(Не)лучшая студентка

— Доброе утро, — держа в руках чёрную сумку для ноутбука, оптимистично начал свою речь Болат, — я рад видеть всех вас сегодня! Понимаю, подготовка к этой поездке была не самой приятной, одно оформление визы чего стоит, — парень глухо хмыкнул, опуская ладонь на ручку своего чемодана, — однако все бумажные трудности остались позади, теперь нас, господа, ждёт Америка, поэтому прошу всех следовать точно за мной, потому что искать по всему аэропорту я вас не буду. Йылдыз сделала глубокий вдох, с особым наслаждением втягивая свежий, морозно колющий нос воздух улиц спящего Стамбула. Стрелка часов не спеша тянулась к шестёрке, однако, несмотря на столь раннее время, девушка чувствовала себя бодрой и полной энергии. Ей хотелось поскорее зайти в аэропорт и начать столь долгожданные приключения, которые, как ей казалось, навсегда останутся в её памяти. Эда ещё даже не представляла, как же сильно она права. Эту поездку в Америку ей вряд ли удастся забыть. Штаты оставят огромный след в её истории, но к счастью ли приведёт череда случайностей? — Йылдыз, давай в темпе! — звонко хлопнул в ладоши Серкан, заметив, что кареглазая осталась стоять на месте после его просьбы следовать за ним. Девушка неловко улыбнулась, крепче сжала в ладошки ручку чемодана и бодрой походкой последовала за одногруппниками, окинувшими её весьма признательным взглядом. Путешествие началось.

***

Эда осторожно шагнула на борт воздушного судна, отвечая приветливой бортпроводнице радостной улыбкой, протянув той посадочный билет. Молодая девушка объяснила ей, как пройти до её места, однако восторженная шатенка особо ничего не поняла, поэтому решила скромно отойти в сторону прохода, ожидая, когда к ней подойдёт Болат. — Ого, какой он большой, — тихо ахнула Йылдыз, пробегаясь удивлённый взглядом по огромному салону, кресла в котором стояли аж в три ряда, — нам куда? — По левому ряду до перегородки, за ней бизнес класс, наши места первые, ориентируйся на номер своего сидения, — равнодушно кинул ей парень, совсем не разделяя девичьей радости, — я пока подожду тут Дамлу и Ахмета, нужно убедиться, что у них всё в порядке. Эда, кивнув головой, не спеша направилась в нужную ей сторону. В целом, людей пока было немного, а те, кто были, также неторопливо продвигались в хвост самолёта, дабы занять свои привилегированные места. Шатенка покрепче сжала в руках лямку шоппера, пытаясь совладать с переполняющими её эмоциями. Она была так рада своему первому путешествию, но, с другой стороны, довольно сильно переживала за сам полёт. Мелкие мурашки ледяным холодком проходили от воспоминаний всех просмотренных ей фильмов про авиакатастрофы, и навязчивые мысли изо всех сил пытались проникнуть в её возбуждённое сознание, желая вообразить самые-самые страшные сюжеты, которым бы даже современный кинематограф позавидовал. Шатенка поздоровалась с ещё одной приветствующей её девушкой в таком же, как и у остальных бортпроводниц, красном брючном костюме с аккуратной вышивкой «Turkish Airlines», а потом и ещё с пятью, встретившимися на пути Эды, стюардессами, последняя убрала её ручную кладь и клетчатую шерстяную рубашку в нужный отсек и, уточнив о том, точно ли Йылдыз больше ничего не нужно, пошла встречать других пассажиром бизнес класса. Кареглазая, положив подушку и два целлофановых пакета на собственные колени, поудобнее устроилась в своём большом кресле подле иллюминатора, с восхищением глядя из него на здание аэропорта. Она сделала несколько снимков, отправила их в общий чат с тётей и девочками, мгновенно получая от них восторженные реакции и пожелания приятного полёта. — Твои одногруппники сидят на последних местах правого ряда, точно по диагонали от нас, если ты вдруг захочешь с ними поболтать, — отдав стюардессе своё пальто, дабы она убрала его, без каких-либо эмоций сказал ей Серкан, занимая своё