Пьяные танцы

Ночные клубы — преддверие ада или путёвка в рай? Юле сидеть, ногой болтая, шот за шотом выпивать, подругу ждать, что потерялась, парням подмигивая, это всё сущим адом кажется. Кире, сидящей в двух метрах, рассматривать заскучавшую, покрасневшую, наверняка, от температуры физиономию — раем. Кира ближе подходит, коктейлем угощает, приторно-сладким, таким, как Юлин парфюм разливающийся. Та выпивает почти залпом, не боясь, что могли что-то подсыпать. Нужно было подсыпать. Ладно, и так справится. Музыка с тяжелых битов меняется на что-то медленное, нежно-пошлое, манящее. — Потанцуем? — Кира улыбается ехидно, подмигивает. — Не хочу. — отрезает, ясно даёт понять, что развивать диалог не хочет. — Тебе понравится. За рукав олимпийки огромной со стула стягивает, придерживает. Юле и сопротивляться лень, раз встала, то уже идти, хоть и пьяные танцы ничем хорошим не заканчиваются, хоть и лица «кавалера» своего не рассмотрела ещё. Поддаётся, лениво ногами перебирая, плечами с другими «танцовщицами», в том числе и с подругой, с которой сюда пришла, сталкивается, маты отборные в свою сторону улавливает. Кира выводит почти на центр, за спину Юлину заходит, руки на плечи кладёт, бёдрами в такт музыке двигает, к Юлиным прижимаясь, заставляя её покачиваться. Руки ниже ведёт, плечи сквозь олимпийку поглаживает, локти, предплечье, пальцы в ладони пускает, переплетает. Юля расслабляется полностью, голову назад откидывает, на плечо Кирино укладывает, пальцы крепче сжимает, удивляется рукам сильным, хоть и по груди впирающейся в лопатки, понятно, что девушка сзади. Дыхание сбитое на Юлиной шее ощущается особенно сильно, особенно горячо, особенно правильно. Язык разрезанный к шее касается, снизу вверх ведёт, почти возле скул укус оставляет, сильный, жадный, возможно, вампирский. Юля самостоятельно бёдрами виляет, трение, для обеих приятное, создавая. Выдохи на шее отчётливее становятся, так, что кровь в жилах закипает. Так, что голова кругом идёт. Так, что хочется всего и сразу. Кира одну руку отпускает, второй тянет за собой, в уборную, красным светом освещенную, заводит. Тут уже Юля может полностью рассмотреть. Первым в глаза бросается взгляд дикий, почти зверский, губы тонкие, поджатые, волосы короткие платиновые, на лбу прилипшие. Её в стенку бесстыдно вжимают, заставляют дёрнутся от холода. В голове страх смешивается с интересом, с возбуждением, волнами накатывающим. Но, кажется, алкоголь притупляет инстинкты самосохранения, делая желание секса самым приоритетным. В целом, терять нечего. — Тебя хоть как зовут? — у Юли голос дрожит, то ли от страха, то ли от возбуждения. — Это так важно сейчас? — хрипло, запыхавшись. — Да. — Кира. Тебя? — отвечает раздражённо. — Юля. Кира, кажется, не слушает. Губы чужие, припухлые своими накрывает. Руки на талии тонкой размещает, сжимает приятно. Юля полустон в губы выпускает, собственные пальцы на шее укладывает. Рука татуированная ниже ведёт, к бёдрам, колену, и обратно, уже по внутренней стороне. Кира поцелуй разрывает, взгляд на ширинку Юлину пускает, одной рукой пуговицу расстёгивает, ползунок вниз тянет. Пальцы под джинсы залазят, изучают сквозь белье. Юля глаза непроизвольно закатывает, дыхание усмирить пытается, что не сильно получается. Кира в губы впивается, напористее, жаднее. Руку с штанов убирает, через мгновение обратно пускает но уже под белье. Юля от неожиданности вскрикивает но её тут же поцелуем заглушают, губу нижнюю прикусывают, оттягивают. Пальцы ловко бугорок пылающий находят, массируют медленно, круговыми движениями. Юлино дыхание всё чаще становится, моментами в полноценные стоны превращаясь. Но Кире мало, она руку на промежности ускоряет, а второй рот Юлин закрывает, сильнее к стенке давит. Глаза голубые навыворот закатываются, звёзды собирают под веками дрожащими, брови хмурятся, а руки на плечах чужих ткань футболки сжимают судорожно, до побелевших костяшек. Кира в шею чужую носом утыкается, запах улавливает, рычит непроизвольно, желая Юля до экстаза довести, пальцами быстрее движется, рукой скулы сильнее сжимает так, что по щекам чужим, раскрасневшимся стекает соленый ручеёк. Ноги дрожью заходятся, тело спазмами пробирает, Юля руку чужую прикусывает, чтобы не закричать, напрягается, вытягивается как струна и обмякает резко, всё ещё содрогаясь. Кира сначала руку с лица убирает, затем из белья высовывает, в поцелуй утягивает, более нежный, размазанный. Отходит, позволяя Юле с джинсами справится, наблюдает ехидно. — Ты это, хоть циферки урони, может встретимся ещё, я жду возле барной стойки. — подмигивает, дверь за собой захлопывая. Юля дыхание переводит, по стенке на пол сползает, колени к себе прижимает, всё ещё не осознавая, что произошло. Единственное, что сейчас знает Юля, ночные клубы — путёвка в рай.