(Не)лучшая студентка

Успехи госпожи Йылдыз в учёбе были восхитительны ровно до последнего семестра, она уже даже была полностью уверена в получении красного аттестата, особенно выделяющим её имя среди других ландшафтных дизайнеров, однако все её планы благополучно обвалились в начале марта, когда были оглашены оценки их практических работ. — Он сказал, что поставит мне удовлетворительно за мою последнюю практическую работу, — шатенка буквально упивалась слезами, с силой сжимая бледными тресущимися пальцами ткань разноцветного пледа, — я так долго её делала, так старалась, а в итоге у меня шестьдесят баллов… — девчонка громко всхлипнула, от отчаяния сжимая свои заметно опухшие веки, — а самое… самое обидное… Шахин он поставил отлично. у у неё девяносто баллов… по его словам, её работа в разы слабее, но моя ему нравится меньше. Айфер грустно вздохнула, утешающе поглаживая по голове свою племянницу. Она прекрасно знала, как кареглазая старалась получить этот красный аттестат, прекрасно видела, как её девочка не спала ночами, готовясь к парам. Эда Йылдыз была лучшей на курсе и, кажется, лучшей в истории университета, но документ, гласящий об отличном завершении материала высшего учебного заведения, ей больше не светил, ибо с даже одним «удовлетворительно» его не выдавали. — Дорогая, — аккуратно начала женщина, — возможно, твой господин Серкан ещё передумает, ваши результаты же даже пока не в каких официальных бумагах не отображаются. Йылдыз с трудом сдержала нецензурный комментарий при упоминании имени этого мужчины, который буквально подорвал всю её спокойную жизнь. Видите ли вы, известному архитектуру понадобился в штат ещё один ландшафтный дизайнер, поэтому, будучи главным спонсором одного из турецких университетов архитектуры и ландшафтного дизайна, он решил выбрать понравившегося ему студента на эту роль, но увидеть будущего профессионала можно только в работе, по причине чего молодой человек забрал последний семестр себе, даже проявив желание преподавать весной выпускникам, хотя, разумеется, никакого педагогического образования Болат не имел, однако администрация университета об этом даже и не заикнулась, с особой честью предоставив Серкану студентов. — Вряд ли, — устало проводя ладошкой по затёртой щеке, сверкающей ярко алым, горько пробормотала кареглазая, — он меня ненавидит, не знаю почему, но… это очевидно, — глубокий вдох, тяжёлый выдох, — этот заносчивый архитектор, решивший, что в ландшафтном дизайне он что-то понимает, буквально заваливает меня, он даже не скрывает того, что даёт мне самые сложные задания… порой мне кажется, что он хочет, чтобы меня отчислили без аттестата. Шатенка беспомощно прохныкала, впиваясь острыми ноготками в кожу своих ладоней. Ей было так больно и обидно морально, что она невольно наносила себе физический вред, искренне надеясь, что это сможет унять душевные раны. — Тише-тише, милая, — Айфер осторожно прикоснулась к девичьей ладошки и распрямила ту, дабы Йылдыз в порыве истерики не искалечила кожу собственной кисти до крови, — попробуй завтра с ним всё спокойно обсудить, хорошо? Я думаю, если ты вежливо объяснишь ему ситуацию, то он поймёт, а пока, — чмокнув рыдающую девочку в висок, госпожа Айфер выпрямила корпус, встав с края дивана, — давай мы с тобой попьём липового чая, дорогая, тебе нужно успокоиться.