место рядом с Эдой. — Это вряд ли, — вздохнула она, поворачиваясь лицом к преподавателю, — мы не очень хорошо ладим. — Я это предполагал, именно поэтому взял тебе билет рядом с собой, — мужчина аккуратно поставил сумку с ноутбуком, прислонив ту к стенке подлокотника, и убрал свою подушку на небольшой столик спереди, — а почему вы не дружите? Если, конечно, не секрет. Эда последовала его примеру, переставляя вещи со своих коленок на столик. Сняв кроссовки, она с ногами забралась на кресло, наклоняясь к прозрачной перегородке, дабы видеть мужчину во время диалога. — Не знаю, с первого курса отношения у нас не задались, — облокачиваясь руками на подлокотник, ответила она, — может дело в постоянной конкуренции, желании обойти друг друга…может просто неприязнь… может ещё что…в общем, не знаю, сложилось так. Болат, удовлетворённый весьма ясным ответом, уверено кивнул, тем самым показывая своей собеседницы то, что вопрос исчерпан. Однако женщина продолжала внимательно глядеть на него, быстро хлопая длинными чёрными ресницами, подчёркивающими красоту её больших карих глаз. Шатенка словно чего-то ждала от него, только вот молодой человек никак не мог понять, что конкретно хочет от него эта миленькая девица. — Что тебе нужно, Эда? — довольно сильно выгибая бровь, поинтересовался мужчина, скрещивая руки на груди. Йылдыз лишь слабо пожала плечами, опуская вниз взгляд, в котором Болату удалось уловить явное беспокойство. Шатенка, честно говоря, сама не до конца понимала, что ей от него надо, однако просто сесть в своё кресло и спокойно сидеть, ожидая объявления о готовности к взлёту, она не могла. Негативные мысли, заставляющие сердце ужасно быстро колотиться, всё настойчивее и настойчивее залазили в её голову. Перед глазами стояли самые жуткие кадры, когда-либо снимаемые в кино, а холодные ладошки неприятно потели. Эда, резко задрав подбородок, шустрым взглядом пробежалась по салону самолёта, почему-то начиная сильно жалеть о своём желание полететь в Бостон. Двадцать три года не летала, вот и не надо было начинать, думалось ей. — Мне как-то не по себе стало, когда я задумалась о том, на какой высоте мы будем находиться, — грустно вздохнула она, добавив, — я никогда раньше не летала на самолёте, не представляю даже какого это. Болат понимающе покачал головой, однако на деле он испытывал крайне противоречивые чувства: с одной стороны, мужчина понимал, что страх перед первым полётом весьма оправдан, с другой — последнее, что ему хотелось делать перед длительным перелётом, это успокаивать и развлекать эту милую, но крайне проблемную для него студентку. Только вот у него особо выбора то и не было, ибо молодой человек прекрасно понимал уровень ответственности за своих подопечных. Разумеется, они были давно совершеннолетними, поэтому собственной головой за них Серкан не отвечал, но на моральном уровне он осознавал то, что должен сделать всё возможное, чтобы его студенты оставались в хорошем эмоциональном и физическом состоянии. — Ну, что-то ты совсем загрустила, — ласкова накрывая холодные девичьи ладошки правой рукой, достаточно мягко произнёс молодой человек, — ничего страшного не случится, — медленно поглаживая большим пальцем тыльную сторону девичьей кисти, начал неторопливо говорить он, — во время взлёта посмотришь из иллюминатора, полюбуешься видами, потом, когда самолёт наберёт нужную высоту, через полчаса предложат первые горячие блюда, а дальше делать можно, что угодно, но я бы порекомендовал тебе поспать, так как наверняка ты не выспалась. В целом, сейчас тоже можешь разложить кресло и подремать, потому что посадка на рейс завершится только через тридцать минут. Кареглазая робко улыбнулась, спешно выдёргивая свои руки из-под широкой мужской ладони. Его прикосновения ощущались слишком трепетными, слишком нежными, слишком неправильным для их рода отношений. Она была его