(Не)лучшая студентка

Йылдыз блаженно вздохнула, невольно прикрывая глаза. Солоноватый морской воздух приятно проникал в лёгкие. Новый серый свитер так кстати скрывал обнажённую часть живота, не позволяя бодрящему ветерку нарушить столь гармоничное тепло девичьего тела. Красные флаги, прикреплённые к бортикам яхты, легко развевались, гордо демонстрируя главную символику страны. — Уф, Серкан, честное слово, ты меня балуешь, — открыв глаза, довольно произносит шатенка, со счастливой улыбкой смотря на мужчину, галантно разливающего белое вино по их бокалам, — я же потом буду всегда хотеть университет прогуливать. Молодой человек, осторожно поставив бутылку на стол, глухо хмыкает, а затем любезно протягивает девушке её бокал. — А я и не против, прогуливай, — лукаво улыбается мужчина, взяв несколько красных виноградин с тарелки, — будешь потом моей глупенькой и не образованной содержанкой. — Ну-ну, — звонко цокает Эда, показательно закатывая глаза, — размечтался. Болат невольно усмехается с реакции девушки, а затем, торопливо закинув в рот несколько ягод, ласково опускает правую ладонь на плечо Йылдыз, приобнимая ту. — Раз моя идея тебе не нравится, то, Эда, — оставив лёгкий поцелуй на женском виске, с наигранной грустью говорит парень, — придётся тебе продолжать вставать рано утром и ходить в университет… увы-увы… Кареглазая сильнее прижимается к молодому человеку, мгновенно опуская голову на его плечо, не сдерживает радостной улыбки. Вдыхает привычный запах его парфюма, его волос, его одежды. Ощущает медленные ненавязчивые поглаживания в области плеча. Видит родной городской пейзаж. Чувствует себя самой счастливой, самой любимой, самой везучей. — О чём задумалась? — наклонив голову чуть ближе к девичьему уху, негромко шепчет молодой человек. Йылдыз недолго молчит, обводя слегка рассеянным взглядом собственный бокал. — Я просто думаю о том, как мне с тобой повезло. Ты превращаешь мою жизнь в какую-то прекрасную сказку, — приподняв голову с мужского плеча, шатенка торопливо чмокает парня в щёку, — честно, я сейчас чувствую себя самой счастливой девушкой на планете… люблю тебя. Не дав Серкану возможности что-либо сказать в ответ, кареглазая спешно прижимается к его губам, желая продолжить свой рассказ без совершенно неуместных сейчас слов. И Болат мгновенно ей отвечает, блаженно смакуя столь любимые губы. Ему нужен только её вкус, тепло только её тела, только её запах. Ему нужна лишь её улыбка, лишь её счастье, лишь её смех. Ему нужна она, только она и никто больше, потому что его сердце уже безвозвратно отдано ей.

***

Следующая учебная неделя не отличалась какой-то особой необычностью для Эды — всё было привычно и стабильно: университет-дом-университет-дом. Молодой человек, сославшись на новый сложный проект, требующий от него много времени и сил, больше никаких сюрпризов кареглазой не устраивал, лишь иногда, когда все студенты сконцентрировано смотрели на раздаточный материал или усердно трудились над каким-то заданием, парень мог подойти к Йылдыз, легонько дотронуться до её макушки, а потом, наклонившись поближе к женщине и сделав вид того, что он что-то правит в её тетради, написать пару приятных слов простым карандашом. Ну и, конечно, стоит добавить, что всегда, абсолютно всегда он просил её задержаться после пары ради одного и того же дела: крепких объятий, ласкового поцелуя в лоб и пары комплиментов в адрес внешнего вида девушки. Конечно, в какой-то степени Йылдыз напрягало такое отношение со стороны мужчины, и последние две ночи она даже невольно начала задумываться о том, что он просто «наигрался», однако делать выводов кареглазая не спешила, успокаивая себя, как ей казалось, весьма надёжными мыслями о том, что Серкан всё-таки честный человек и он бы сказал, если бы у него резко пропали к ней чувства. Да и кроме того, Эда пыталась убедить себя в том, что такой спад в развитии их отношений пойдёт ей на пользу, ибо она сможет больше посвящать себя учёбе… наверное, и говорить не стоит о том, что на деле ситуация выходила совсем иная: во время занятий шатенка часто думала о том, в чём она могла провиниться перед мужчиной и чем могла заслужить такое отношение. Болат ей не писал, не звонил, не звал гулять, не отвозил в компанию — ничего не делал. Хотел, но не мог. Последние дни он тратил всё своё время на одну только работу, потому что пришёл очень срочный заказ от давнего клиента, которому отказать просто нельзя было, поэтому Серкану и приходилось сутки напролёт сидеть за кипой бумаг.

