***
27 апреля 2023 г., 20:37
***
Нами с характерным хлопком уронила на колени свежий выпуск газеты. Её резкие движения выражали лишь высшую степень раздражения. Она выдохнула, переводя дыхание, а потом вдруг на одном этом вздохе выпалила, будто через силу: — Хорошо, Санджи. Хорошо. Давай начнём встречаться. Треск битого стекла заполнил палубу Гоинг Мэри в ту же секунду. Пустой бокал, который Нами только-только осушила до дна, допивая предназначенный только ей одной коктейль, разлетелся, разбиваясь вдребезги. Мелкие осколки поблескивали, отражая полуденное солнце. Поднос прокатился под шезлонг девушки, и та брезгливо приподняла ноги от земли, опасаясь, что тот ударится о её икры. — Санджи? Санджи, ты меня слышишь? Санджи был как никогда бледен. — Что, прости?***
Ророноа Зоро не знал, что Ад может разверзнуться прямо на земле, а если быть точнее — на катастрофически маленькой палубе Гоинг Мэри. Официально Нами и Санджи объявили о своих отношениях всего пару недель назад, но Зоро казалось, что это продолжается годы. Ведьма, смотря в упор на Санджи, с трепетом ожидала ответа, будто не знала, что ничего кроме «Да, да, конечно, моя дорогая!» пропищать Санджи не сможет. Зоро сказал себе, что в сердце кольнуло из-за разбитого бокала. Или из-за подноса, который глухо ударился о деревянные доски палубы. Хотя он никогда не боялся громких звуков, чье угодно сердце пропустило бы удар от такого шума. Ведь так?***
Санджи часто останавливался посреди кухни только для того, чтобы резко ущипнуть себя за запястье. Кожа сразу же краснела, а боль от щипка в очередной раз доказывала — это не сон. Это реальность. Прошло уже почти две недели, как Нами задала ему тот самый вопрос, а он, как идиот, уронил поднос, разбил посуду и ошарашенно переспросил, не послышалось ли ему. Она объявила всем на корабле о новом статусе их отношений, будто это было нечто более официальное и важное, чем смена курса или попутный ветер. Это Санджи льстило. Но две недели назад, когда Нами взяла его за руку и продекламировала для всех ещё разок «Мы встречаемся!», всё стало меняться. Словно лёд тронулся. Хотя нет, наоборот, будто лёд начал сковывать всё вокруг. Это реальность. И Санджи не знал, нравится она ему или нет. Он был терпелив, потому что уважал милую Нами и её границы. Ну, и потому что не имел никакого опыта до этого, поэтому даже предположить не мог, какой темп развития отношений должен считаться социально и логически верным. Ему хватало держаться за руки. Ведь всё, что заходило дальше изящных кистей девичьих рук, будто облагалось негласным запретом. Они даже не обнимались. Точнее, обнимались, но как-то коротко, редко, и только на чьих-то глазах. Хотя, на маленьком корабле действительно затруднительно по-настоящему остаться с кем-то наедине. Санджи понимал, что Нами неловко. Никакой интимности, уединения и спокойствия — на Гоинг Мэри не хватало места для такого рода вещей. Их команда — кладезь проблем. Все как на подбор даже не слышали о личных границах. Луффи был везде. Капитана всегда было много, Капитан у них — нескончаемый вихрь энергии. Луффи вис на Санджи, обвивал его своими бесконечно длинными руками, словно удав, кольцами. Луффи требовал еды, ведь живот его бездонный, урчал постоянно, вне зависимости от времени суток. Робин — женщина пугающая, глаза и уши её могли быть буквально везде; вот тебе сила и истинно дьявольского фрукта. И если бы существовал фрукт, позволяющий есть глазами, он точно должен был достаться ей. Такая пугающая и всем очевидная у неё проницательность, что Санджи всегда знал — скрыть от Робин хоть что-то было абсолютно невозможно. Хотя этих двух членов команды Соломенных Шляп изменения никак не коснулись, со всеми остальными произошли совсем уж неясные метаморфозы. У Санджи наступила весна, но вместе с его отношениями расцвели на клумбе повседневной жизни и проблемы с друзьями. Усопп начал прятаться от него. Причем совсем уж явно, неумело, словно ребенок где-то нашкодивший, но не имеющий сил признаться в содеянной пакости. Санджи за ним не бегал. Просто наблюдал, как его друг спотыкается об воздух, заходя на камбуз, и прячет глаза, и старается не пересекаться взглядами, и как-то подозрительно много болтает. Да, много даже для незатыкающегося Усоппа. Чоппер старался притворяться взрослым и всезнающим. Кажется, представление о «взрослых отношениях» у оленёнка изначально сложилось какое-то неправильное. Были ли в том виноваты его странные воспитатели, или же излишне сложно написанные медицинские трактаты о человеческой анатомии? Чоппер бегал вокруг Санджи с Нами так, будто если они не будут аккуратны, то произойдет что-то страшное. Например, на корабле появится ребёнок. Санджи краснел, мялся и умолял Чоппера успокоиться. Опять же, дальше запястий с Нами всё равно не продвинулось. А что касается Зоро… Санджи понял, что что-то не так ближе к третьей неделе. И это было катастрофически поздний срок для такого масштабного осознания.***
Зоро не пытался откровенно избегать Санджи и Нами. Просто только сейчас он полноценно прочувствовал, как бортики корабля на него давят. Бескрайнее небо стало ниже, оно нависло ощутимым потолком, крышкой коробки, что вот-вот захлопнется. Море — лазурное, небо — того же оттенка, и будто стены в маленькой комнате они сливались в одну мерзопакостную картинку. Пол — деревянная палуба, маленькая, узкая. Воздуха Зоро не хватало. Не хватало и тихих тёмных уголков, куда можно забиться. Медитации не спасали. Мысли путались. Никакого спокойствия. Несмотря на всю нелюбовь Зоро к Нами, что с каждым днем почему-то ощущалась всё острее, он уважал её как сокомандника, как гениального навигатора, как женщину, что может терпеть их всех вместе взятый. И как сумасшедшую, что может врезать неутомляемо хаотичному Луффи. Причин для уважения было много, так же, как и причин для неприязни. Но Зоро балансировал на комфортной высоте, пока Нами и Санджи не образовали собой симбиоз, медленно разрушающий всю экосистему корабля. Теперь нельзя было медитировать под шелестом мандариновых деревьев, где Нами часто отдыхала, ведь это её деревья. Теперь нельзя было заходить на камбуз, ведь это его территория. Зоро понял, что пару дней не ел, пока кто-то из команды не притащил ему онигири, всё ещё приготовленные его руками. И Зоро ненавидел себя, за то, что их ел. И за то, что так сильно любил эти онигири. И за то, что не мог пересилить себя и сходить на кухню. Зоро думал, что может поставить эксперимент, сколько сможет продержаться на одном лишь сакэ. В конце концов, безумная жизнь на Гоинг Мэри была раем по сравнению с тем, как он жил до этого, перебиваясь мелкими заказами, не имея никакой стабильности, крыши над головой и еды по расписанию. Периодически он уже выживал на одном только алкоголе. Или на силе собственного упрямства, что подкармливала, насыщала и давала сил больше, чем какие там ни было онигири. Даже самые вкусные на свете. Единственное место, которое осталось во власти Зоро — Воронье Гнездо. Команда даже перестала его трогать и пытаться оттуда согнать. Да, прекрасно зная, что Зоро там. Зная, что спускается он крайне редко, только когда видит, что Нами и Санджи чем-то сильно заняты. Теперь коробка сомкнулась до размеров Вороньего Гнезда. И Зоро, отчего-то, это вполне устраивало.***