***

Сегодня в университет Эда собиралась с несвойственным ей нежеланием и сильной усталостью, ведь ночью ей толком не удалось поспать, ибо после того, как тётя уложила её в постель в районе двух часов ночи и, пожелав девушки сладких снов, покинула девичью спальню, Йылдыз тихонько проплакала в подушку аж до самого рассвета, потому что смириться с такой жестокой несправедливостью ей никак не удавалось. Утром на столе её ждал вкусный завтрак, однако аппетита у Йылдыз не было совсем, поэтому она решила, что съест еду на обед, благо Айфер уже ушла на работу и не могла проследить за питанием своей племянницы. Одежду шатенка сегодня толком не выбирала, отдав предпочтение чёрным джинсам и того же цвета худи, в котором, как казалось девчонке, можно было хоть как-то спрятаться от этого мира. Кроме того, макияжа на её лице не было, просто потому что на создание его банально не хватало сил. Распустив волосы так, чтобы они закрывали большую часть её, видно, отёкшего от сильной истерики лица, Йылдыз медленно сложила необходимые тетрадки в свою сумку, взяла ключи от автомобиля, а затем в абсолютной тишине поехала в этот дурацкий университет. Подруги, к её счастью, вопросов никаких задавать ей не стали, лишь заключили шатенку в крепкие объятия, осторожно поглаживая ту по спине. В целом, они знали, что Болат был крайне придирчив к ней, а после вчерашней прокатившейся по всему университету новости о том, что у главной отличницы шестьдесят баллов за практическую работу, они ожидали того, что Йылдыз сегодня даже не появится в университете, однако она, несмотря на их предположения, пришла. Теперь их главной задачей на день было не допустить того, чтобы Эда уходила сильно глубоко в себя, а главное это, чтобы она не плакала, поэтому девочки: Фифи, Мело, Джерен старались сразу же после конца каждой своей пары подходить к аудитории, из которой должна была выходить кареглазая. Касаемо пар шатенки, то все педагоги вошли в её положение, на удивление, даже самая строгая преподавательница, которая частенько любила спрашивать Йылдыз, не стала трогать измученную девчонку, позволив той просто молча писать конспект. Однако положение Эды это особо не улучшало, ибо эти три пары то прошли, но оставалась последняя — четвёртая, где ей нужно будет увидеть самого ненавистного ей человека. Получив от подруг тёплые объятия и ободряющие слова, шатенка с полным равнодушием в глазах зашла в аудиторию, пустым взглядом обведя первый ряд, на котором обычно было её место, она устало вздохнула, медленно плетясь в сторону лестницы. Сегодня девичьим выбором был самый последний ряд, где она могла бы со спокойной душой посидеть в телефоне. Да и терять то ей уже всё равно было нечего, балл испорчен просто к чертям, поэтому делать по этому предмету Эде теперь просто из принципа ничего не хотелось. Пара началась, как всегда, с того, что известный бизнесмен гордой походкой зашёл в аудиторию, окинул всех студентов скептическим взглядом, перекинулся парочкой слов с любопытными студентками, которые не переставали строить ему глазки ещё с самого первого февральского дня. Потом мужчина включил презентацию, принялся что-то очень подробно объяснять, просил записывать различные важные аспекты, на что Эда лишь фыркнула. Ей казалось таким абсурдным то, что ландшафтному дизайну их учит тот, кто даже образования в этой сфере не имеет. У Болата, как всем известно, было высшее образование лишь в области архитектуры. Йылдыз уже добрые сорок минут играла в какую-то онлайн игру, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг, женщина, так сильно погрузившаяся в виртуальный мир, даже не заметила, как к ней подошёл ненавистный ей Болат. — Я дал задание десять минут назад, если не сделаешь, то не реви потом из-за того, что у тебя стоит ноль баллов за важную проверочную работу, — его холодный тон раздался сбоку от неё. — Я вас поняла, Господин Серкан, — равнодушно ответила ему она, даже не отрывая взгляда от экрана мобильника. Она продолжала со всей внешней заинтересованностью крутить своего персонажа, выбирая ему лучший костюм, искренне пытаясь утопить в своём сознание вчерашние слова мужчины, безжалостно раздробившие её жизнь на до и после. — Вот и славно, — также безэмоционально ответил ей он, однако со своего места парень по-прежнему не сдвинулся, продолжая сверлить ледяным взглядом юную девушку, — мне сразу тебе ноль идти ставить? Шатенка, конечно, помнила