Начало

— Я достигла совершенства во всем: лучший боец, лучший тактик, но на вид хрупка. Странное чувство, ты все сделал, тебе не к чему стремиться. Последние семь-восемь лет я усердно тренировалась, достигала и побеждала и дотянувшись до потолка я не чувствую себя счастливой. Моя цель была ошибочна? Так в чем же счастье? В доблести? Доблесть ведь не только смелость, но ещё и самопожертвование, готовность пренебречь полностью собой. В любви? Можно сказать, это те же соревнования только не до конца честные. Ты соревновнуишся с другими людьми в окружении партнёра, пытаешься быть лучше, ведь люди живут слишком мало, чтобы терпеть неидеального человека, но важный момент, делать это нужно так, чтобы выглядело, как будто, все делается бескорыстно, от чистого сердца. Выигравший тот — кто лучше всех жертвует и притворяется, что не хочет ничего. Странное явление, с одной стороны ты альтруист — жертвуешь всем ради блмзкого, а с другой — эгоист, удовлетворяющий желание быть рядом и свое животное влечение. Наша человеческая натура ушла не так далеко от зверей — размышляла в слух Мелисса. Энергичная девушка, редко кому показывала свою вторую сторону, кроме Фарамиса. Тихий, замкнутый, многим он казался недружественным, взгляд его холодный, стальной. Фарамис сидел рядом и не лез с похвалой или с жалостью, он давал возможность выплеснуть все мысли, которые тяготят. Парень не давал советов, а только внимательно следил за глазами и языком тела. По его мнению, они говорят гораздо больше, чем слова. Внимательно наблюдая за поведением Мелиссы, Фарамис сделал вывод: тема любви для нее в данном разговоре была главной, просто она не знала как к ней подвести. «Сначала долго и растянуто говорила, смелости набиралась, потом короткая подводка, чтоб лишнего не подумал, а затем к сути» — от собственных заключений на его остром лице мелькнула улыбка. — Ты меня вообще слушаешь? — с ноткой раздражения спросила девушка. — Твое видение любви имеет суть. У меня оно малость отличается: некий симбиоз двух людей, имеющих общие цели, увлечения, ценности. — Фарамис говорил резко, коротко, его речь не была богата «лишними» словами, мысли доносились сухими предложениями, — Видно, что спросить хочешь, не осмеливаешься. Это так? — Д-да, — Мелисса всегда удивлялась способности парня читать ее. — По моему мнению, ты чудесный боец сильный, выносливый. Приоритеты, отсутствие желания терпеть в жертву себе. У нас есть общие черты и увлечения. Плюс мы долго знакомы… — Мы можем встречаться? — перебила Мелисса, угадав мысль парня. В ее голосе слышалось волнение и радость, её экстраверт вернулся. — Да. Объятья. Они никогда не были присущи Фарамису, максимум чем он обходился — похлопывания по плечу. Объятья не были ни дружескими, ни победными, ни приветственными. Они были интимными, означали новый этап. Сильные, руки парня с слегка грубой кожой крепко держали Мелиссу, а она поглаживала блондинистые мягкие и густые волосы. Друзья обнимались достаточно редко что вся важность, сокровенность прикосновений оставалась сильной, ведь если слово или действие повторяется слишком часто — оно теряет свою мощь, первоначальный смысл. — Одна вещь, пойми, идолов не существует. Идиализация человека — не хорошо для обоих сторон, — сказал Фарамис, — если заметишь, то сразу говори. Готов к обсуждению любой проблемы. Главное не терпеть, только через разговоры можно построить здоровые отношения. — У нас все получится.