Ветер яростно хлестал по лицу. Он не был угрозой для курса их корабля, наоборот, попутно толкал их к ближайшему острову, так что на него никто не обращал внимания, кроме Санджи, что полз вверх по влажным верёвкам к Вороньему Гнезду. Глубокая неспокойная ночь не предполагала таких приключений. В целом, Санджи и не знал, что устроит такую сцену в самую неблагоприятную для вылазок погоду. Больше всего пугало, что в эту погоду наверху сидел Зоро. Когда Санджи присел рядом с Нами, чтобы задать неприятный вопрос, он никак не ожидал, что этим всё кончится. — Как долго Зоро уже не заходил на камбуз? — спросил Санджи. — Как долго он… не спускается? Нами холодно взглянула на него исподлобья. — О, ты только заметил? — она была как всегда беспринципна. — Уже как недели две. Санджи лез вверх, чувствуя, как верёвки скользят из-под пальцев от влаги. Санджи лез вверх и думал — кто из них всё-таки больший идиот? Зоро казался ему интровертом. По крайней мере, производил такое впечатление из-за его серьёзного лица и сравнительной немногословности. Хотя, в кругу команды Зоро выглядел более счастливым, нежели если сидел совсем один, в стороне от всех. Санджи мог назвать себя наблюдательным человеком: годы работы с людьми в сфере обслуживания приносили свои плоды даже в пиратском быту. Так вот, Зоро производил впечатление интроверта, но никак не затворника. Поэтому пугающе было думать, что такой человек загнал себя на самый верх корабля по каким-то непонятным причинам. Мысли ускользали. Веревки гудели. Санджи лез наверх. Какие у Зоро причины? Как отношения Санджи и Нами вообще влияли на их с ним отношения? Почему Санджи не заметил пропажу Ророноа Зоро сразу? Нет, сказать, что он не заметил, значит соврать. С тех пор, как они с Нами начали встречаться, ему стало чего-то резко не хватать. Это чувство зародилось где-то в затылке. Сначала оно покалывало беспокойством и тревогой на задворках сознания. Санджи думал, что так сконцентрировался на мыслях о Нами, что забывал курить. Но нет, пачки сигарет пустели с той же самой скоростью. Да, он проследил. Но чувство не исчезло. Он стал меньше уделять времени готовке из-за их отношений? Санджи проследил ещё раз; нет, еды на столах было столько же. Все были сыты, все кроме одного. Ророноа Зоро. Санджи сглотнул. Воронье гнездо приближалось. Санджи только сейчас осознал, что исчезло из его жизни с появлением отношений. Это постоянные перепалки с кое-кем бесконечно надоедливым и зелёным. Это постоянные драки, такие же приятные и расслабляющие, как перекур после тяжелой кропотливой работы. Это мелкие, почти уже шутливые, вошедшие в привычку обзывательства, указывающие на странность его бровей. Это Ророноа Зоро. Он исчез. И Санджи, как оказалось, чертовски трудно без него жить. Чувство с затылка перекинулось дальше, охватило всё тело, стало зудеть под кожей. Санджи чесался, менял рубашки и мыл руки. Ничего не помогало. Может, единственное, что может ему помочь унять этот зуд — это тяжелый, как удары катан, голос за спиной, унижающий его в повседневной, беззлобной манере? Санджи выдохнул и подтянулся на руках. Зоро смотрел на горизонт. На его ссутулившиеся плечи был накинут истерзанный временем плед. Три меча покоились у его скрещенных ног, как вечные неизменные спутники. А ещё… Пустые бутылки. Они были повсюду. Санджи поморщился. Вот ещё одна упущенная из-за отношений деталь — запасы алкоголя за пару недель стремительно опустели. Санджи присел на край Вороньего Гнезда, держась за бортики. Ему, в самом деле, совершенно нечего было сказать. Поэтому он вытащил из бездонных карманов пиджака небольшой свёрток и протянул вперёд. — Я знаю, что ты ничего не ешь. Возьми. Это онигири. Зоро даже не дёрнулся. На секунду Санджи показалось, что наличие здесь Зоро скорее мираж, воображение и наваждение, чем реальный факт. Но вот, наконец, тот заговорил: — Я больше люблю сашими, поэтому, если ты пытался меня задобрить, то выбор сделал ты паршивый. Санджи ощутил раздражение. Вместе с ним, правда, пришла и волна приятного облегчения; Зоро хотя бы не потерял способность дерзить ему прямо в лицо. Отчего-то это успокаивало. — Больше всего на свете я ненавижу, когда люди голодают. Санджи отвернулся, подталкивая пакет с едой ближе к Зоро. Да, ему было стыдно, что он не замечал, что всё это время кто-то в его поле зрения оставался голодным. Даже если по собственной воле. Даже если на то были какие-то неочевидные для Санджи причины. Тревога свернулась в животе колючим узлом. — Я не голодал. У меня оставались запасы сакэ. — Алкоголь — это не еда! — За онигири спасибо. А теперь можешь идти спать. Ророноа, казалось, не хотел продолжать спорить. А это уже пугало. Зуд усилился. Под рёбрами неприятно щекотало. — Нет. — Санджи покачал головой, — Пока ты не скажешь мне, почему не приходишь на камбуз, как все остальные, я не уйду. К тебе что, должно быть особенное отношение? Я могу, конечно, выделять по десять минут в день для того, чтобы сюда подняться, но тебе не кажется это сущим бредом? — А тебе не кажется сущим бредом встречаться с женщиной, которая тебя не любит и не подпускает тебя к себе на метр? Эти слова были сказаны вовсе негромко, но они оглушали. Дыхание спёрло сильно, мышцы свело, будто Зоро встал и опрокинул на Санджи ведро ледяной воды. Санджи мог поклясться, что ощутил холод, который между ними пробежал впервые за всё время их путешествия. Впервые слова Зоро действительно были сказаны ради того, чтобы ранить. И Санджи всё так же, как последний глупец, не видел ни одной здравой причины подобного поведения. Остались только самые абсурдные, обидные, невозможные причины. Причины, о которых страшно было подумать. Которые бегали зудом у него под кожей самыми дерзкими опасениями. И Санджи решил их озвучить. — Ох, Зоро, ради всего святого, не веди себя так, будто ревнуешь. Санджи развернулся, резко, ставя точку в этом нелепом неловком взаимодействии. Подошвой ботинок он зацепил верёвки, нащупал точку опоры, резво спускаясь с Вороньего Гнезда, стараясь поскорее скрыться в темноте, убегая дальше и дальше, ведь он не хотел слышать… — Может и ревную, и что с того?.. Не хотел слышать ответ, что унёс попутный ветер. Ответ, что оборвал что-то внутри него, взрываясь тысячью ярких искр, словно фейерверк. И этот взрыв на мгновение перебил зуд. Но только на мгновение.***