студенткой. Он был её педагогом. Их общение предполагало лишь формальности и взаимное уважение, ну и послушание со стороны Эды. Ничего лишнего не должно было присутствовать в их взаимодействиях: ни тёплой дружбы, ни превышающей полномочия опеки и, разумеется, никакого лишнего физического контакта. Йылдыз все эти нюансы понимала достаточно чётко, однако одно дело понимать всё головой, другое — согласовать железные убеждения разума со своим противоречивым телом. К слову, о нём. Меж рёбер приятно потянуло, ощущение, словно блестящий янтарём мёд на мгновение заменил кровь в венах. Щёки были близки к тому, чтобы вспыхнуть ярко алым от столь нежданного контакта. Спина покрылась мелкими мурашками, стремительно следовавшим к девичьим рукам, кажется, от самого плеча до запястья. Благо, белая кофта с длинным рукавом была, иначе Эде бы пришлось глупо врать о том, что она замёрзла. Девушка ещё с их первых и пока единственных объятий поняла, что реагирует на этого мужчину не совсем должным образом. Только вот, если после того, как она подарила Болату чай, Йылдыз просто стала быстрее покидать аудиторию и сводить общение с педагогом к минимуму, то сейчас ситуация обстояла иначе. Ей предстояло одиннадцать часов в менее чем в метре от него, а потом ещё целая неделя с ним рядом. Она пропала. Одно дело ощущать не привычные чувства к другу, знакомому или даже не знакомому человеку, но совсем другое к тому, кто тебя старше на целых двенадцать лет и, кто по социальному статусу значительно выше тебя, а главное — к тому, кто никогда в жизни на тебя не посмотрит, как на партнёра по многочисленному количеству объективных причин. — Надеюсь, всё пройдёт так же гладко, как вы описываете, — поудобнее устраиваясь на своём кресле, уже без какого-либо энтузиазма говорит она. Нет, ей определённо стоит сделать всё возможное, чтобы на время полёта по максимуму сократить общение с Серканом и не пытаться узнать его получше. Ей это не надо для собственного же блага, а ему наверняка просто плевать на очередную в его в жизни девчонку, смотрящую на него как на идеал в человеческом обличие. — Надежды для неудачников, Эда, а для победителей только непоколебимая уверенность в своих действиях, — ободряющим голосом произнёс он, наклоняясь чуть вперёд, дабы лучше видеть кареглазую, — если ты решилась на эту поездку, то будь уверена в своём решение до конца, хорошо? Ты же смелая девочка, так что не забивай свою умную головку пессимистичными мыслями. — Хорошо, — кивнула ему в ответ женщина, через небольшую паузу добавляя, — спасибо за поддержку, правда, мне стало легче. Почти не ложь. Лететь стало не так страшно, но вот легче от всего этого диалога уж точно не стало. Молодой человек по-доброму улыбнулся ей, а затем вновь откинулся на своё кресло, дабы поработать, пока есть на то возможность.

***

Взлёт, как и говорил Серкан, действительно прошёл интересно. Женщина внимательно глядела в иллюминатор, следя за тем, как меняется пейзаж за окном по мере их отдаления от земли. Кареглазая сделала даже несколько снимков, чтобы любоваться ими по приезде в пункт назначения, а потом ещё и отправить их своим близким. Однако, когда лайнер набрал стандартную для полёта высоту, картинка снаружи стала весьма однотипной и от того скучной. Голубое небо занимало большую часть видимого пространства, лишь снизу можно было разглядеть воздушное кучерявое полотно, так сильно напоминающее издалека расстеленную кем-то сладкую вату. Йылдыз достала из своего бежевого хлопкового шоппера беспроводные наушники, надев те, она откинула своё кресло так, чтобы можно было спокойно лечь, и, включив на телефоне лёгкую музыку, устроилась поудобнее, укрылась выданным авиакомпанией пледом, сомкнула глаза. Если, стоя в аэропорту, кареглазая чувствовала себя крайне бодро, то сейчас сонливость всё такие взяла вверх над её телом. Шатенка захотела спать.