***

Очередное утро понедельника началось для Йылдыз весьма необычно: девушка проснулась значительно раньше будильника, ощущая неприятную боль в голове. Кареглазая неохотно встала с кровати, аккуратно придерживая ладошками виски, а затем неторопливо направилась в сторону шкафа, где у неё находилась аптечка. Взяв нужные таблетки, кареглазая вернулась в постель. Поудобнее усевшись и оперевшись спиной на мягкую подушку, Эда аккуратно взяла стакан с водой, который она каждый вечер предусмотрительно ставила на прикроватную тумбочку, и торопливо выпила обезболивающее. Мельком глянув на часы, женщина неуверенно легла в постель, неторопливо укрываясь одеялом. В висках неприятно стучало, область лба болезненно ныла, а затылок отзывался ощутимым эхом всей этой мигрени. В девичьих глазах чуть рябило и слегка мутнело, Йылдыз, устало вздохнув и покрепче прижав к груди воздушную ткань, поспешила сомкнуть веки, искренне пытаясь убедить себя в том, что вот-вот всё пройдёт и ей станет значительно легче. Однако головная боль не прошла ни через пять минут, ни через десять, ни через двадцать, а к и без того неприятной мигрени добавилось ещё и противное чувство тошноты, стоящее комом в горле. Эда, устало переворачиваясь с бока на спину, невольно вспомнила вчерашний донер, которым она поужинала, а затем в мыслях женщины промелькнула Америка… девушка отрицательно покачала головой, искренне надеясь на пищевое отравление.