— Я так больше не могу! Нами топнула ногой. Глухой звук отдался эхом в ночи. Робин стояла, прислонившись спиной к внешней стене каюты. Её взгляд был устремлён к горизонту, а не на собеседницу. Атмосфера между девушками нависла крайне гнетущая. — Разве уж ухаживания нашего Повара так плохи? — Дело не в ухаживаниях, Робин! Нами была на взводе. Она сложила руки на груди, припадая к стене рядом с подругой. Было холодно. Нами куталась в мягкую вязаную накидку, про себя удивляясь, какой же всё-таки колкий и неприятный дул ветер. Это была худшая ночь для подобных разговоров, но их корабль неумолимо быстро приближался к суше, а значит, стоило обсудить навалившийся скоп проблем до того, как они скинут якорь в гавани. Ведь они не умели не наживать себе приключений на большой земле. — Весь этот план — отстой. Санджи только сегодня спросил меня о том, как долго Зоро торчит наверху. Робин, прошло две недели! Да ему абсолютно всё равно! — Две недели — это мало для осознания того, от чего Мечник и Повар бегают столько времени. Нами закатила глаза. Она искренне любила Робин. Как единственную женщину на корабле, помимо неё самой, как близкую подругу, как умного, начитанного человека. Но вот что искренне пугало — так это упорство Робин к осуществлению собственных изощренных планов. — Стоит ли оно того? Зоро забился в Гнездо и голодает. Как бы наши действия не убили его. — Мечник стойкий. Тем более, мы его подкармливаем. — Говоришь о нём, как о собаке. — В любом случае, — Робин улыбнулась, уходя от темы собак и смотря, наконец, в упор на Нами. — Что тебя не устраивает в отношениях с Поваром? Нами тяжело вздохнула. Причины их проблем в отношениях с Санджи было огромное множество. И главная… — Я его не люблю. Я не могу сказать, что его забота мне неприятна, но это просто фальшивые отношения. Санджи ведь неплохой парень. Он искренне старается. Просто не туда он старается. В конце концов, я надеялась, что он поймет свою страсть к должникам-фехтовальщикам быстрее. Да и обманывать его так долго — подлое дело… да, ничего не говори мне, Робин, я же не бессердечна, в конце концов!.. И в тот момент Нами убедилась, что сердце у неё всё-таки есть, потому что оно ушло в пятки. Она подняла глаза. Санджи стоял напротив, на пустой палубе их корабля. Его волосы растрепал ветер, и он выглядел таким жалким, мокрым и совершенно растерянным. В его голубых глазах застыла боль и… разочарование? Скорее не в ней, а в себе. И всё это было очень плохо. Нами подалась вперёд. — Санджи! Ветер сорвал накидку с её узких плеч. Санджи рванул от них, так быстро, как позволяли ему его длинные ноги. Нами подалась вперёд в жалком порыве догнать его, но Робин остановила её одним лишь ловким жестом. — О, боже, Робин, я всё испортила, — Нами ощутила, как ком застревает в горле. Она шумно сглотнула, боясь предположить, сколько услышал Санджи. Любая часть их с Робин без контекста звучало ужасно мерзко. Нами хотелось объяснить, что никто не хотел причинять ему боль. Что она не хотела. — Может, и нет, — сказала Робин, и игривые нотки проскользнули в её голосе. — Может, ты сделала то, что нужно было.***
Зоро не ожидал увидеть Санджи, не ожидал, что тот принесёт ему еды. Не ожидал, что Санджи накричит на него, и вовсе не ожидал, что обвинит в ревности. И что Зоро подтвердит это. Так, будто это было самым легким решением в его жизни. Будто очевиднее факта его ревности только то, что небо голубое. Значит ли это, что Зоро позорно убегал от очевидных выводов все эти недели? Что прятался он не от Санджи и Нами, а от собственных чувств? Его тело по ощущениям обмотали колючей проволокой, и он не мог двигаться и дышать, пока не забрался на самый верх корабля. Пока не отделил себя от команды. Только лучше не стало. Потому что от себя не убежишь. Зоро стало от себя противно — совсем расклеился, распустился, дал слабину из-за такой мелочи. Ему нужно было спуститься и начать решать накопившиеся проблемы. Поговорить с Санджи и Нами начистоту. Но… как? Подойти и в лоб сказать: «Да, тупой повар, ты мне нравишься! Но я желаю тебе счастья в личной жизни, потому что я взрослый человек!». Это звучало тупо. Это от начала и до конца было абсурдно. Зоро сжался в клубок, натягивая плед до самой головы. Он хотел бы просидеть так ещё пару недель, но вдруг услышал знакомый гул верёвок. Кто-то снова поднимался наверх, к Вороньему Гнезду. К нему. В ужаснейшую погоду. Кто это мог быть, кроме… — Санджи! Зоро откинул плед с головы. — Ну-ну, Мистер Мечник, не стоит перекладывать на меня свои фантазии. Длинные чёрные волосы Робин сливались с темнотой неба, когда их подхватывал очередной порыв ветра. Зоро вздрогнул. Сегодня в Вороньем Гнезде было излишне людно. — Что ты здесь делаешь? — у Зоро не было сил притворяться добродушным и гостеприимным. Только не сегодня. — Повар только что был у тебя? — Робин склонила голову. Это был вопрос, словно она не была уверена в правоте своих слов. А Робин редко была в чем-то не уверена. Зоро ухватился за это, увиливая от ответа. — А что?.. — Я видела Повара. Сейчас. Глубокой ночью. Он выглядел… не лучшим образом. Эта фраза давала мизерную долю информации и огромный простор для полёта фантазии. — Ага. И я-то тут причем? — огрызнулся Зоро, продолжая сворачивать плед вокруг себя, словно кокон. — Кажется, ему нужна поддержка. — Я — худший вариант из всех. — Я бы так не сказала. Робин даже не залезла в Воронье Гнездо. Она просто приподнялась над бортиком, смотря в глаза Зоро. Кажется, разговор не предполагался длиннее того времени, какое ей будет комфортно пробыть в такой позе. — Не думаю, что Санджи хочет меня видеть. — А я думаю, что никого кроме вас он и не захочет увидеть. — Робин, черт возьми, что ты от меня хочешь?! Зоро вспылил, не желая, как и Робин, затягивать этот фарс. — Чтобы вы спустились отсюда, Мистер Мечник. И вы с Поваром поговорили уже, наконец. Это мешает не только вам двоим, но и всей Команде. Правда, я бы хотела и дальше наблюдать за тем, как вы полюбовно друг от друга бегаете, но это переходит все границы. Да и вы… вовсе не похожи на человека, который прячется от проблем в алкоголе и мягком пледе. Вы выше этого, и я в вас верю. А ещё, Повар только что узнал, что горячо обожаемая им Мисс Навигатор его совсем не любит. И что его первые серьёзные отношения — фальшивка. Думаю, вы понимаете, какой это удар для него. И что он не хочет её видеть. Так вот. Спуститесь и скажите Санджи, что любите его. Думаю, вы об этом не пожалеете. Зоро лишь открыл рот. Он не нашелся, что ответить, ведь женщина, пожав плечами на прощание, нырнула во тьму. — Да что… да что ты о себе возомнила, Нико Робин?! Когда Зоро выглянул из-за бортика Вороньего Гнезда, след Робин простыл. Верёвки, ведущие к Вороньему Гнезду, были пусты.***