слова Айфер о том, что стоило бы попытаться мирным путём уладить вопрос с мужчиной, возможно, он бы правда пошёл ей навстречу, но в своей упрямости была вся Эда, которая уж точно не собиралась выбирать платье покороче и строить глазки помилее, чтобы выпросить себе это несчастное «хорошо» за практическую работу. — Вы верно поняли, — хмыкнула она, не поднимая глаз с яркого экрана телефона, — а на завтра можете сразу влепить мне прогул, спешу сообщить, господин Серкан, меня завтра на вашей паре не будет… да и на следующих тоже, от них всё равно никакой пользы, бессмысленное убийство времени. Молодой человек поджал губы, задумчиво вздохнул, а затем звонко захлопал в ладоши. — Господа, ваша однокурсница очень настаивает на личный разговор, поэтому прошу забрать листки с проверочной работой домой, выполнить её в спокойной обстановке, а завтра принести мне на проверку, — громко объявил Болат, — на сегодня мы закончили, благодарю вас за внимание. Явно обрадовавшиеся такому исходу событий студенты, спешно засобирались домой, громко и весело прощаясь с педагогом. Йылдыз же напротив сидела, совсем не дыша, она, кажется, даже перестала моргать, лишь глупо пялясь на главное меню игры. Её сердце громко застучало, а тело обдало зябким холодом, пробирающим аж до самых костей. — Что, не привыкла к критике, да? Сидишь тут с умным видом, разговариваешь со мной таким тоном, — строго начал он, когда аудиторию покинул последний студент, — ты, дорогая, пока никто и звать тебя никак, поэтому следи за тем, что ты говоришь. Шатенка тихонько шмыгнула носом, демонстративно отворачивая голову в противоположную сторону. Главная задача сегодняшнего дня была провалена — не плакать не получалось. — Может сразу к сути, — она горько усмехнулась, складывая телефон на свои колени, — давайте, предлагайте мне стать вашей шлюхой за хорошие оценки, я быстрее отправлю вас в вашей милой Дамле Шахин, и мы разойдёмся на том, что вы меня завалите и влепите в аттестат удовлетворительно. Болат не смог сдержать короткий порыв смеха, обводя девчонку уже более мягким взглядом. — Ты серьёзно думаешь, что я сплю со студентками? Йылдыз, я был большего мнения о твоих умственных способностях, — он хмыкнул, присаживаясь на длинную лавочку, поворачиваясь лицом к кареглазой. — Да мне плевать с кем вы спите, но то, что вы исходя из этого ставите оценки, меня раздражает, — кареглазая устало вздохнула, стирая холодными пальчиками горячие слёзы с щёк, — моя работа была объективно качественнее, я сидела над ней кучу времени, а отлично у той, которая сделала это за два дня. Йылдыз лишь сильнее заплакала, теперь уже просто пряча лицо за бледными ладошками и сильнее отворачиваясь от молодого человека. Она не хотела, чтобы он видел её в настолько жалком состоянии. — Если я поставил ей больше баллов, чем тебе, то это не значит, что я с ней в каких-то непрофессиональных отношениях, мне просто показалось это более верным решением, — спокойно произнёс Серкан, наблюдая за хныкающей девчонкой. Он, конечно, понимал, что работа со студентами подразумевает какое-то более мягкое отношение, нежели к своим сотрудникам, однако успокаивать девочку с тонкой душевной натурой в его планы не входило. Да и он, честно, особо то и не знал, что ей нужно сказать, чтобы она перестала лить слёзы по пустякам. — Как у вас всё просто! — она истерично засмеялась, обессилено опираясь головой на деревянную поверхность стола и натягивая на себя капюшон, — вы одним действием буквально обесценили восемнадцать лет моей жизни… Молодой человек молчаливо глядел на неё, совершенно не решаясь нарушить своим голосом тишину, состоящую из горьких девичьих всхлипов. — Когда мне было семь лет, — вымученным шёпотом начала она, — мои родители подарили мне первую книгу про растения, букет полевых цветов и открытку, — шатенка устало сомкнула глаза, судорожно втягивая носом воздух, — там было написано, что когда я вырасту, то буду самой-самой умной, а они будут мной очень гордиться… а потом… через неделю, — Йылдыз на мгновение замолкла, тяжело дыша, — они… погибли в автокатастрофе… тогда я пообещала себе, что буду очень хорошо учиться в школе, а в последующем и в университете… я всегда старалась получать высшие баллы, чтобы родители могли мной гордиться оттуда сверху, я хотела этот красный аттестат ради них, а потом пришли вы… и просто уничтожили всё, чем я жила… я искренне не понимаю, за