***

— Эда, — осторожно похлопывая девушку через ткань покрывала по голени, протянул Серкан, — Эда, просыпайся, иначе останешься без завтрака. Йылдыз сонно пробормотала несколько невнятных звуков в ответ, переворачивает на живот и пряча лицо в подушку. Болат недовольно закатил глаза, сильнее наклоняясь вперёд и уже откровенно нависая над девушкой. Осторожно вытащив из девичьих ушей белые блютуз наушники, убрав те в кейс, а после закинув в маленький карман шоппера, мужчина опёрся одной рукой на кремовый подлокотник, а свободной ладонью стал медленно гладить кареглазую по спине, искренне надеясь, что эта девица наконец проснётся. — Ммм? — хрипловатым от сна голоском простонала в белую подушку Эда. Парень звонко усмехнулся, наблюдая за тем, как она в слепую попыталась взяться рукой за край пледа и сильнее натянуть его, дабы прикрыть им голову. Только вот девичьи пальцы лишь просто проскользили по ткани, в итоге её ладошка просто с глухим хлопком упала на матрас. Мужчина задумчивым взглядом обвёл хрупкое тельце, думая, как разбудить эту госпожу. Ещё раз взглянув на неё, он лукаво улыбнулся. Весьма хорошая идея пришла в его голову. Аккуратно просунув руку под плед, молодой человек осторожно провёл ладонью по женскому боку, однако, поняв, что никаких абсолютно реакций это не вызывает, он стал осторожно щекотать шатенку, которая, на его счастье, почти мгновенно распахнула глаза, спешно переворачиваясь на противоположный от источника щекотки бок. — Неужели, Госпожа Йылдыз, проснулась, — усмехнулся молодой человек, выпрямляя свой корпус и убирая руку с её тела, — я просто в шоке, ты спишь как убитая. Эда обвела его скептическим взглядом, искренне не понимая, зачем он вообще потревожил её сладкий сон. Перевернувшись на спину, она устало вздохнула, вытягивая руки, сцепленные в замке вперёд. — Зачем вы меня разбудили? — с явным недовольством в голосе поинтересовалась кареглазая, слегка хмуря брови. — Начинают приносить завтрак, бедной стюардессе пришлось бы обязательно тебя разбудить, но я решил это сделать самостоятельно, дабы не задерживать человека… как чувствовал, что с тобой без проблем не обойдётся, — самодовольно усмехнулся молодой человек, занимая своё место. — Эй, вот преувеличивать не нужно, — поджимая ноги под себя и принимая сидячее положение, уверено заявила девушка, — со мной никогда не бывает проблем, лишь маленькие недоразумения… да и вообще, сейчас я просто спала, поэтому не нужно меня в чём-либо обвинять. Болат несколько мгновений молчал, просто глядя на студентку. Она даже не стала собирать кресло обратно, лишь просто откинула столик для еды и немного сменила своё положение, сев в что-то вроде позы лотоса. — Ладно-ладно, я понял, — в примирительном жесте приподняв руки, спокойно ответил он, а потом, всё-таки не сдержавшись, всё тем же будничным тоном добавил, — может нормально сядешь, м? — Мне и так отлично, — слащаво улыбнувшись, приторно проговорила шатенка. — Что случилось с твоим настроением, с начала полёта прошло всего то двадцать минут? — поинтересовался Болат, правда не понимая, куда в ней делась весёлая и озорная девчонка. Однако Йылдыз ничего не успела сказать, ибо к ним подошла стюардесса, спрашивая о том, какой напиток они хотят. Серкан остановил свой выбор на свежевыжатом апельсиновом соке, а Эда лишь пробормотала усталое: «тоже». Получив стакан с прохладным напитком, кареглазая поспешила сделать первый глоток, а за ним второй и третий. Сок с лёгкой кислинкой приятно бодрил, однако не так сильно, как хотелось бы женщине. — Я просто хочу спать, ничего личного, — поставив более чем на половину полный стакан на светлый столик, наконец ответила шатенка. Мужчина, в целом, остался удовлетворён таким ответом и, решив не испытывать судьбу, избавил кареглазую от лишних вопросов хотя бы на время завтрака. К слову о нём, блюда, принесённые стюардессой были действительно хороши для Болата, ибо в основном они являлись довольно диетическими, за исключением, конечно, чизкейка с манговой прослойкой, который парень охотно отдал своей спутнице. Эда оказалось той ещё сладкоежкой.