Ророноа Зоро, наконец, ступил на палубу. Она была мокрой из-за морской воды, которую то и дело перебрасывало мелкими каплями через бортиками с очередными резкими порывами. Влажность повисла в воздухе еле различимой дымкой. Только сейчас Зоро понял, что Робин не сказала ему, куда идти. Хотя, впервые в жизни ноги потащили его туда, куда надо, а не в противоположную сторону. Зоро толкнул дверь камбуза. Она ударилась о стену, громко и гулко. Свет здесь не горел. На столе, сгорбившись, сидел Санджи; обычно он никому не позволял подобного поведения, кичась святостью трапезного места. Луффи то и дело получал тумаки, когда пытался с ногами залезть на стол. Своими же ногами Санджи ловко скидывал Капитана вниз, поближе к земле, подальше от еды и гладкой поверхности отполированного стола. Зоро застыл в дверном проёме. Слабый свет залил камбуз, мягко огибая его неестественно длинную тень. Зоро не знал, что сказать. Не знал, как начать. Просто не умел он в такие серьезные разговоры. Да и как вести серьезный разговор с человеком, если язык вашего общения до этого предполагал узкий словарный запас, включающий лишь обзывательства да подколки? Тень его слабо задрожала, когда он сделал шаг вперед. — Я такой чертовски глупый, да? На удивление, Санджи первым подал голос. Зоро не мог рассмотреть выражение его лица в темноте. Не мог отследить взгляд, ведь Санджи потупил голову. Не мог полагаться на жесты, ведь тот не двигался, не дрожал и не махал руками. Зоро, будто слепец, мог ориентироваться только на голос. И этот голос был пронизан нотками абсолютного отчаянья. — Почему я обманывал себя? Сразу же было понятно, что Нами нисколечко не заинтересована во мне. Это ясно как день. Она встречалась со мной из жалости? Может, они с Робин поспорили на что-то? Это часть какой-то игры? Не понимаю, не понимаю, не понимаю. Зоро застыл на месте. Стиснул зубы. Нами, и тут Нами, Рыжая Ведьма, Санджи втиснул её и в их важный разговор. Зоро не хотел думать о ней, говорить о ней, разбирать Нами по кусочкам ради Санджи в разговоре по душам. Это не тот момент. Сейчас момент только для них двоих. — Санджи. Зоро ощутил, как его голос неестественно дрогнул. А его голос никогда не дрожит. — Ого. Ты редко называешь меня по имени. Почти никогда, я бы сказал. Санджи поднял голову. Зоро смог разглядеть его лицо, и, честно говоря, тот выглядел плохо. Словно с Вороньего Гнезда он не спустился, а слетел вниз головой. Губы его были поджаты, превращаясь в тонкую полоску. Под глазами залегли тени усталости. — Я хотел поговорить с тобой о том, что только что произошло между нами в Вороньем Гнезде. Слова слипались на языке, Зоро проговаривал их сквозь незримый барьер. — А… — Санджи словно опомнился, помотал головой. Его волосы, слипшиеся из-за влаги и растрепанные ветром, стали торчать хаотичнее прежнего. — Прости, что не даю тебе выговориться по поводу твоих отношений с Нами… — Вместо этого ты хочешь поговорить о наших отношениях? Санджи допустил упрёк в голосе. Зоро попытался закрыть на это глаза. — Окей! — Санджи всплеснул руками. — Валяй. — По поводу ревности. — Тут нечего обсуждать. Я уже понял, что это была шутка. Ты перегнул, я перегнул, я прощаю… — Я не шутил. В камбузе повисла гробовая тишина. Сквозняк щекотал обнаженную шею Зоро, и он затылком чувствовал необходимость закрыть дверь. Вот только двинуться с места было будто опасно для жизни. Атмосфера висела над ними лезвием запущенной гильотины. Такое напряжение преследовало Зоро только в драках, таких, где вы с противником сражаетесь насмерть. Где каждый шаг стоит живого места на теле. В случае с Санджи даже не было понятно, что стоит на кону. В какую цену ему обойдется этот самый шаг? — Не шутил он, ага. Я что, должен в это поверить?! Голос Санджи сорвался на крик. Он с силой ударил кулаком по столу. Дерево застонало. Гулкий стук на мгновение замял все звуки вокруг. — Да меня вся команда дурит уже вторую неделю! Ради чего, я, по-твоему, должен тебе верить? — Потому что я не Рыжая Ведьма. Ты мне нравишься. Вовсе не фальшиво. Санджи, обескураженный, подтянул ноги к груди. Подошва его туфель упиралась в краешек стола. Эта поза походила на ту, в которой Санджи обнаружил Зоро в Гнезде полчаса назад. Теперь они поменялись местами. — Ты, тупая водоросль, что, сейчас в любви мне признаешься? Зоро сделал шаг вперёд. Аккуратный такой. Несмелый. Очень уж не в его стиле быть таким неуверенным в себе, но с другой стороны… это его первый опыт. В драках проще; он фехтует, сколько себя помнит. Сжимать меч в руках для него естественно. А вот говорить о чувствах — совсем другой уровень взаимодействий, ещё не совсем Зоро обкатанный. Практики мало. — Громко сказано. Хотя, ты же у нас Эротичный Повар. Романтика на втором месте после готовки? Тогда да, громкие слова тебе подходят. Признаюсь в любви. — Я тебе не верю. Зоро выругался. Санджи был упрям. Словно баран, упирающий резные рога в новые ворота. — И что я должен сделать, чтобы ты мне на слова-то поверил! — даже Зоро начал потихоньку закипать, искренне теряясь в догадках, что от него сейчас хотят. — Ну, без понятия даже! Докажи. Ты ж такой у нас такой смельчак! Такой весь в белом пальто стоишь. Не врешь, не издеваешься. Да меня в жизни никто не полюбит… Зоро преодолел расстояние между ними в одно мгновение. Камбуз вмиг стал меньше, свернулся до привычных размеров коробки. Зоро схватил Санджи за грудки, потянул на себя плотную ткань пиджака. Ведь он не нашёл лучшего способа заткнуть мерзавца, кроме как поцеловать его. Губы у Санджи были влажные. Влажные и на удивление мягкие. Зоро впился в них, грубовато, не сдерживая злости, но вовремя понял, что стоит притормозить; между дракой и признанием в любви случайно стёрлись границы. И это было до ужаса в их стиле.***
