Плюсы быть тихоней

Я тяжело вдыхала. - Луз. Я доктор Геката. - А где я? – мой голос был нервным. - В больнице Адигаст. - Вам придётся меня отпустить. Моему отцу это не по карману. - Ох, можешь не беспокоиться. - А-э нет. Я… Я их видела. В детстве и я не хочу быть ребенком из Адигаста. Просто скажите мне как это остановить. - Что остановить? - Эти… Эти видения… А… Все их жизни постоянно как… как прекратить их видеть? - Что видеть Луз? - Повсюду столько… столько боли и… и я не знаю, как её не замечать. - И тебе больно? - Нет. Нет не мне. Это всё они… они всё это… это не прекращается. Вы понимаете? - Так что с твоей тётей Идой? - Э… А… А что с ней? - Ты её видишь? - Да… Ага… У неё была ужасная жизнь. А… Господи, что же я… - Ты кое-что говорила, пока спала. - Я… Я не хочу про это. - Если ты хочешь, чтобы тебе стало лучше, то придется. - … Она… Она была сумасшедшая… Мне кажется она… - нос был заложен, а из глаз текли слёзы. - Луз, позволь помочь тебе. - Да… Хорошо… - Ты помнишь что-нибудь до того, как отключилась? - Ага… Я… Я помню, что шла из дома Эмити. Я шла домой и… и я…

***

Я провела в больнице некоторое время. Честно говоря, мне не очень хочется вдаваться в подробности, скажу только, что там были очень плохие дни и неожиданно прекрасные дни. Письмо с подписями: «Я люблю тебя Луз… от Эмити.» Худшие день был, когда Доктор Геката рассказала маме и папе, что сделала со мной тётя Ида. - Милая. – сказала мама и подошла ко мне, когда я сидела на подоконнике окна больницы. Я спрыгнула с него и обняла её. – Мне так жаль. – потом к нам подошёл папа и нежно поцеловал меня в лоб. А лучшие дни были, когда ко мне пускали посетителей. В эти дни ко мне всегда приходили брат и сестра. Пока Хантер не уехал в лагерь тренироваться. В этом году он будет лучшим игроком. Мы сидели у меня в палате и играли в карты. Сестра рассказала мне, что познакомилась с очень симпатичной девушкой на работе. - Вот и она. – сказала доктор Геката, когда я с вещами вышла из палаты. – Итак, увидимся в четверг в шесть, верно? - Хорошо. – ответила я ей. - Ну ступай. Мой врач говорит, мы не можем изменить то, откуда мы пришли, но можем выбрать куда идти дальше. Я знаю, это ещё не все ответы, но кусочки мозаики уже начинают складываться. - Благослови Господи и дары твои. Мы будем щедры вкушать через твою отвагу Господа нашего. Аминь. – сказал папа, когда мы всей семьёй сидели за столом. - Аминь. – повторили мы. - Пап, пингвины в этом году хорошо выступят? – неуверенно спросила я, чтобы разрушить между всеми нами неловкую тишину. - Эти чёртовы пингвины. Похоже у них аллергия на защиту. Хе-хе. - Так как там игроки шайбу называют? - Печенька. - Ха. – усмехнулась Ви. – Ну уж точно не чёртова печенька. - Будешь папу поправлять. Да? - Милая, я думаю тебе надо пройтись по магазинам перед отъездом. Да? – спросила мама у Ви. - Да. И ещё мне нужны книжки, так что обязательно. - И одежду.

***

*звонок в дверь* Я спустилась вниз к входной двери, когда мама открыла её. - Можно Луз пойти поиграть? – спросил Эдрик. - Ха-ха. – посмеялась я и посмотрела в глаза второго гостя, Эмити.

***

- Первый вечер мы ели рёбрышки гриль. Такая вкуснота. Обязательно приезжай осенью. Поедим вместе. – сказала мне Эмити, когда мы втроем сидели за одним из столиков в Кингсе. - Обязательно. - Оу. Извини, у Луз на октябрь запланирован нервный срыв. – поприкалывался Эдрик. Я лишь посмеялась в кулак. - Можно тебе кое-что сказать? Меня не было два месяца, и я уже привыкла к другому миру, и он мне всё больше нравится. А у моей соседки по комнате отличный вкус к музыке. – сказала Эмити и положила на стол кассету. – Я нашла ту песню из тоннеля. Поехали. - О-у-у! – крикнул Эдрик. Мы вышла из кафе и пошли к их пикапу. Не знаю, будет ли у меня время писать эти письма, я буду занята. Буду стараться быть активнее. Мы сели в машину и поехали. И раз уж это возможно последнее письмо. Я хочу, чтобы ты знала, в моей жизни всё было очень плохо, когда я начинала учиться в старшей школе. И ты мне помогла. Даже если, не понимала, о чём я говорю. Или знала кого-то, кто через это прошёл, благодаря тебе я не чувствовала себя одинокой. Я перелезла через заднее окно машины в кузов, наслаждаясь училным воздухом. Потому что я знаю, найдутся люди, которые скажут, что таких вещей не бывает. И это те люди, которые забывают, какого это, когда тебе шестнадцать как только им исполняется семнадцать. Мы заехали в тот самый тоннель. И я знаю, что когда-нибудь это всё просто станет историями. Наши фотографии станут старыми фотографиями, а все мы станем чьими-нибудь мамами и папами. Но сейчас это ещё не истории. Это происходит. И я здесь. И я… смотрю на неё. Потому что она прекрасна. Эмити нежно поцеловала меня через окно. Я аккуратно встала на ноги, держась за поручни на крыше. Я чувствую это. В какой-то момент ты понимаешь, что ты – это не просто история. Ты жива. И ты стоишь и смотришь на огни и на всё вокруг, что заставляет тебя удивляться. И ты слушаешь эту песню. И ты едешь по дороге с людьми которых любишь больше всего на свете. Я отпустила поручни и, улыбаясь, подняла руки вверх и потом в сторону, ощущая порывы ветра. Это щекочущее чувство. И в этот момент. Клянусь… Мы часть вечности.