза, - Если тебе неприятно - я не буду так делать. Повисла неловкая тишина. Она давила всей своей тяжестью, навевая самые сокровенные мысли. - Я, наверное, пойду. - наконец, разорвал неловкую тишину Хаку. - Да. Я провожу тебя. - следом за парнем поднялся Безликий. До калитки они шли молча. Все что надо - сказано, показано, описано. Казалось, времени дали даже слишком много. Оба знали, что есть еще что-то, что необходимо, просто необходимо сказать, потому что врят ли предоставится такая же возможность. Но ни один не мог произнести ни слова: так давила мысль о расставании. А на Хаку еще и надвигалась буря - Юбаба рвала и метала в его отсутствие. Однако от "бури" его спасало состояние здоровья - неизвестно, что может произойти при полете. Омраченный грустными мыслями, Нигихаями перевоплотился в дракона и взлетел в небо. - Itterasai*... - одними губами прошептал Каонаши, глядя в след улетающему дракону, тело которого было хорошо видно в ярком свете солнца. Однако расставание "приказало быть долгим": внезапно дракон начал падать. Чешуя рассыпалась и маленькими искрящимися звездочками падала на землю или же летела по ветру. С неба теперь падал не дракон, а вполне обычный мальчик. Безликий с трепетом наблюдал за этим изящным падением - не каждый день такое увидишь! Вдруг в голове что-то щелкнуло: Хаку! Инстинктивно рванув вперед, Каонашии успел подхватить бессознательного паренька, чье лицо было белее скатерти. Это не на шутку испугало духа. Поэтому он поспешил отнести мальчика домой и уложить на диван, дабы привести того в чувство. - Хаку! Хаку, очнись! Хаку! Да прийди же в себя! - тормошил парня брюнет. - Ммм... - мальчик болезненно поморщился. - Не... тряси меня. - Хаку! - на выдохе произнеся имя парня, Безликий прижал к себе слабое тело Нигихаями. Последний не сопротивлялся, а лишь молча ответил на порыв души друга. - Каонаши... - обжигая горячим дыханием ухо, прошептал мальчик. - А? - Я тебя люблю. - ответом стал медленный, тягучий поцелуй, заменивший все слова и откровения.

Где бы ты ни был - я всегда буду с тобой!!!

________________________________________________________________ *Itterasai - с японского переводится как "береги себя" или "возвращайся". Напутствие в дорогу, как у русских - "С Богом" или "ни пуха, ни пера".