— Хватит строить их себя жертву, смотреть тошно, — прорычал Зоро, почти не отрываясь от губ Санджи. — Никто тебя в жизни не полюбит… а я что — никто?! Нашел, что сказануть! Тебя эти две недели Нами по голове била? А может, мне стоит ударить в другом направлении, чтобы мозги на место встали, а? Санджи перевёл дыхание. Его лицо пылало. Жар со щек почти мгновенно перекинулся на уши и плечи. Он никогда не думал, что ругань может быть настолько сексуальной. От этой мысли стало ещё жарче и страннее. За две недели Нами лишь чмокнула его в краешек губ. Это было нежно, почти невесомо, очень сухо. И это всё равно радовало его, до бесконечности, до глубины души. Но то, что произошло сейчас, нельзя было ставить ни в какое сравнение с тем без шуток детским опытом. — Санджи? Санджи, приём? Ты живой вообще? Санджи не верил, что его могут полюбить. Но разве люди, которые не любят, целуются так страстно и отчаянно? — Не знаю… — Мне повторить что ли?! Зоро был непреклонен. Зоро никогда не отступал. Зоро вновь поцеловал его, с тем же рвением, что и мгновение назад, не теряя упорства. Поцелуй был жадным и грубым. Зоро целовался так же, как и дрался. Санджи ощутил это в тот момент, когда их губы соприкоснулись, когда игриво Ророноа укусил его, провёл языком по коже и прижал руками к себе покрепче. Санджи закинул ногу на поясницу Зоро, скорее неосознанно, потому что ощутил резкий недостаток опоры. Стол ненавязчиво скрипнул под ними, царапая ножками палубу. Зоро резко отстранился. Дышал он тяжело. Его дыхание было горячим. — Что… Что это было? Санджи прикрыл рот рукой, будто прося пощады. Паузы, секунды на отдых. Всё происходящее было где-то за пределами его понимания и ему, откровенно говоря, нужна была фора. Зоро буднично пожал плечами. — Доказательство любви?.. — Это звучало ужасно. Никогда больше так не говори. Санджи медленно отстранился, но отстранятся, по сути, было некуда. Он упёрся поясницей в стол, опускаясь на лопатки. Сердце бешено колотилось. Ему почудилось — оно вот-вот выломает клетку из рёбер и выпрыгнет из груди. Зоро склонился над ним. Это не прибавило спокойствия. — Всё ещё не верится? — Зоро настаивал на своём. Его серые глаза блестели в темноте. — Я притворюсь, что это всё сон, окей? — Санджи окончательно рухнул на стол, закрывая лицо руками. — Почему это? — Меня целует грёбанный Ророноа Зоро после того, как я узнал, что женщина, с которой я в отношениях, нисколечко меня не любит! — Ох. Бедняга. Мне тебя так жаль. Вся эта фраза сквозила сарказмом. Санджи хотел было съязвить в ответ, но… Руки у Зоро были невыносимо горячими. Будто раскалённая лава. Будто воск, только-только сорвавшийся с подожжённой свечи. И эти руки бесцеремонно скользнули куда-то под его одежду. Санджи вскрикнул, больше от неожиданности. — Что ты творишь?! У Нами были на удивление мягкие руки, будто она ни дня в жизни не работала, хотя это было не так. Кожа на руках Зоро — наждачка, буквально закалённая железом, постоянными тренировками и борьбой за жизнь. Сравнивать их двоих было невозможно. Да и не очень-то и нужно. — Пытаюсь доказать тебе, идиот, что это не сон. Рубашка у Санджи в один миг оказалась задрана. Светлая ткань смялась на груди, пока он, лёжа на спине, пытался сопротивляться. — Зоро! Нет, погоди… а-ах. Зоро?..***
Зоро постепенно терял контроль. Поначалу ему казалось, что дразнить Санджи — забавно. Его реакция на провокации всегда доставляла Зоро какое-то странное удовольствие, граничащее с безумием. Он сходил с ума, зная, что ещё пара фраз, и они сцепятся в драке. Он знал, что это будет лучшей частью его дня, после тренировки и плотного обеда. Он всегда знал, что делает, и всегда знал, где нужно остановиться. А что он творит сейчас? Зачем он задрал Санджи рубашку? Зачем блуждал руками по плоскому животу, очерчивал выпирающие рёбра, скользил по бокам, забирался пальцами к спине, к пояснице, к пряжке чужого ремня… — Зоро? Голос Санджи отрезвлял так же сильно, как и его руки, тонкие, но цепкие и невообразимо сильные. Точнее, с силой впивающиеся в плечи Зоро, в попытке его остановить. — Ох. Чёрт. Прости… Зоро взглянул вниз. Его пальцы застыли в опасной близости к ширинке Санджи. Вся эта ситуация была абсурдной. Неужели две недели затворничества в Вороньем Гнезде могли привести его к этому? Всё это время всего, чего он хотел — это разложить Санджи на столе, пригвоздить его туда своим весом, облапать и зацеловать? Сущий бред. Но тем не менее… — Зоро!.. Зоро отвёл взгляд от ширинки классических брюк. Кожа Санджи — белое пятно в тёмной ночи. Из-за слабого света он кажется ещё более бледным и тонким, почти неосязаемым и невесомым. Зоро теряется в чужих изгибах снова. Зоро смотрит в голубые глаза и тонет. Ему недостаёт воздуха. Ему недостаёт самообладания. Он уже не может выплыть. Сколько он за последнее время выпил алкоголя?.. — Санджи? Санджи, прости. Я перегну… Он виновато опустил взгляд. На ширинку классических брюк. И кое-что понял. Он усмехнулся. Тихо и неуверенно, будто не веря своим глазам. Будто не зная, мерещатся ли ему странные образы в темноте камбуза. Может, это всё диета из сакэ, или всё-таки… Зоро грубо рванул штаны Санджи на себя, хватаясь за ремень двумя руками. Санджи громко выругался, лягнул его ногой, и… — У тебя встал. Санджи замер. Застыл, впившись руками в край стола. Кажется, он даже не дышал. — Нет, ты не посмеешь… — Я думал, у тебя стоит только на женщин. А ты оказывается Повар с двойными предпочтениями… — Заткнись! Мне не нравятся мужчины. Санджи прикрыл лицо рукой, пытаясь скрыть смущение. Но его было видно. Зоро теперь всё было видно. — Мне… не нравятся мужчины, — тихо продолжил Санджи, стараясь оправдаться. — Они ужасны. Грубые, гадкие и невоспитанные. Женщины всегда лучше. Они приятно пахнут. Они мягкие. Они нежные. Они… богини, окей? Мне никогда не нравились мужчины, Зоро. Может… может, ты просто исключение. Одно единственное, жалкое, грубое, гадкое, невоспитанное исключение. Зоро ощутил, как и его лицо постепенно заливает румянец. Сердце пропустило удар и замерло в ожидании продолжения чужого монолога. — А ещё… — Санджи судорожно вздохнул. — У тебя чертовски горячие руки. Зоро засмеялся. Он опустился, давясь смехом, на грудь Санджи. Тот дёрнулся, бормоча что-то про то, что «волосы колючие» и что ему щекотно, но Зоро было всё равно. Он обнял Паршивого Повара и поцеловал его в шею. Пререкания на мгновение прервались, перетекая в тихий, почти нежный стон. И Зоро ухватился за этот шанс.***
