Попирая богов

У нардов все дела проходят с повеления высших сил. Бог есть у охотников, бог есть у кузнецов, бог есть у пастухов. Только у обычных прачек бога нет. Гафиа презрительно фыркала, когда на глазах у всех нардов и богов делили Агунду по старому обычаю. Ее сердце обливалось кровью. Это было чем-то первобытным, необъяснимым и тем настолько отталкивало, что Гафиа ощущала без малого тошноту. Столько лет быть почти в шаге от Агунды, но не в силах прикоснуться. Успокоило ее только то, что прославленные воины отправлялись в поход. Она увидела Агунду с каким-то осколками, которая шла разочарованная и с опущенной головой. Гафиа знала, от кого она шла. И в ее жилах полыхал огонь от этого знания. Какой-то пастух смеет привораживать ее мелодиями! Она же сама говорила всегда, что ни один юноша не достоин ее руки. Неужели ее сердце дрогнуло? Гафиа пошла следом за Агундой. В ней кипела ненависть к старому укладу, который никогда не учитывал мнение того, кто слабее. Гафиа чувствовала, что ненавидит богов всех, какие только существуют. — Что ты идешь за мной, девушка? — потухшим голосом спросила Агунда и остановилась. Гафиа не знала с чего начать разговор, но доверила эту задачу не голове, а сердцу, которое было готово выскочить из груди, настолько она была разочарована. — Пастух, кажется, для вас важен, — произнесла она тихо, с еле скрываемым раздражением. — Его музыка дана ему богами, мне понравилось… И… — Агунда обернулась и вздрогнула, до чего же было перекошено прекрасное лицо Гафии гневом. — Что с тобой? — Я презираю богов, потому что они отнимают у меня тебя! Если хочешь, я брошу им вызов и умру, только выслушай… — начала умолять Гафиа. Агунда раскрыла широко глаза, ничего не понимая. Она видела эту девушку довольно часто за работой, но никогда не понимала ее взглядов. В миг до нее дошло. Сердце сковала горечь. Вот вроде бы и Ацамаз выразил к ней обожание, но что-то было не так. Агунда знала свой характер прекрасно и не была глупа, поэтому была склонна полагать, что легкая привязанность к нему — это следствие каприза. Она подошла ближе к Гафии и посмотрела на нее внимательно, а потом протянула руку, положив ее к ней на плечо. — Что тебя гложет? — тихо спросила она. Гафиа воззрилась на нее яростно. — Целые толпы мужчин пытаются завоевать тебя, прекраснейшая. Но будь я сильнее, будь у меня нужные умения, я бы всех их одним махом перерубила пополам. Ты не даешь мне покоя уже несколько лет кряду. Ни о чем, кроме тебя, я не в силах думать. Я понимаю, что есть обычай, но он мне противен. Он закрывает глаза на то, что может случиться… Если тебе требуется прекрасная музыка, то я найду ее для тебя из свиста ветра и шелеста колосьев, — Гафиа начала горько плакать, и речь ее напоминала скорее шепот, чем твердое убеждение. Агунда, во многом дерзкая и гордая, вдруг подумала о том, сколько добра совершала для нее Гафиа, пока та была занята лишь собой. Исполняла ее малейшие прихоти и иногда брала на себя обязанности, которые к стирке вещей не имели ни малейшего отношения. Гафиа не единожды доказала, что она сильная. И сильна прежде всего духом. Сердце Агунды дрогнуло, осколки свирели выскользнули из платка и упали на землю. Она подошла к Гафии ближе и обняла ее. — Прости, что я была так слепа и не замечала истинного чуда рядом с собой. Я никогда не понимала мужчин верно и, думаю, их недомолвки останутся между ними. Я принимаю твои чувства. Все же этот вечер сделал Агунду восприимчивее к чужим горестям. Гафиа подняла на нее взгляд, все еще не веря услышанному. — Госпожа? — только и проскулила она. Агунда усмехнулась и оставила на ее щеке поцелуй. — Разве так называют возлюбленную? Я не госпожа. — Ты госпожа моего сердца, — произнесла Гафиа с нежностью. Агунда уткнулась ей в плечо. — Если так, то будем вместе попирать богов. Ты и я. — Сбежим? — привычная к смене мест и занятий, спросила Гафиа. Агунда кивнула с улыбкой, ей вдруг стало понятно, что ее дележка — только показное пиршество чужих характеров. Сложно сказать, как она это поняла, но скорее почувствовала по настроению стоящей напротив. Гафиа, вдруг осмелев, взяла ее голову в ладони и оставила на ее губах поцелуй. Агунда ощутила, как ее черствое сердце вдруг забилось. Ей вдруг Гафиа показалась самым прекрасной женщиной на свете. Через несколько закатных лучей, девушки взялись за руки и пошли неизвестной дорогой туда, где смогут быть рядом друг с другом, где не их не найдут вездесущие боги нардов. Сайнаг-Алдар, мечтавший выгоднее продать дочь, будет разочарован, но в скором времени успокоится, заведя с молодой женой, выбранной другим обычаем, другого наследника.