Колесо фортуны

      Я не особо горел желанием танцевать вальс с выпускными классами, но перспектива сидеть и плавиться на бессмысленных уроках не слишком–то привлекала, поэтому я согласился ей помочь. Мы не были хорошо знакомы с Катей Белкиной: я лишь иногда видел ее в коридорах и столовой. Среднего роста, с короткими русыми волосами и веснушками, рассыпанными по ее бледному вытянутому лицу. На обеих руках Белкина носила множество разноцветных фенечек разного плетения. В ее волосах на тонких косичках часто мелькали яркие резинки, а на левом ухе Катя любила носить кафф. Белкина написала мне вечером Вконтакте, объяснив ситуацию, и добавила, что у меня, в общем–то, выбора и нет: она уже объявила учительнице, что мы с ней в паре. Тогда я тупо смотрел на экран телефона, устало потирая глаза.       –Эй, Дроздов. У нас проблема: меня тянут танцевать с какой–то милфой.       Сообщение от моего друга обозначило свой приход типичным звуком уведомлений яблока.       –Меня тоже.       –Отлично, уже не так хреново! Матешу хоть завтра прогуляем.       Мы учились в десятом классе, и я чувствовал себя маленькой пародией на маргинала: один простейший экзамен сдал, а к ЕГЭ не готовился. Завис в воздухе, отдыхая от напряженного прошлого года с его подготовкой к несчастному ОГЭ, не стоящего потраченных нервов.       –Че, идем на репетицию?       –А куда мы денемся?       Я обернулся на Игоря. Он сидел на среднем ряду, на предпоследней парте, откинувшись на спинку деревянного стула и вытянув ноги так, что доставал до задников кроссовок одноклассницы, сидящей впереди. Друг улыбнулся мне и показал большой палец вверх, не учтя, что его улыбка была больше похожа на вымученный оскал. Его соседка, Настя Казанцева, что–то сосредоточенно чертила в тетради. В самый ответственный момент Игорь чуть задел ее локоть, и та зашипела, а затем дала ему подзатыльник. Нам всегда казалось, что Игорь ей нравится: высокий, голубоглазый блондин, с чуть проглядывающими венами на руках, с типичной мальчишеской улыбкой, которая способна растопить даже лед — в общем, все, как любят девчонки. Настя держалась особняком, но иногда на нее находили странные порывы, и она довольно мило общалась с моим другом.       –Журавлев, я тебя прибью, – пропыхтела Казанцева.       Игорь развел руками и виновато улыбнулся.       Белкина. Я смотрел на невозмутимую стрелку часов, которая никогда не уставала от своего стремительного бега. Апрельское солнце стеснительно пробиралось сквозь закрытые жалюзи, скользя по нашим партам.       –Слава! – тыкнули в меня ручкой сзади.       Я лениво обернулся. Юля поправила очки и заговорщицки спросила:       –С кем ты танцуешь вальс?       –Ты вряд ли ее знаешь.       –А вдруг?       –И что это поменяет? – Я вопросительно выгнул бровь.       –Боже, тебе что, сложно сказать? – цокнула Юля.       –Катя Белкина. Из одиннадцатого «А».       –Не, такую не знаю, – отрицательно покачала головой одноклассница.       –Что и требовалось доказать, – буркнул я и отвернулся.       Прозвенел спасительный звонок, и мы сбежали с Игорем на улицу. На удивление, почти все из выпускных классов уже были на месте: одиннадцатиклассники разделились на группки, и мы отчаянно искали кого–нибудь из параллели, кто бы спас нас от нарастающей внутренней неловкости.       –Ребята, встаем по парам, сейчас повторим балансе, – говорила в микрофон хореограф.       Я наигранно драматично распрощался с другом и побрел к партнерше. Мы с Игорем были на разных концах площадки, и поговорить мне было не с кем, кроме Белкиной. Но я не горел желанием разговаривать.       Я встал напротив Кати. Шаг влево, поклон.       –Раз, два, три, – раздавался голос нашего ментора по танцам.       Вправо, переступить с ноги на ногу, влево, снова вправо, поворот.       –Не спешите! Окошко!       Окошком называлось движение, при котором мы держались за руки и сходились, поднимая наш замочек из пальцев вверх, а затем расходились и менялись местами.       –Вальс!       Самое страшное слово за всю репетицию, которое ставило меня в тупик. Я постоянно путался в шагах, не заканчивал повороты или наступал на ноги Кате. Она лишь вздыхала и смеялась надо мной, называя неуклюжим.       –В круг!       Мы и еще несколько пар становились в круг, брались за руки и поочередно делали шаги вперед и назад.       –Молодцы! – крикнула хореограф. –А теперь без музыки, давайте повторим вчерашнее движение.       