что вы меня так ненавидите, постоянно даёте самые сложные задания, заваливаете меня на всех работах, так теперь ещё и поставили несправедливую оценку, которая просто обесценила все мои старания. Болат сделал глубокий вдох, с прискорбием понимая, что совершил ошибку, возложив на девчонку действительно слишком многое, он проверял её на стойкость, совсем не думая о том, что она ещё совсем юная девица, чтобы морально выдержать все его забавы. — Тебе нужно умыться, — немного виноватым голосом протянул он, отходя от по-прежнему плачущей Эды, а затем вновь равнодушно произнёс, — касаемо сегодняшней пары, чтобы такого больше не повторилось, госпожа Йылдыз, я хочу видеть вас на первом ряду, и будьте готовы отвечать завтра. Девушка громко шмыгнула носом, однако подниматься на ноги уж точно не спешила. Не так, чтобы она сильно хотела, чтобы её пожалели, но такого холодного поведения со стороны мужчины она уж точно не ожидала. — Так, Йылдыз, заканчивай своё драматичное шоу и спускайся на первый ряд, — подходя к столу и замечая на том пару лишних листков проверочной работы, довольно строго говорит молодой человек, — сейчас всё-таки будешь задание выполнять, иначе я тебе серьёзно ноль баллов поставлю. Мужчина взял одну копию проверочной работы, положил ту на обыденное место девушки, а затем рядом с листом бумаги аккуратно разложил необходимые девчонке канцелярские принадлежности. — Давай в темпе, — хлопнул в ладошки Болат, видя, что женщина даже с места не сдвинулась после его слов, — я не люблю ждать. Йылдыз устало вздохнула, недовольно поднимаясь на ноги. К её сожалению, не подчиниться просьбе парня она не могла, ибо он всё-таки был её педагогом и имел реальные возможности, которые могли бы окончательно убить её балл. Противные слёзы не переставали капать из её тёмно-карих глаз, и, честно, кареглазая сильно сомневалась в том, что ей удастся успокоиться после умывания, поэтому она уже была буквально уверена в своём следующем провале. — Можешь зайти в лаборантскую и умыться там, чтобы не терять время, — равнодушно хмыкнул ей он, занимая место за своим рабочим столом. Пока Болат занимался выбором подходящего для команды студента, его работа в компании легла на плечи бедного Энгина, который обещал каждый день докладывать о происходящем в ArtLife, к счастью, пока всё шло гладко. Открыв ноутбук, молодой человек принялся прописывать материал для следующей пары, отчасти ему даже нравился свой первый опыт в педагогике, тот казался ему весьма удачным. Однако Йылдыз с этим бы точно поспорила, по её нескромному мнению, Серкан — отвратительный учитель, которого уж точно не стоит допускать к сфере образования. Спустя десять минут кареглазой всё же удалось успокоиться, ибо мозг благополучно перестроился на учебный процесс, полностью отключив мысли, вводящие девчонку в состояние истерики. Она старательно писала развёрнутые ответы на теоретические вопросы, искренне радуясь тому, что задания не подразумевали рисования или черчения, ибо руки у неё по-прежнему дрожали, поэтому линии бы точно получились неровными. — У тебя нет аллергии на жасмин? — поинтересовался молодой человек, поднимаясь со своего места. Шатенка лишь отрицать качнула головой, не отрывая внимательного взгляда от рабочего листка и не выпуская из рук шариковую ручку. Серкан довольно быстро скрылся за дверями лаборантской, желая приготовить себе любимого чая. Жасмин был всегда его слабостью в любых своих вариациях: будто духи или живые цветы, или чай, или рисунок. Ему нравилась как и эстетическая составляющая растения, так и вкусовая. А ещё ему нравилось то, что от Йылдыз пахло его любимым жасмином, который очень гармонично сочетался со сладким запахом её волос. — Не обожгись, он горячий, — ставя одну кружку с ароматным чаем рядом с девчонкой, говорит он, — а работу свою пока давай мне, посмотрю, что ты понаписала. — Но я не доделала… — негромко пробормотала она, однако для молодого человека это не было аргументом, и он забрал её работу. Женщина тяжело вздохнула, искренне не понимая, почему он так к ней относится. Она слабо покачала головой, переводя поникший взгляд на поднимающийся от чая пар, пожалуй, единственное, что её сейчас радовало — это кружка горячего ароматного напитка, который на вкус оказался довольно неплох. Хотя, честно говоря, ей больше всего нравился жасминовый чай собственного производства. — Знаешь, мне нравится, что ты пишешь