Санджи признавал в себе самые противные черты. Например, он признавал, что он извращенец. Потому что иногда он фантазировал о сексе. Секс на кухне — мечта, граничащая со здравым смыслом. Кухня — святое место, обитель, которую нельзя осквернять. Секс — нечто заведомо непристойное. Вроде как, эти вещи не должны сочетаться, но концепция его манила и дразнила, так что да, он думал о сексе на кухне. Просто он не думал, что это случится именно так. — Зоро! З-Зоро, чёрт! М-м… Притормози!.. Стол под ними скрипел, царапая ножками половицы. Если бы у Санджи в голове могла бы задержаться хоть одна мысль кроме «как же хорошо боже мой мне нужно ещё», он бы явно переживал, что стол просто развалится под ними. Но тот держался, чего нельзя было сказать о самом Санджи. — Хах. Нет, даже не проси… Зоро крепко сжимал его бедро, впивался ногтями в кожу, словно специально силясь оставить побольше следов. Санджи закинул ногу ему на плечо. Второй обхватил поясницу. Так будто бы было удобнее всего, но в этой позе были свои минусы — Зоро мог достать куда угодно своими загребущими ручонками. Санджи стиснул зубами рубашку, стараясь заглушить стоны. Зоро отвесил ему шлепок, сводящий все усилия Санджи быть потише на нет. Хотя, если кто-то на этом корабле не спал, то наверняка эти люди уже знали, что Зоро с Санджи окончательно уладили свои разногласия. Никакой интимности, уединения и спокойствия — на Гоинг Мэри не хватало места для такого рода вещей. Их команда — кладезь проблем. Все как на подбор даже не слышали о личных границах. Особенно о них не слышал Ророноа Зоро, запустивший свои руки под рубашку Санджи при первой же возможности. Всё произошло слишком быстро. Ласки как-то сами собой перетекли в яркий, почти грубый секс. Как пререкания на ровной почве перерастают в настоящую драку. И это было очень в их стиле. Зоро двигался быстро. Толчки, рвано-хаотичные, сводили Санджи с ума. Он цеплялся руками за край стола, царапая его поверхность ногтями. Он выгибался дугой, чувствуя, как по его телу вновь и вновь бегают судороги, пробивая мышцы мелкими разрядами электричества. Он тянулся к Зоро, а тот тянулся к нему, опускался, целовал и обнимал, не прекращая двигаться внутри. Их обнаженная кожа соприкасается со шлепками. Их стоны сливаются. Их дыхание сбивается. Они не могут подстроить движения друг под друга и в этом неразборчивом темпе они оба кончают, теряя последние остатки жалкого самообладания. Санджи откидывается спиной на стол, ударяясь лопатками. Горячие руки Ророноа Зоро окончательно прогнали из-под кожи невыносимый зуд. Ему никогда не нравились мужчины. Но Зоро был тем ещё исключением.***
— У меня сперма на рубашке. — В следующий раз я трахну тебя голым. Санджи находит в себе силы для точечного удара ногой. Зоро неловко блокирует рукой этот удар. — Мне нужно в душ. Санджи мнётся. Лежит на спине, на столе, смотрит в потолок. Зоро вздыхает, притягивая его к себе. — Пойдем в душ. — Вдвоём?.. — Да, а что? — Да кем ты себя возомнил?! — Твоим новым парнем, возможно. Санджи краснеет. Но на сопротивление у него просто нет никаких сил.***
Спасение — тёплая вода. Зоро проводит по ней рукой; водная гладь расходится, мелкие волны ударяются о бортики ванной. На улице всё ещё стояла самая неблагоприятная погода. Пока они добирались от камбуза до ванной, разгорячённые и потные, ветер успел пробрать их до самых костей. — Можешь залезать. Санджи стоит напротив зеркала, сминая в руках испачканную рубашку. На его голые плечи небрежно накинут пиджак. Зоро допустил мысль, что это безумно сексуально. Но кое-что не дало ему предаться сладким наблюдениям. У Санджи на лице отражалось смятение, которое вроде как не присуще людям, что только что испытали оргазм. Зоро отпрянул от ванной. — Хей, ты в порядке? Санджи вздохнул. И этот вздох не сулил ничего хорошего. — Я не уверен. Он опёрся руками о раковину, притупив голову. Зоро подошёл ближе. — У тебя что-то болит?.. Прости, если перегнул… — Не в этом дело, — Санджи перебил его, отвернув голову, видимо не желая показывать выражение своего лица. — И в чём же тогда? Зоро почувствовал, как тревожность сворачивается где-то на дне его живота. Ну, не могло же всё быть настолько хорошо и просто, верно? Сейчас Санджи скажет, что всё это — большая ошибка. И им стоит забыть о том, что только что произошло. Да-да, ему это не нужно, и мужчины всё ещё не в его вкусе. Вот, Санджи вздрагивает, а значит, сейчас он укажет на дверь и попросит Зоро уйти и стереть из памяти… — Я ведь не расстался с Нами. Наши отношения ещё в силе? Это ведь значит, что я изменял ей? Получается, я — отвратительный человек, Зоро! Зоро не поверил своим ушам. Что этот придурок только что сказал? Что? — О, боже. Ты ведь сейчас несерьёзно? — Зоро! Я не шучу! — Санджи развернулся к нему. И, судя по лицу, он действительно был серьёзен. Брови сведены на переносице, губы сжаты в тонкую полоску. О, да, Санджи был на взводе. — Ты сказал, что хочешь быть моим новым парнем, и я думал об этом, но ты же не можешь. Ведь я, вроде как, встречаюсь с Нами, да? Тупое ты существо, тебе что, на пальцах объяснить? — Санджи. — Что?! Зоро подошёл к нему вплотную. Взглянул в голубые глаза, полные сомнений и страхов. Наклонился и прошептал: — У тебя были фальшивые отношения. Если они фальшивые, то тебе не нужен разрыв. Это ведь… изначально не имело никакого веса. — А. Зоро резко хватает Санджи за талию, приподнимая его над землёй, отмечая, насколько он лёгкий. Тот сопротивляется, вскрикивая от неожиданности, хватаясь руками за воздух. — Что ты творишь?! Зоро тащит Санджи к ванной, борясь с сопротивлением, криками и пинками. Он не собирается отвечать вопросы. Вода выплескивается за бортики, заливая деревянный пол. Зоро усмехается, наслаждаясь полнотой превосходства своего мелкого хулиганства. Санджи лежит поперёк ванной. Его ноги нелепо переваливаются через бортики. Плотный пиджак смялся и промок насквозь, прилипая к коже. Санджи шокирован, его глаза распахнуты, рот приоткрыт. Полная капитуляция дурных мыслей из дурной головы. — Какого дьявола?! Я тебя прикончу. Клянусь. Я тебя убью! Санджи подло пользуется заминкой. Ророноа слишком уж залюбовался представленной пред ним картинкой. Руки с силой дёргают его вперёд. Он не