***

Йылдыз пустым взглядом глядела себе под ноги, нервно сжимая несколько тестов на беременность в холодной руке. Благо карманы её кофты были достаточно глубокими, чтобы скрыть устройство от любопытных глаз её однокурсников. Ахмет, кажется, уже вечность стоял у учительского стола, показывал какую-то свою работу, рассказывал все особенности своего дизайна Серкану. И Эда могла поклясться, ничто не тянулось в её жизни настолько же долго, как это ожидание. Ей нужно было поговорить с Болатом наедине, без лишних глаз. Ей нужно было рассказать ему правду. Ей нужно было, чтобы он сейчас был с ней рядом, морально поддержал и помог. Кареглазая топталась на месте, думая, как правильно начать диалог, однако нужные слова совершенно отказывались приходить в голову. Её сознание окутывал самый настоящий страх, буквально пожирающий всё на своём пути. Девушка невольно думала, что будет делать, если парень лишь просто отмахнётся от её проблемы. Рассуждала, понимая, что итог один: ей придётся рассказать всё тёте. Хоть Айфер и была крайне понимающей родственницей, беременности своей незамужней и даже официально не работающей племянницы она уж точно не оценит. — Эда, что хотела? — приятный голос молодого человека вынудил её поднять голову. Он тепло ей улыбнулся так искренне и спокойно, однако это нисколько не помогло кареглазой хоть немного расслабиться. Йылдыз заметно вздрогнула, невольно сделала шаг назад, быстро пробегая взглядом по аудитории. Последний студент вышел прямо на её глазах. — Мы можем пройти в лаборантскую? Я хочу поговорить с тобой наедине, — шатенка вновь уронила подбородок вниз, слыша, как её голос предательски дрожит. — Да, конечно, пойдём, — встав со своего стула, ответил он ей. Болат ещё в начале занятия понял, что с девушкой сегодня что-то не так. Хоть она и сидела на своём привычном месте, обыденно записывала конспекты, её карие всегда заинтересованные лекцией глаза сегодня были совершенно пусты, в них не отражались ни какие эмоции. А сейчас же, когда она подошла к нему, он без каких-либо проблем прочёл на её лице страх и волнение. И, честно говоря, такой спектр эмоций его довольно сильно смутил. — Что ты хотела мне рассказать? — закрывая дверь в небольшую комнатку, интересуется Болат. Йылдыз тяжело вздыхает, тихонько шмыгает носом. Она неуверенно присаживается на край маленького диванчика, потупляя взгляд в пол. В девичьих ушах громко стучит сердце. Колкий мороз касается кожи, вызывая множество мурашек. — Я… — неуверенно достав из кармана тесты, тихонько бормочет себе под нос она, — беременна… Болат на мгновение замирает, буквально теряя дар речи. Покупая тогда в Америке девчонке одну из лучших экспресс таблеток, он был уверен, что сюрпризов ждать не придётся, однако у жизни на это были свои взгляды. Йылдыз умудрилась попасть в маленький процент женщин, организм которых благополучно проигнорировал препарат. И, честно говоря, Серкан не мог на это злиться, хотя шатенка, к слову, именно такой реакции и ожидала. Он ведь прекрасно понимал, что в происходящем целиком и полностью его вина, он должен был следить в том клубе за своей подопечной, а не наслаждаться коктейлями. Пожалуй, именно по этой причине мужчина готов был принять любое желание девушки. Если Йылдыз захочет оставить ребёнка, то, чтож, он будет пытаться стать отцом или уж в крайнем случае будет ответственно выплачивать алименты. — Цс-с, не плачь, — опустившись на корточки и отложив несколько положительных тестов на беременность на диван, Серкан ласково сжал холодные ладошки студентки, — я понимаю, таблетка не сработала, такое бывает очень-очень редко, но всё же бывает, — он ласково целует запястье женщины, искренне пытаясь успокоить горько хныкавшую шатенку — я знаю, вся эта ситуация целиком и полностью мой промах, поэтому я слушаю тебя. Что ты хочешь? Оставишь ребёнка или нет? — Я хочу детей, но не сейчас… у меня ни работы, ни мужа, ничего, — она печально взглянула на него, неуверенно добавляя, — мне кажется, я не готова так быстро стать матерью… я не смогу… я не справлюсь. Болат, честно говоря, не совсем понял своих чувств после слов женщины. Да, разумеется, он в какой-то степени испытал облегчение, ведь внебрачный ребёнок точно доставил бы ему хлопот, но при этом где-то в груди болезненно заныло. Та хрупкая и чувственная часть его, что осталась после смерти брата, приняла такое решение женщины как самый жестокий удар, оставшийся ощутимой влажностью в уголках глаз. — Тебе нужны деньги на аборт? Это совсем не проблема, — не отпуская девичьих ладошек, уточнил он. — Не в этом проблема… Серкан, — она вновь осмелилась поднять на него взгляд, ненадолго заглядывая в любимые глаза, — я… я просто не знаю, что мне делать… — она тихонько всхлипывает, опуская подбородок вниз, — скажи честно, ты бы вообще хотел от меня детей? Молодой человек шумно выдохнул воздух, задумчиво глядя на сидящую перед ним шатенку. Пожалуй, да, он хотел бы от неё ребёнка, однако его не переставали мучить одни и те же вопросы, как назло всплывающие в голове. Готов ли он будет изменить свою стабильную жизнь ради семейных хлопот? Готов ли он попрощаться с тихими одинокими вечерами? Готов ли он погрузиться в новую реальность, полную непредсказуемых сюрпризов и ответственности? — В целом, да, хотел бы, — Болат рассеяно пожал плечами, покрепче сжимая девичьи ладошки меж своих, — конечно, я понимаю, первое время нам точно будет не легко, но, с другой стороны, в этом будут и свои плюсы, как минимум мы станем полноценной семьёй. — Мы же с тобой только начали встречаться… разве нам стоит заводить ребёнка? Разве стоит так рисковать? — взволнованно шепчет Эда, — а если у нас ничего не получится? Если я буду отвратительной матерью?.. — тяжело дышит, с трудом сдерживая горькие рыдания, — Серкан, я боюсь… мне страшно принимать какие-либо решение… если я допущу ошибку? Серкан, что мы тогда будем делать? Молодой человек, отпустив девичьи руки, осторожно присаживается рядом с Йылдыз, крепко обнимает ту за талию, прижимая её как можно ближе к себе. — Честно, Эда, я не знаю, — утыкаясь носом в девичий висок, негромко тянет парень, — я не могу гарантировать тебе того, что у нас никогда не будет проблем. Правда, я не могу обещать того, чего не могу целиком и полностью контролировать, но, — оставив ласковый поцелуй на девичей коже, продолжает шептать он, — я клянусь тебе, я сделаю всё возможное ради твоего счастья, я буду меняться, буду учится, буду стараться быть лучшим мужем и отцом, если ты мне это позволишь, — отпрянув, Серкан нежно приподнимает подбородок кареглазой, вынуждая ту взглянуть на него, — я не имею никакого права навязывать тебе своё мнение в вопросе рождения ребёнка, потому что не мне девять месяцев его вынашивать, но я могу тебе обещать, что поддержу любое твоё решение. Если ты выберешь аборт, то хорошо, я всё равно останусь рядом с тобой, я продолжу тебя также сильно любить, — трепетно стирая большим пальцем с девичьих щёк несколько слезинок, уверенно говорит он, — если ты решишь оставить ребёнка, то тоже хорошо. Я позову тебя замуж сразу же после выдачи твоего аттестата, потом мы слетаем в Италию на медовый месяц, затем мы выберем для нас новый дом. Да, наша жизнь сильно изменится, но я уверен, вместе мы со всем справимся. Йылдыз ничего ему не отвечает, лишь прижимается лбом к горячей мужской шеи, не сдерживая громких рыданий. Она сделала свой выбор. Она приняла решение.