Мальчики отводили своих партнерш и отходили от них: получалось так, что мы образовывали два круга: женский и мужской. Девочки шли в одну сторону, мы в противоположную. Со стороны, наверняка, это выглядело забавно. Мы шли, держа руки за спиной, как танцевальный ментор крикнула:       –Стоп!       Все замерли. Внутренности неприятно сжались, когда я осознал, что наши круги были колесом фортуны, на котором шарик выпадает не на один из секторов, а на человека. Смена партнеров. Белкина стояла на диаметрально противоположном конце, так что я никак не смог бы под шумок вернуться к ней.       –Теперь вам нужно взяться за руки, вот так, помните? И делайте шаги по ромбу. Встаем полукругом!       –И каким боком мы должны это сделать? – зазвучал рядом со мной женский голос.       Я обернулся. Передо мной стояла одиннадцатиклассница, высокая, явно выше Кати, но едва достававшая мне до подбородка. Девчонка приблизилась и аккуратным движением сняла божью коровку с рукава моей рубашки. Затем она отошла, сложила руки на груди и с недовольством смотрела на хореографа, пытавшегося поставить нас красиво. Ее темные волосы были собраны в аккуратный хвост. Она была не накрашена, но все равно выглядела красивой. Она была красивее даже тех, кто активно пользовался косметикой. Вдруг взгляд ее кристально–голубых глаз остановился на мне. И она улыбнулась. Искренне, совершенно очаровательно.       –Давай, поворачивайся, – скомандовала она со смехом.       Мы стояли рядом, но были повернуты в разные стороны. Я взял ее за руки. Ее ладони были маленькими и обжигающе холодными. Она замерзла при двадцатиградусной жаре?       –Смотрите партнеру в глаза!       Я не мог. Я чувствовал на лице ее проницательный взгляд, но не мог заставить себя посмотреть на нее.       Поворот. Теперь я держу ее за талию, а ее ладошка покоится на моем плече. Стройная, такая маленькая в моих руках. И совершенно неважно, что это она старше меня на год.       –У кого я тебя украла? – спросила одиннадцатиклассница, когда я кружил ее.       –У Кати.       –Белкиной?       Я кивнул.       –Что ж, надеюсь, она не расстроится, – пожала плечами моя партнерша и улыбнулась.       Танец завершался построением, при котором было необходимо держаться за руки. Мы так и стояли, ожидая команды хореографа, как вдруг мне показалось, что прикосновение слишком долгое, неловкое, неудобное. По спине пробежала дрожь. Я отпустил ее и стал нервно разминать пальцы, глупо оглядываясь по сторонам. Девчонка, кажется, все поняла и только улыбнулась украдкой.       –Давайте с самого начала!       Мы разошлись по позициям. Первую часть вальса она танцевала с высоким, худощавым мальчиком. Они стояли непозволительно близко друг к другу, смеялись, громко болтали, а иногда она хлопала его по плечу или груди.       –Слав, ты чего?       –Пытаюсь не сбиться со счета, – соврал я, следя за движениями аккуратной женской фигуры.       Снова колесо фортуны. На этот раз к нам присоединилось несколько мальчиков, так что когда круги остановились, моя новая партнерша была не моей. Она окинула оценивающим взглядом мальчика, стоящего напротив, покачала головой и поспешила ко мне. Она вернулась ко мне. Сердце сладко затрепетало от мысли, что ей было не все равно, с кем танцевать. Она выбрала меня.       Репетиция закончилась. Мое тело ныло от усталости, хотелось посидеть, а потом и вовсе уйти домой. Моя новая партнерша растворилась в толпе выпускников, хлынувшей к центральному входу в здание.       Игорь и я лениво выползли из кабинета, сдав проверочные работы самыми первыми. В коридоре нас выловила завуч по воспитательной работе, Екатерина Сергеевна, и отвела на лестничный проем, где нас ждали другие десятиклассники.       –Вы помните, конкурс на следующей неделе. Нужно, чтобы все было идеально, –говорила она, намекая на наши неслаженные движения при марше, который мы готовили.       Спиной я прислонился к холодным металлическим перилам. Младшие классы с криками выбегали с третьего этажа, проносились мимо нас, весело смеясь и выкрикивая древние приколы из ТикТока. Туда–сюда. Туда–сюда.       Тут из дверного проема вышла она. Нас разделяло семь ступеней, одиннадцатиклассница возвышалась надо мной. Рядом с ней была ее, очевидно, подруга, которая что–то увлеченно ей рассказывала.       Мы встретились взглядами. Холодная голубая сталь без тени задорных искорок, плясавших буквально час назад. Отвернулась и завернула на лестницу четвертого этажа.       Екатерина Сергеевна что–то говорила, команда отвечала, а я понимал, что буду думать о ней.       Черт, я ведь даже не знаю, как ее зовут.