***

— Уважаемые дамы и господа, просим вас занять места, поднять спинки кресел, пристегнуть ремни безопасности и убрать откидные столики. Мы приближаемся к зоне турбулентности, — через несколько секунд объявление пилота повторилось на английском языке, — dear ladies and gentlemen, we ask to take your seats, lift the seat backs, fasten your seat belts and remove the folding tables. We are approaching the turbulence zone. Кареглазая, отрывая внимательный и слегка взволнованный взгляд от собственного рисунка лилий, который она старательно вырисовывала последние два часа, непонимающе взглянула на Болата, который, кажется, вообще не обратил никакого внимания на речь капитана воздушного судна. Напряжённо сглотнув слюну, Эда заметила, как засветились красные лампочки, обозначающие необходимость пристегнуть ремни. В голове мгновенно мелькнули совершенно не позитивные мысли, а память предательски подкинула несколько фрагментов из просмотренных фильмов про авиакатастрофы. Кажется, они всегда начинались со странного объявления пилота… — Господин Серкан, так и должно быть? Какая зона? Что это вообще такое? — спешно и от того совершенно небрежно накидывая в шоппера канцелярские принадлежности: цветные карандаши, ластик, скечтбук, с явным волнением в голосе спросила она. Мужчина устало вздохнул, неохотно закрывая свой ноутбук, а после аккуратно поместил тот в специальный кейс, однако все свои действия он выполнял с абсолютным молчанием, несмотря на то что вопрос студентки он прекрасно слышал. Молодой человек не хотел заранее её пугать, поэтому предпочёл потратить немного времени на то, чтобы сформулировать более мягкий ответ. — Турбулентность безопасна для самолёта, но, честно, для его пассажиров это не самая приятная часть полёта. При путешествиях над Атлантическим океаном она встречается весьма часто и, к сожалению, обладает более значительной силой, нежели во многих других местах, — осторожно начал парень, поворачиваясь к Йылдыз, — по ощущениям это напоминает некую вибрацию, иногда тряску, но в этом нет ничего страшного, — сделав маленькую паузу, он так же спокойно продолжил, — вот представь спокойную реку. Вода течет ровно и с одной скоростью, но если слои воды начнут сталкиваться с препятствиями или воздействием силы извне, то это и будет так называемой зоной турбулентности. В случае самолета — это потоки воздуха, которые перемешиваются в хаотичном порядке. Болат ободряюще улыбнулся женщине, искренне надеясь, что его весьма убедительная речь послужит для Эды хорошим успокоительным, когда воздушное судно влетит в крайне невесёлую зону. Ему не хотелось заранее пугать кареглазую, рассказывая ей о своём пережитом опыте, когда его частный самолёт трясло так сильно, что пооткрывались буквально все шкафчики, а со стола упал стакан, разумеется, разбившись. Бывал и случай, когда мужчина и вовсе умудрился удариться рукой о корпус, получив достаточно большой синяк, который потом ещё и проходил долго. Однако, несмотря на имевшийся негативный опыт, молодой человек прекрасно понимал, что бывают случаи, когда лишь просто немного трясёт и слегка качает, поэтому была вероятность того, что и в этот раз всё пройдёт гладко да спокойно. — Качает? Как на корабле что-ли? Тогда, наверное, стоит наоборот лечь, прикольно же будет засыпать под лёгкие покачивания, — весьма быстро оживилась кареглазая, весело улыбаясь. Серкан отрицательно покачал головой, поднимаясь на ноги, дабы убрать свой кейс и шоппера студентки под её же кресло, ибо ему показалось, что в таком случае у вещей будет меньше возможностей проскользнуть в проход в случае тряски. — Нет, Эда, так нельзя, выпрямляй кресло, — спокойным голосом произнёс он, терпеливо дожидаясь, когда девушка выполнит его поручение, — иногда трясёт сильнее обычного, как я и говорил, такие «иногда» часто происходят над Атлантикой, поэтому нужно сидеть с выпрямленной спинкой и застёгнутым ремнём безопасности. Просто в один момент может слегка качнуть вперёд, если ты будешь пристёгнута, то ничего не произойдёт, а в ином же случае можно удариться о что-нибудь. Логика такая же как в машине, понимаешь? Йылдыз положительно покачала головой, покорно застёгивая ремень и продолжая глядеть на преподавателя. Он, присев на корточки, стал осторожно убирать их вещи под сидение. — Кроссовки твои я под своё кресло поставлю, под твоё не влезают, — переставляя обувь девушки, говорит он. — Хорошо, — согласилась Эда, отворачивая голову в сторону иллюминатора. На её удивление, за окном виднелось лишь чистое голубое небо: ни тебе маленького облачка, ни тучки — ничего, что могло бы визуально объяснить причины предстоящей тряски. С автомобилем, например, всегда ясно, что если дорога из щебени или земли, то без хаотичных покачиваний не обойтись. С кораблём, в целом, всё тоже довольно просто: если есть сильные волны, то и судно мотылять из стороны в сторону будет, если нет, то плыви себе спокойно. А с самолётом что? Эда искренне не понимала, ибо, как ей казалось, в такой голубой лазури не может быть ничего страшного или хотя бы неприятного. — А почему даже в дали облаков нет? В фильмах обычно у людей проблемы в тучах начинаются, — поворачивая голову обратно к мужчине, интересуется Йылдыз. — Скорее всего нас ждёт турбулентность ясного неба, — с прежним спокойствием ответил парень, однако, заметив во взгляде девушки явное непонимание, поспешил добавить, — в кино используют визуально устрашающую картинку, в жизни же турбулентность может быть никак не связана с наличием или отсутствием облаков, ибо дело в воздушных потоках, которые сталкиваются с противоположным им по направлению, плотности или температуре воздушными массами. Глазами ты этого при всём желании не увидишь. Кстати, до 2018 года и техника то не могла дистанционно предсказывать зону турбулентности с ясным небом, это стало возможным лишь после того, как учёные из России придумали какое-то специальное устройство, честно, я не помню, как оно называется Болат, пытающийся изо всех сил скрыть своё волнение, на самом деле начинал переживать о грядущей части полёта, ибо, как он помнил, из какой-то книги про авиацию турбулентность такого рода обычно вызывает массу неудобств и проблем. И ладно, думал парень, он хотябы не первый раз летит, понимает уже, что всякое бывает, а вот его студентке в этом вопросе повезло явно меньше, ведь иметь такое «приключение» в первый свой полёт — это, значит, стать аэрофобом с вероятностью в девяносто процентов. Кареглазая только хотела поблагодарить преподавателя за такой объёмный ответ, как самолёт ощутимо тряхнуло, словно что-то или кто-то резко дёрнул его в сторону. Девушка почти моментально вцепилась руками в подлокотники, неосознанно вжимаясь спиной в кресло. Неприятная дрожь странным холодком прошлась от зоны девичьей поясницы до лопаток, так медленно и пугающе, словно предупреждая о том, что вот-вот случится что-то куда более страшное. — Наш самолёт находится в зоне турбулентности, просим вас оставаться на своих местах и застегнуть ремни безопасности, — в салоне раздался уже знакомый голос пилота, — как только световое табло «застегнуть ремни» погаснет, вы сможете передвигаться по салону. Благодарим вас за понимание. Широко распахнув глаза и шумно вздыхая, когда воздушное судно начало, кажется, беспрерывно вибрировать и довольно ощутимо качаться из стороны в сторону, Эда бросила полный вопросов и абсолютного непонимания взгляд в сторону своего преподавателя, к сожалению, которого в таком положении она не могла видеть из-за перегородки меж их креслами. И по его мнению в «этом» реально нет ничего страшного? Да их