своими словами, а не дословной цитатой из учебников, — пробежавшись взглядом по осторожно выведеному синими чернилами тексту, Болат отложил листок в сторону, наклоняясь к собственной кружке, — это наталкивает на мысль о том, что ты действительно разбираешься. Эда лишь молча сделала глоток чая, искренне не зная, что можно ответить мужчине на это заявление. Он вроде и похвалил, а вроде и озвучил то, что к её успехам в учёбе он относится крайне скептически. — Но мне не нравится твоя эмоцианальность, Эда, она тебя рано или поздно погубит, — серьёзно произнёс молодой человек, внимательно глядя на кареглазую студентку, — ты буквально реку выплакала из-за оценки, а что будет, если у тебя важный контракт когда-нибудь слетит? Из окна выходить пойдёшь? — он сделал небольшую паузу, осторожно отхлебнув горячего чая, — Эда, я специально сказал, что поставил тебе шестьдесят баллов, на самом деле у тебя девяносто восемь. Я хотел посмотреть на твою реакцию, и, скажу честно, она меня разочаровала. Я ожидал увидеть в тебе бойца, а ты сложила руки при первой же неудаче… это непрофессионально и крайне по-детски. — Вы серьёзно? Разве на моём месте кто-то отреагировал бы иначе? — поставив кружку на деревянную поверхность стола, возмутилась Йылдыз, — это издевательство, а не проверка! Молодой человек равнодушно хмыкнул, обвёл недовольное лицо студентки совершенно безразличным взглядом, а затем сделал глоток цветочного чая. Сладость с нотками жасмина приятным послевкусием осталась на языке. — Госпожа Йылдыз, я не помню, чтобы спрашивал вашего мнения по этому поводу, — закинув ногу на ногу, ухмыльнулся он, — я сам в силах решить, по каким параметрам отбирать нового человека в команду, и, увы, вы в неё теперь точно не попадёте. — И слава Аллаху, мало удовольствия работать на начальника-тирана, — она артистично закатила глаза, надув губы. Честно говоря, шатенка искренне надеялась, что с титулом лучшей студентки курса сможет попасть в штат Болата. Во-первых, тогда бы не пришлось тратить время на поиски работы. Во-вторых, зарплата в ArtLife была действительно высокой, поэтому Йылдыз бы смогла оказывать Айфер хорошую финансовую помощь в развитии цветочного магазина, ещё через полгода работы можно было бы сделать ремонт в доме, а через год взять в кредит хороший внедорожник. В-третьих, попасть в лучшее архитектурное бюро это значило окунуться с головой в настоящую сказку: крупные интересные проекты, крутой коллектив профессионалов, известность в сфере ландшафтного дизайна, о которой девушка так сильно мечтала, ведь ей действительно хотелось войти в историю, создав какой-нибудь небывалой красоты сад. Но сейчас на всех этих мечтах можно было красным маркером нарисовать огромный крест, потому что парень чётко дал понять то, что в его компании её не ждут. — Я рад, что вы, Госпожа Йылдыз, видите в моём решении только плюсы, — он лукаво улыбнулся ей, чуть наклоняясь вперёд, дабы поставить кружку на стол. — Почему вы обращаетесь ко мне то на «вы», то на «ты»? — интересуется она, резко меняя тему разговора, прекрасно понимая, что та вряд ли приведёт к чему-то хорошему. — Госпожа Йылдыз, вы раздражаете меня своими вопросами, и дабы случайно не отозваться о вас каким-то нелестным образом, я предпочитаю использовать самый формальный способ общения, искренне надеюсь, что вопрос исчерпан, — складывая листок в выдвижной шкафчик, спокойно проговорил он, — сейчас ответишь ещё на несколько вопросов по новой теме и можешь идти. К счастью Эды, вопросы, которые затем задал ей Болат, были весьма простыми. Да и теоретическая база у неё была всё-таки очень хорошая, ибо Йылдыз помимо основной программы читала дополнительную литературу, касающуюся дизайна ландшафта. Получив от мужчины дежурное: «молодец, теперь свободна», кареглазая, кинув преподавателю негромкое: «до свидания» поспешила удалиться из аудитории, искренне опасаясь того, что её задержат здесь ещё на неопределённое количество времени. Отписавшись подругам, успевшим оборвать телефон шатенки, не отвечающей ранее на звонки и СМСки, о том, что она просто задержалась на паре и всё с ней в порядке, хотя, конечно, последнее было объективной ложью, женщина медленно побрела в сторону своего автомобиля, зачем-то крутя на пальце кольцо от ключей машины. С одной стороны, её радовал факт того, что аттестат с отличием вновь светил ей, с другой — сильно огорчало осознание того, что для