time to say goodbye?

Не знаю сколько я так просидел в той же позе, уставившись в пол и разглядывая узоры на линолеуме. Мой мозг отчаянно пытался понять, что же такое произошло с моим Минхо. Тот, кого я видел после пробуждения – не он. Это не мой Минхо. Это кто-то другой. Мой Минхо никогда бы так не поступил. Не счесть сколько раз в жизни я видел взбешенного Минхо. Множество раз именно я являлся причиной его гнева, но никогда еще я не видел такого безумия и ненависти. Я не сразу понял, что моя мама, присевшая на корточки напротив меня, что-то сказала. Я слышал мягкий голос, но не шевелюсь, не поднимаю головы, не отвечаю. Я просто никак не реагирую. - Сони? – гладит она меня по щеке, и я перевожу на нее взгляд. Она вдруг кажется мне такой маленькой и хрупкой в этой плохо освященной и холодной комнате, что я испытываю непреодолимое желание увезти ее как можно дальше от этих стен.  – Доктор Пак рассказал, что случилось… - медленно проговаривает она, и я киваю ей в ответ. Она тихо вздыхает и обнимает меня одной рукой, прижимая меня к себе. - Ты ведь знаешь, что это не правда, милый? Это все было сказано на эмоциях, и он имел в виду вовсе не это. Просто ему сейчас нелегко, понимаешь? Он оказался в непростой ситуации. – Я лишь пожимаю плечами. Возможно, ей и остальным кажется, что его слова ничего не значили, но я видел его глаза и слышал ненависть в его голосе. Его слова значили именно то, что он и хотел сказать и сказал. Он ненавидит меня за то, что я лишил его выбора. - Милый… - отстраняется она от меня, заглядывая мне в лицо, но мой взгляд всё еще прикован к полу. – Врачи побеседовали с родителями Минхо о его состоянии. Ты же понимаешь, что он здесь не только из-за физического вреда, который он причинил себе сам, но и из-за попытки суицида. Врачи не уверены, что это безопасно – выписать его из больницы и спокойно отпустить. Его поставили на учет. Теперь он находится под наблюдением. Очень велик риск того, что он может снова попытаться причинить вред себе или кому-то еще… - Он никогда не причинит никому вред, мам, - перебиваю ее и поднимаю голову, чтобы взглянуть на нее. - Я знаю, малыш, но они не хотят рисковать – она тихо вздыхает и проводит рукой по моим волосам, прежде чем опустить глаза. – Он нуждается в помощи. Профессиональной и ежедневной, понимаешь? - К чему ты клонишь? Скажи уже прямо. - Мне очень жаль, Джисон - она медлит на мгновение. – Ему нужно будет уехать на некоторое время. - Уехать? – произношу я, переваривая в мозгу эту информацию. - Да, ненадолго… - вздыхает она. - Но я… Нет, он не может. Ты же видела в каком он состоянии, мам… Куда его собираются увезти? На сколько? - вопросы вырываются сами собой, и даже от меня самого ускользает смысл того, что именно я спрашиваю. Я отчаянно смотрю в ее глаза, и вижу в них невероятную грусть. Мой разум, сердце и тело отказываются верить в то, что мне придется отпустить его дальше, чем на расстояние закрытой двери между нами. Дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Да, это звучит безумно, учитывая, что он буквально пытался подняться с кровати, чтобы наброситься на меня. Но это не меняет моих чувств к нему. Он может ранить меня в тысячу, миллионы раз сильнее. И чтобы он не сделал, я никогда не перестану любить его. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить его, а его отъезд лишит меня этой возможности. - Я не знаю на сколько, дорогой. Наверное, до тех пор, пока врачи не решат, что его состояние достаточно стабильно, чтобы он вернулся домой. Он болен, Джисон… Ему нужна профессиональная помощь, которая вытащит его из того состояния, в котором он сейчас. - Нет! - качаю головой, не соглашаясь с ее словами. – Что ты несешь?! Он не болен, он просто в состоянии шока! Я могу помочь ему справиться с этим, мам… Я смогу ему помочь. Я ему нужен, понимаешь? Ему нужен я, а не чертовы врачи! - ору я на нее, вскакивая с места. Я отстраняюсь от нее и смотрю сверху вниз на ее растерянное лицо. - Ему нужна команда врачей, Джисон. Ты ему ничем не сможешь помочь. Он пытался покончить с собой. Он пытался умереть. Неужели ты не понимаешь? Суицидальные мысли не лечатся капельницей, малыш. От них нет лекарств. За ним нужно круглосуточное наблюдение. - Замолчи! - я срываюсь на пронзительный крик, и она отшатывается назад. Мое тело мелко трясется, излучая потоки гнева, которые в данный момент направлены на нее. Со стороны я слышу звук открывающейся двери, но я продолжаю смотреть в упор на свою мать. – Ему не нужно никуда ехать. Он сломается, если окажется один среди незнакомых ему людей, которые будут неизвестно что с ним творить! Ему нужно быть среди людей, которые любят его и хотят защитить! - вскипаю я. - Джисон, ты не понимаешь… - она повышает на меня голос. - Нет, это ты не понимаешь! Просто дайте мне шанс! - я делаю шаг к ней, а она отступает назад. Где-то на затворках своего сознания я пытаюсь докричаться до самого себя. Пытаюсь донести до мозга мысль, что я пугаю собственную мать. Я понимаю, что не прав, но не могу успокоиться. - У тебя уже был шанс и посмотри, куда это его привело! – ее слова пощечиной оседают в воздухе, а тело пронзает боль. Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Мой взгляд устремляется в пол, а сердце проваливается куда-то вниз, когда до меня медленно доходит смысл сказанных ею слов. Он здесь из-за меня, я всему виной. - Джисон, я не это имела в виду… - говорит она тише и делает шаг ко мне. – Я хотела сказать, что ты не можешь оградить его от всего, даже не смотря на то, как сильно ты этого хочешь, ты просто не в силах… Я знаю, что это больно, но лучшее, что ты можешь для него сделать – это дать ему возможность пройти лечение. - Джисон… - раздается голос в другом конце комнаты, и он принадлежит матери Минхо. – Я понимаю твои чувства. Но и ты меня пойми. Если он не получит необходимую помощь, ситуация может повториться. Я не могу так рисковать и потерять его навсегда… Я не хочу, чтобы он снова проходил через нечто подобное. - Что, если он не вернется ко мне, если я его отпущу… - воздух покидает мои легкие. - Он вернется, Джисони. Я знаю своего сына, и он вернется… Он любит тебя - от ее слов у меня подгибаются колени. Меня сотрясает новая порция слез. Рыдания душат, и я пытаюсь привести себя в чувства, чтобы перестать, но у меня ничего не получается. Мое сердце рвется на части.

***

Этой ночью меня силой выпроводили домой. Разумеется, я сопротивлялся, но они насильно усадили меня в машину Хенджина, чтобы тот отвез меня домой. Я взял с них обещание тут же позвонить мне, если что-то произойдет или изменится, но я не думаю, что они его сдержат. Дорога до дома прошла в гробовой тишине, потому что я был не в состоянии поддерживать разговор. По приезде домой Джинни отправил меня принимать душ, а сам решил приготовить нам поесть. Последние дни я проживал на автомате, тратя время лишь на самое необходимое – кофе, чтобы не заснуть. Горячая вода постепенно расслабляло мое тело, пока я мыслями был там, где начался мой конец. Я плохо тогда спал, заедая горечь, а после опорожняя свой желудок у белого друга. Закидывался слабительными, стирал пальцы в кровь в попытках вымыть запах рвоты. Принимал холодный душ в попытках привести мысли в порядок. Ни с кем не разговаривал. Я пребывал в оцепенении, мое сердце было разбито. Минхо игнорировал меня, но я полагал, что это лишь к лучшему. Да, сейчас я хотел бы поговорить с ним об этом, но опять же, изменило бы это хоть что-нибудь? Не уверен. Этот разговор был бы ему в тягость, и в итоге я был бы морально уничтожен. Никогда не забуду день, когда он привел Чэен в общежитие, чтобы познакомить с нами. Я знал её дольше самого Минхо, мы были хорошими друзьями еще до моего дебюта, и остальные парни ее тоже знали. Но это было совершенно другим знакомством. Знакомством с ней в качестве девушки Минхо. У него была счастливая улыбка на лице, а рука Чэен была в его руке. Помню, как у меня скрутило живот, когда я увидел их и его счастливое выражение лица. Все парни были в замешательстве. В их взглядах отчетливо читалось смущение и недоумение, но никто тогда не смог озвучить истинные мысли, натягивая дружелюбную улыбку. Он смотрел на кого и что угодно, но только не на меня. - Парни, это Чэен, моя девушка. Слова сорвались с его губ, а я резко вскочил с дивана и пронесся мимо них в сторону своей комнаты. Чан окликнул меня, но я проигнорировал. Всё закончилось тем, что я заперся в своей комнате на все последующие две недели, потому что я просто не мог встретиться лицом к лицу с ним и с ней. Для меня она стала олицетворением всего того, о чем он мечтал, той, кем я никогда не стану. Я хотел быть счастлив за них, я даже пытался это как-то показать, но меня не хватило даже на пару дней. Я не смог притвориться, что я в порядке, но я и не был, и все это знали. Естественно, когда мы были на публике, вели себя как обычно. Я не думаю, что это было сильно заметно. Некоторые внимательные фанаты были обеспокоены моим состоянием. Они писали письма в JYPE с просьбой позаботиться о моем состоянии. Они писали, что огонь в моих глазах потускнел. Люди это видели, но мы попросту их игнорировали. Никто, кроме узкого круга людей не знал, что происходит. Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я просто стоял под душем. Я не шевелился с тех пор, как вступил под воду. Стук Джинни в дверь ванной возвращает меня в реальность. Я быстро выключаю душ и одеваюсь. Пересекая порог кухни, вижу Джинни, сидящего за столом. - Покушай, пока не остыло, – говорит он и передает мне тарелку с яичницей с сосиками. Я опускаюсь на свой стул. В моей голове все еще крутятся разные мысли, которые я не могу остановить. Аппетита не было. - Ешь, а не играйся, Джисон, - он ударяет меня по рукам, и я поднимаю на него взгляд. Кивнув, я кладу в рот небольшой кусок яичницы и прожевываю его. Безвкусно, напоминает картонную бумагу, потому что последнее, о чем я сейчас думаю, – это еда. - Ты знал? - спрашиваю я, спустя пару минут, нарушая тишину. - О чем? - удивляется он и переводит на меня взгляд. - Ты знал, почему он порвал со мной? - Ты спрашиваешь, знал ли я настоящую причину этого? - я киваю. Он качает головой и опускает взгляд на свою тарелку. – Нет, я и понятия не имел. Не думаю, что кто-то из нас вообще был в курсе… - Феликс знал, - начинаю раздражаться. Пальцы сжимаются в кулаки. – Он знал все это время. И молчал. - Ты не можешь винить его в этом. Мы не знаем всех обстоятельств - мягко говорит он, и я закатываю глаза. - Он, блять, знал и не сказал ни одному из нас. Понимаешь? Сколько дерьма мы могли бы избежать, если бы он сказал хотя бы мне об этом… - отвечаю я. – Я хотел бы не злиться на него. Хотел бы понять его причины. Но не могу. Только не сейчас, потому что он счастлив с Бинни. У них все хорошо, в то время как мой парень лежит в больнице, - бросаю я в ответ. - Для начала, Минхо-хен больше не твой парень, Джисон. И уж в этом нет вины Феликса. Ты сейчас серьезно обвиняешь его за то, что он скрыл правду в страхе остаться без Чанбини-хена? Только не говори мне, что не сделал бы то же самое, окажись на его месте. Черта-с-два! Он умолкает, а мои глаза утыкаются обратно в стол, мне больно слышать его слова. Я знаю, что он прав, я бы поступил так же, но прямо сейчас я ничего не могу с собой поделать. - Ты знал, что они вместе? - спросил я, разжевывая кусок сосиски. Хенджин снова покачал головой. - Нет, они так умело это скрывали… Я даже не догадывался. Но я считаю их замечательной парой, - эти слова ранят меня и это неправильно. Я завидовал, хотя не должен был. - Да… Я тоже так думаю, - неохотно пожимаю плечами. - Джисон, ты ведь понимаешь, что в случившемся нет твоей вины? И в том, что он уезжает – тоже. Я не думаю, что ты или ваши отношения – основная проблема. То есть, это могло быть отправной точкой, но не основной проблемой… Помнишь, что он говорил о тебе во время трансляции? Ты не пытался понять суть сказанных им слов? - интересуется он. - О чем ты? Он ведь открыто обо всем рассказал, все от и до, - отвечаю я. - Да, верно. Но взгляни глубже, Джисон. Да, ему безусловно больно от того, что ему пришлось сделать. Его шантажировали, понимаешь? Перед ним поставили сложный выбор, взвалив груз ответственности на него. Ему открытым текстом заявили, что разрушат нашу карьеру и жизнь, в особенности твою. Его пугали штрафами и неустойками, которые каждому из нас пришлось бы платить всю жизнь. Вся эта ответственность за наши судьбы превратилась в тонну неуверенности и ненависти к самому себе, - мой разум быстро переваривает его слова, но он не останавливается и продолжает говорить то, что я меньше всего хочу слышать. – Он сказал, что не понимает, почему его взяли в группу, он никогда не считал себя достойным… Они использовали его страхи и комплексы против него же самого, Джисон. Разве ты не видишь этого? Он не считает себя достойным всего, что у него есть. Он считает, что он занял чужое место. Если бы ты был единственной причиной всей его боли, он бы просто пришел и рассказал тебе об этом… - Что ты пытаешься сказать, Джинни? - спрашиваю я, безумно боясь услышать ответ. - Я говорю, что Минхо хотел умереть потому что не считает, что заслужил эту жизнь. Не заслужил быть здесь. Он думает, что без него нам было бы лучше. Я хочу возразить, но меня прерывает резкий звон телефона. Хенджин достает свой мобильный и быстро отвечает. - Алло? - Он несколько раз бормочет «да» и «окей», прежде чем сбросить звонок и посмотреть на меня. - Он проснулся… - я вскакиваю со стула со скоростью света и бросаюсь в прихожую, наспех надевая свои ботинки. Я слышу, как Хенджин бежит за мной и, схватив меня за локоть, разворачивает к себе лицом. - Джисон, подожди… - Поедем скорее, Джинни! Я должен быть рядом - я хочу выскочить за дверь, но он снова перехватывает мою руку. – Пусти же! Поехали. Он медленно кивает, надев свою обувь и прихватив ключи от машины. - Они готовятся к его переезду в клинику. Мои губы кривятся от боли, в то время как он выходит за дверь, оставляя меня стоять совсем одного в пустом коридоре и смотреть ему в след.