же на такой огромной высоте совершенно нескромно болтает. Йылдыз искренне не понимала, как парень вообще смог сравнить такую жуть с качкой в автомобиле. Одно дело, когда тебя трясёт в каком-нибудь внедорожнике, ты тогда можешь банально скорость снизить и избавить себя от адской тряски, а тут то что делать? — Не переживай, всё под контролем, — кажется, кожей чувствуя девичий страх, успокаивающе произносит молодой человек, — турбулентность совершенно безопасна для самолёта. Йылдыз лишь сильнее вцепилась побледневшими от крепости хватки пальчиками в ручку кресла, невольно прокручивая в своей голове несколько неприличных слов в адрес всей этой весьма некомфортной ситуации. Задрав подбородок чуточку повыше, Эда заметила двух стюардесс, спешным шагом возвращающихся на свои места. На их лице больше не было той лёгкий спокойной улыбочки, как в самом начале полёта, сейчас женщины выглядели крайне серьёзно. По пути до нужных им кресел они что-то обсуждали между собой, однако визуально их диалог нельзя было назвать непринуждённым. Очередной качок заметно отличался от предыдущих своей силой: воздушное судно резко потянуло на право, а потом и вовсе словно оттолкнуло куда-то вниз. Живот мгновенно отозвался неприятным чувством какой-то непонятной тягучести, однако ощущение появилось также быстро, как и исчезло. Только вот на его место весьма быстро пожаловало дурацкое волнение, отдававшееся колючим холодком в кончиках пальцев. — Это какой-то кошмар, — недовольно протянула кареглазая, даже не замечая, как явно у неё дрожит голос, — я хочу на землю… мне тут не нравится. — Нет причин для волнений, за всю историю авиации нет ни одного самолёта, оставшегося в небе, — затягивая свой ремень чуточку покрепче, весьма быстро ответил Болат. Эда задумчиво хмыкнула, не сразу понимая смысл сказанного, однако стоило ей осознать суть слов мужчины, как она невольно вздрогнула. Нет ни одного самолёта, оставшегося в воздухе, потому что они либо успешно выполняют посадку в пункте назначения, либо… — Это сейчас совершенно неуместно… мне и так страшно, — девушка говорила значительно тише, нежели раньше. Воздушное судно продолжало потряхивать, но это уже пугало не так сильно, как случайно попавшаяся в зону девичьего зрения часть крыла авиалайнера. Кто её только просил смотреть в иллюминатора? Крыло то значительно прогибалось, то обратно выгибалась, непонятные для девушки железные детали дрожали, словно осиновые листики. Вся эта, казалось бы мега прочная конструкция, выглядела сейчас так, словно она сейчас вся к чертям рассыплется, как какой-то собранный из дешёвого конструктора самолётик. Йылдыз с тихим всхлипом отвернулась от иллюминатора, спешно зажмуривая веки, дабы не видеть всего этого кошмара. Ей хотелось сбежать, спрятаться, да сделать что угодно — лишь бы оказаться в тихом спокойном месте, не качающимся и не дрожащим каждое мгновение. Самолёт неожиданно накренился влево, а затем шатенка ощутила будто на несколько секунд всё, абсолютно всё начало стремительно падать вниз. Дыхание перехватило. Уши заложило. Живот болезненно заныл. Ощущение свободного падения вновь и вновь настигало её. В проход с грохотом упало несколько сумок из резко открывшейся подвесной полки. Детские крики доносились с передней части самолёта. Ледяные влажные от пота ладошки проскальзывали по поверхности подлокотников. Жар от горьких слёз обжигал щёки, подбородок, шею. Эда готова была поклясться: ей давно не было также страшно, как сейчас. Всё происходящее напоминало сон, а если точнее, то сущий кошмар, однако это было её реальностью. Реальностью, в которой сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в ушах. Реальностью, в которой в один момент она перестала, что-либо видеть и слышать, потеряв сознание. В темноте наконец стало тихо и спокойно.