неё закрыты двери в лучшую архитектурную компанию Турции. И, ладно, кареглазая готова была бы смириться с поражением, если бы то произошло по объективным причинам: Йылдыз завалила бы какую-то важную работу, рисовала бы значительно хуже своей главной конкурентки — Дамлы. Но нет ведь, всё дело было в её эмоциональности, но разве кто-то бы отреагировал иначе? Сняв своей внедорожник с сигнализации, Йылдыз села на водительское сидение, однако заводить автомобиль и ехать она не спешила. Устало вздохнув, девушка скептическим взглядом обвела свою сумку, неосознанно протягивая за ней руку. В маленьком кармане, как всегда, лежала вишнёвая гигиеничка, маленький флакончик масляных духов, купленных на одном из Стамбульских рынков, электронные сигареты: одна с виноградом, другая с манго. Эда не сказала бы, что была заядлым фанатом HQD, но иногда она была не прочь провести несколько минут в их компании. Сладкий пар с лёгким фруктовым привкусом, который никогда в жизни не определить без цветной этикетки, абсолютно всегда помогал ей расслабиться, взять минутную паузу от всех внешних проблем, на миг забыться, отдавая всё своё внимание беловатому облаку, быстро растворяющемся в воздухе. Кажется, дымка рассеивалась с той же скоростью, с которой исчезло обретённое умиротворение, побуждая Йылдыз сделать новую затяжку, дабы продлить желанный покой хотя бы ещё на несколько секунд. Засмотревшись в даль, шатенка сильно вздрогнула, услышав громкую мелодию собственного телефона. На экране высветилось знакомое имя: «Джерен», только вот у Эды совершенно не было желания вести какой-либо диалог с подругой. Отключив звук у мобильника, шатенка небрежно кинула его на соседнее сидение, а затем сделала очередную затяжку. Химозный запах винограда ощущался довольно остро, он, кажется, сейчас был буквально везде: во рту, в груди, в носу; но Эде всё равно было мало, слишком мало. Она сделала ещё несколько затяжек, искренне пытаясь насытиться ими, однако былого расслабляющего эффекта не последовало. В девичьей голове по-прежнему был Серкан. Серкан Болат, который до жути раздражал её.

***

Эда натянуто улыбнулась, открывая входную дверь. Сейчас ей не особо то и хотелось говорить с кем-либо о произошедшем, даже несмотря на очевидный факт того, что подруги и тётя займут её сторону в любом случае. Они всегда поддерживали её, находили нужные слова, однако проблема крылась в совершенно ином. Была ли сама Йылдыз на своей стороне? Ответ скорее отрицательный, нежели положительный. Время, потраченное на долгую дорогу до дома по самым дальним трассам, помогло девушке успокоиться, унять бушевавшие внутри эмоции, которые совершенно не давали ей здраво мыслить. И чем холоднее становился разум, тем сильнее завладевал её телом стыд. Всегда спокойная и вежливая Йылдыз устроила истерику не просто педагогу, а известному турецкому архитектуру из-за выставленных предварительных баллов. И если часом ранее Эда оправдывала себя нормальной для людей эмоциональностью, то сейчас чётко осознавала, что это был полный позор и настоящий провал. Болат был прав, человек, не умеющий держать себя в руках, никогда не сможет работать в известной во всём мире компании, ведь уровень стресса и ответственности там в разы больше. А Эда уже не справляется, не может контролировать свои действия, находясь всего лишь в университете, и это, разумеется, её ужасно огорчает. Упустить шанс на хорошее трудоустройство из-за каких-то глупых чувств — это крах. — Всем привет, я дома, — наиграно весело кричит шатенка, присаживаясь на корточки, дабы снять обувь и надеть любимые пушистые тапочки, — у меня отличные новости! Мои результаты просто перепутали с другим студентом, у меня девяносто восемь баллов. Первая с объятиями прибежала к ней Мелек, не стесняясь оставить на девичьей щеке несколько поцелуев. Фифи же с Джерен решили подождать, когда шатенка уверенно встанет на ноги, и лишь после этого заключили подругу в тёплые объятия. — Дорогая, я же тебе говорила, что всё наладится. Ты же у меня такая умница, зря только переживала, — вытирая зелёным вафельным полотенцем руки, ласково произносит Айфер. Кареглазая скромно улыбается в ответ, слабо кивая, рассказывать близким о своём провале она уж точно не собиралась, пусть лучше думают, что проблема была в другом. С Серканом же Эда завтра планировала поговорить, а если точнее, то попросить у него прощение за свою сегодняшнюю выходку.