***

Птицы изредка пролетали меж редких молочных облаков, гортанными криками приветствуя новый день. Лёгкий морской бриз проникал в спальню, осторожно покачивая белый тюль. Первые лучи солнца искусно разрисовывали блеклое небо, украшая то оранжево-алыми прожилками. Лодочки, плывущие где-то в дали, мелькали перед женским взором. Эда, осторожно прижав к губам белую чашку, сделала несколько маленьких глотков ароматного кофе, блаженно прикрывая глаза. Последние два месяца были для девушки сложными, точнее даже сказать, ужасно сложными. В университете не скупились на тяжёлые объёмные задания. Ссоры с тётей становились неприлично частыми и серьёзными, а взаимоотношения с Болатом доходили до границы, близкой к расставанию. Весной Йылдыз мало спала, много нервничала и часто со всеми ругалась. Она невольно думала о том, что очень сильно ошиблась, приняла неправильное решение, однако пути назад Эда уже не имела… она уже смирилась с тем, что собственноручно разрушила свою жизнь. И лишь в июне, когда заветный документ, гласящий об окончании университета, оказался в её ещё дрожащих от волнения руках, всё резко наладилось: солнце стало непривычно ярким, воздух необычно желанным, а объятия любимого человека ещё более крепкими. Она стала его женой на той же неделе, они улетели в Венецию на следующий день после свадьбы. — Доброе утро, красавица, — хрипловатым от сна голосом протянул Болат, заходя на быстро полюбившийся Эде балкон, открывающий прекрасный вид на гранд-канал, — ты сегодня так рано проснулась. Молодой человек аккуратно опускает ладони на девичьи плечи, наклоняется немного вперёд, дабы оставить несколько лёгких поцелуев на женской макушке. — Доброе, — накрывая мужскую руку своей, мягко отзывается Йылдыз, — я вчера рано легла, поэтому и встала пораньше, — медленно поглаживая пальчиками тыльную сторону его ладони, говорит шатенка, — ну и, честно говоря, пока ты спал, я хотела поработать над дизайном сада для Австрийского проекта, — женщина задирает подбородок, оборачиваясь на Серкана и мило тому улыбаясь, — я знаю, что у нас ещё два месяца до презентации проекта клиенту, но мне уже просто не терпится начать. Как никак, это мой первый заказ… я немного волнуюсь, хочу, чтобы результат оправдал все ожидания, а главное, чтобы ты не пожалел о том, что взял меня на работу. Болат по-доброму улыбается ей в ответ, невольно вспоминая, как сам когда-то переживал, презентуя заказчику свою первую работу. — Я уверен, Эда, ты со всем справишься, — оставив нежный поцелуй на девичьей щеке, тихонько шепчет он ей на ухо, — ты ведь моя лучшая студентка, моя лучшая жена и лучшая мама моей будущей дочери. И я всегда буду рядом с тобой, буду помогать и поддерживать. Парень делает глубокий вдох, наслаждаясь столь любимым жасминовым запахом, блаженно прикрывает глаза, невольно думая о том, что полгода назад он даже не подразумевал о том, как сильно изменится его жизнь. Серкан хотел найти лучшего сотрудника, а нашёл девушку лучшую для него во всём. Венеция — это не конец. Венеция — это только начало длинной истории, полной любви и счастья.