может удерживать равновесие. Он и не хочет его удерживать. Зоро падает в ванную, вода вновь выплескивается на пол, оставляя ванную полупустой и крайне жалкой на вид. На мгновение ругать, плеск и возня прекращается. — Зоро?.. Зоро приподнимается над Санджи на руках. И вновь пропадает, отключается от лишнего шума, поглощенный прекрасным видом, что раскинулся под ним. Пиджак у Санджи совсем уж сбился — теперь он покоился нелепыми складками где-то внизу, обнажая плечи, ключицы, грудь, живот. Влажная ткань штанов облепила каждый изгиб бёдер. — Ты опять пожираешь меня взглядом. Лицо Санджи залилось краской. Даже кончики его ушей, торчащие из-за светлых волос, теперь были ярко-красными. — Прости. Ты просто… такой красивый. Санджи нервно засмеялся, ерзая на дне ванной. Кажется, ему было неловко от комплиментов. Зоро склонился над ним. Заключил его пылающее от смущения лицо в свои руки. И поцеловал. И поцелуй этот был невыносимо хорош, потому что Санджи без сопротивления ему ответил. — Мне кажется, тебе нужно избавиться от мокрой одежды, — выдохнул Зоро прямо в губы Санджи. — Тебе тоже стоило бы, идиот, — парировал Санджи. Только сейчас до Зоро дошло, что на камбузе они занимались сексом в одежде. Он даже не стягивал с Санджи брюки до конца — они весь процесс болтались у него в районе коленок. А значит, уровень неловкости резко повышался. Но сворачивать назад поздно — их одежда до нитки промокла. Санджи возится внизу, стягивая пиджак. Он грубо перекидывает предмет одежды за пределы ванной, и тот с характерным влажным шлепком падает на пол. Парень морщится, будто этот звук — самый противный на свете. Туфли он снимает без особого участия собственных рук, даже не расшнуровывая слабые узелки; они с грохотом падают, и впервые Зоро задумывается, насколько тяжелую обувь носит Санджи. Брюки — более сложная задача. Они облегающие, плотные, Санджи тянет их вниз, и Зоро с упоением наблюдает, как медленно, словно нехотя, они открывают светлые участки кожи. Зоро проводил рукой по мокрому бедру Санджи. Тот издаёт странный смущенный звук, но недовольство в нем не ощущается. Вдруг Санджи дергает Зоро за футболку. — Ты. Раздевайся тоже. Почему я один… Зоро выдыхает. Поведение парня даёт ему слабую надежду, что, возможно, Санджи тоже хочет увидеть его голым. Вдруг внутри него всё так же нетерпеливо трепещет от ожидания? Зоро более ловко и быстро избавляется от одежды. Сложности составляют только высокие ботинки. Он дергает за нити шнурков, чертыхается, почти валится с ног, а Санджи смеется, искренне и нежно. И этот смех — лучшее из того, что Ророноа доводилось слышать.***
Бортики ванной прохладные и скользкие. Зоро цепляется за них, упираясь руками в темнеющий металл. Ему тяжело держаться, он боится, что вновь сорвется, ведь у него, оказывается, чертовски мало самообладания, если дело касается Санджи. Санджи запрокинул голову назад, через край ванной. Его шея открыта, и Зоро пользуется этим, целуя выставленную напоказ кожу. Кадык парня дрожит, когда он стонет, вздыхает и бормочет неразборчиво имя Ророноа. Зоро двигается специально медленно; хотя в той позе, что они сейчас, особо разогнаться и не выйдет. Зоро мог бы ускориться, но он беспокоится, что Санджи отобьет всю спину о старую ванную, если движения хоть на каплю станут более хаотичными и грубыми. Санджи безумно узкий и горячий. Ророноа позволяет себе наслаждаться этим, оттягивать удовольствие, изучать обнаженное тело под ним с истинным упоением. Он отрывает руку от ванной, скользит ей по напряженному животу, по ногам, что крепко сжимают его поясницу, по члену, твердому и влажному. Воды на дне ванной почти не осталось. Вся она — на полу, вместе с их одеждой и обувью. — Хэй… ты можешь быть побыстрее?.. Ророноа вздрагивает. Наклоняется к Санджи, стараясь притянуть его лицо к себе, поцеловать. Ему стыдно за то, как он был с ним груб в первый раз, сейчас хотелось быть спокойнее, нежнее и мягче, но кто он такой, чтобы спорить с… Стук в дверь разрывает незримый приятный вакуум, в котором они оба пребывают. Да, они в этом мире не одни. Зоро испуганно отстраняется, на секунду забывая — дверь закрыта, да и даже если бы кто-то зашёл, убежать без одежды из маленькой ванной далеко и неподозрительно не получится. — Санджи? Ты здесь? Санджи закрывает рот руками. На его лице — настоящая паника. Их обоих застали врасплох, но хуже приходится всё равно ему, потому что… — Санджи, я знаю, что ты здесь, я слышала возню и плеск воды! — Нами топает ногой где-то там, снаружи. Её тень, ползущая из-под дверной щели, дрожит. — Не игнорируй меня. Нам нужно поговорить. Девушка театрально громко вздыхает. Санджи сжимает ногами Зоро в немой мольбе «Не двигайся!». Ведь он всё ещё внутри. — Я хотела извиниться. Знаю, извинений недостаточно, но я могу всё объяснить! Это ведь не со зла. Зоро хмурится. Недовольство подкатывает к горлу, застревает ругательствами поперёк связок. Но он держится. Ему интересно, как будет оправдываться Рыжая Ведьма. — Я начала эти отношения без злого умысла, и я не хотела над тобой издеваться, или разбивать сердце. То, что ты услышал — правда. Да, я тебя не люблю. В романтическом смысле. Как друга, как часть команды, Санджи, ты мне важен, очень важен. Я не могу с тобой встречаться так, как хотелось бы тебе, я понимаю. И не могу дать тебе всего, чего ты заслуживаешь. Это ведь не отношения вовсе, без близости и честности, верно? Я хотела, чтобы ты был счастлив, я думала, что когда ты начнешь со мной встречаться, ты кое-что осознаешь… — О, Ведьма, думаю, он уже всё осознал, — достаточно громко заявил Зоро, перебивая чувственный девичий монолог ни о чём. — Зоро?.. — Нами звучала более чем шокировано. — Зоро! — крикнул Санджи, протягивая вперёд руки в надежде заткнуть ошалевшего партнёра. — Нет, правда, давайте вы перенесёте свои сопливые разговоры о чувствах на утро?! Сейчас не время, — огрызнулся Зоро, утверждая свою устоявшуюся позицию грубым толчком бёдер. Санджи сдавленно застонал. Нами притихла за дверью. Вся эта ситуация — из ряда вон. Зоро знал, что Санджи его прикончит. Но это того стоило. — А. Оу. — Нами кое-что для себя осознала, и в её голосе это было слышно. — Ага. Я поняла. Я… оставлю вас, пожалуй. — Доброй ночи! — Зоро крикнул ей вслед, стараясь перекричать стремительно удаляющийся стук её каблуков. — З-Зоро, ты — извращенец! — Санджи нашел в себе силы ругаться, — Что ты творишь! Что обо мне подумает Милая На… — То самое и подумает, ЭроПовар, — Зоро склонился над ним, давя единственным, на данный момент, своим преимуществом — положением в позе. — Что ваши с ней фальшивые отношения официально аннулируются. Вопросы? Грубый толчок. Санджи стонет, сползая по влажной стенке. Зоро придерживает его одной рукой, празднуя очередную победу. — Ну, вот и хорошо. Ророноа целует Санджи в лоб. Мягкие волосы щекочут его лицо и губы. Санджи расслабляется, когда Зоро вновь наверстывает упущенный темп. Мягко и плавно. Наконец, их тела полностью подстраиваются друг под друга. Они не спешат, их не накрывает страсть и адреналин, как на камбузе, они могут этим насладиться, раствориться, отдаться течению. Санджи тянет руки вперед. Зоро понимает, что обниматься в таком положении не получится, потому, подхватив Санджи за поясницу, приподнимает его, перетягивает. Теперь Зоро упирается спиной в остывшую стенку ванной, позволяя Санджи принять на его бёдрах более удобное, взаимно приятное положение. Он начинает двигаться, сначала неуверенно, невпопад. Зоро наслаждается приглушенными стонами, наслаждается инициативой и наслаждается видом. Ему не хочется шлепать, кусать и царапать. Хочется гладить, очерчивать изгибы, поддерживать. Ноги Санджи напрягаются, когда он поднимается и опускается. Зоро сжимает их, надеясь прочувствовать перекатывающиеся под кожей мышцы. Санджи ускоряется. Санджи сжимает его плечи. Санджи сжимает его изнутри. Его волосы растрепаны, он тяжело дышит, он громко стонет. Глаза прикрыты, щеки, нос и уши — красные, будто раскрашены. Зоро не сдерживается, когда узел внизу живота становится невыносимо болезненным, позволяя себе несколько финальных, грубых толчков, перед тем, как кончить. Санджи вздрагивает, запрокидывает голову, выгибается струной. Зоро подхватывает его, боясь, что тот упадёт, перенимая дрожь тела, слушая последний, протяжный стон. Когда Санджи окончательно успокаивается, а судороги перестают сотрясать его, он, обмякший в руках Зоро, выдыхает ему на ухо: — Вот теперь можно принять душ…***
В самом деле, это было самое неловкое утро на корабле. Если бы команда Соломенных Шляп вела бы рейтинг, они бы поставили это утро на первое место. На второе — то, когда Нами объявила, что встречается с Санджи. Почетным третьим местом можно было наградить любое утро, когда их Капитана посещала очередная гениальная мысль о планах их будущих приключений. Санджи — весь красный, от кончика вздернутого носа до самых плеч. Он теребит ворот своей рубашки, так, будто это может спасти от самого странного, вымученного и смущающего разговора в его жизни. Он сидит на краешке шезлонга, не допуская и мысли о расслаблении. Лицо Нами — ярче её волос. По шкале стыда она не отстает от Повара. Она прикусывает губу крайне нервно. Избежать разоблачения не выйдет. Они сидят в схожих закрытых позах, сжав колени вместе и сложив руки на груди, на противоположных шезлонгах. Только она накручивала прядь волос, а не воротник, но разница казалась незначительной. — Значит, вы изначально всё спланировали?! — Прости, это была не моя идея! — Нами ткнула в сторону. Нико Робин улыбнулась. Солнце нагревало палубу, играя в листьях мандариновых деревьев, отбрасывая пятнистые мазки-тени вниз, сквозь крону. От вчерашней непогоды не осталось и следа. — Я признаю, я была зачинщицей, — Робин пожала плечами, не отрицая своих преступлений перед моралью. — Это переходит все границы! — вспылил Санджи. — Вы серьезно? Заставили Нами встречаться со мной, чтобы я потом сошёлся с Зоро? По-вашему, в этом есть логика? — Но ведь мы добились результата. С этим было чертовски сложно спорить. Санджи обреченно вздохнул. Зоро стоял рядом с ним, сжимая его плечо в немой поддержке. — Не думаю, что вы смогли бы так быстро прийти к осознанию своих чувств, если бы не мы с Мисс Навигатором, — Нико похлопала Нами по спине. — Конечно, мы вовсе не ожидали, что Зоро забьется в Гнездо, а Санджи услышит о фальшивости отношений раньше положенного. Но, всё ведь хорошо закончилось. — Усопп, ты знал, — Санджи перевёл взгляд на друга. — Боже, ты точно знал. Усопп сидел, скрестив ноги, между ними всеми. Он разложил на палубе свои новенькие снаряды для рогатки, буднично оглядывая их, притворяясь, словно вовсе не вовлечён в драмы и сплетни сокомандников. — Ха, я держал эту тайну глубоко в себе! И отлично справился. — По тебе всё было видно, — хмыкнул Санджи. — Ты спотыкался об воздух и избегал меня все эти недели. — Ага, — вторил Зоро. — Верно подмечено, — кивнула Робин. — Ты бы вообще ничего не знал, если бы не подслушивал, — Нами пригрозила Усоппу кулаком. — Усопп, если бы Санджи из-за тебя обо всем догадался… — Но не догадался же! — взвизгнул Усопп. Все в обоюдно пренебрежительном жесте махнули на канонира рукой. Тот пораженчески повесил голову. — Значит, не знают только Луффи и Чоппер? — Санджи прикрыл лицо руками. — Боже, как вы им-то это объясните?.. — Объясните что? Луффи по-ребячески перегнулся через бортик корабля. Его шляпа висит набекрень, сминая темные волосы. Глаза блестят нездоровым любопытством. Он улыбается с прищуром. Вся команда вздрагивает, теряясь во всем том, что стоит или не стоит говорить впечатлительному Капитану. — Луффи, нам нужно поговорить о нас с Санджи, — неуверенно начала было Нами, но тот её перебил: — О ваших отношениях что ли? — Луффи поправил шляпу, хотя лучше от этого она на нем не села, — А, так ты уже всё знаешь?! — Что знаю?.. — Нами нахмурилась, не понимая, к чему ведёт Капитан. — О том, что Санджи с Зоро вчера ночью на камбузе… Нежно розовые лепестки осыпали палубу. Руки, выросшие из деревянных перил, заткнули Луффи рот. Он попытался освободиться, но не смог, оторвал руки от бортиков, и, потеряв опору… свалился на нижнюю палубу с характерным грохотом. Санджи застонал от отчаянья, роняя голову в ладони, понимая, что хуже точно некуда. Зоро нервно выругался, ведь он, всё-таки, не железный, ему тоже неловко, он краснеет от воспоминаний. Он краснеет от мыслей, что Луффи их видел и слышал. Нами вдруг взрывается смехом. Она сгибается, даже не стараясь сдержаться, и смех сотрясает её тело. Робин тоже хихикает. Более сдержанно поначалу, но потом её смех становится более открытым и ярким. Санджи с Зоро переглядываются. Неловкость уходит на нет, и они сцепляют руки, свободно посмеиваясь. Над собой, над прозорливым Капитаном, над всей этой ситуацией, и над тем, что на Гоинг Мэри не хватало уединения и спокойствия, ведь их команда — кладезь проблем. И все как на подбор даже не слышали о личных границах.
