Let me follow you

      — А на перемене я случайно встретила внучку Эстебана. — Смеясь, завершаю свой маленький рассказ о первом дне в школе, и поворачиваюсь лицом к женщине, разделяющей вместе с мной плюшевый диван в нашей гостинной.       — Прям таки, "случайно".— Ухмылка ее давала понять, что она в чем-то подозревает меня, разбившую сердце тому самому Эстебану еще около сорока лет назад. Я лишь в шутку закатываю глаза.       — Заходила в класс музыки? — улыбка незаметно медленно спадает с моего лица, а взгляд стал неловко искать утешения в темном окне. Обычно, эта тема составляла большую часть моих школьных рассказов, но в этот раз.. Какая-то не свойственная мне неловкость сковала все тело.       — Да, — Я пожала плечами и взглянула в медово-карие глаза матери. По другому эту женщину я назвать не могла. — Там все как обычно. Легкая улыбка снова освещает мое лицо, пока Луиза докуривает сигарету и одобрительно кивает. Я все никак не понимала, курила она из-за привычки, или находила в этом что-то.. романтичное? Таинственное? Должно быть, тут скрывалось еще что-то, но мне казалось, что это не мое дело. Всегда казалось. Насколько близкими бы ни были наши взаимоотношения, мы обе молча выстраивали негласные личные границы, в конечном итоге понимая, что на деле приходимся друг другу случайными незнакомцами, связанными только своим статусом. Две вампирши, в любом случае, прекрасно уживались мы под одной крышей, а Луиза отлично справлялась с ролью матери. Даже если я давно не была маленьким подростком, женщине удавалось одарить меня любовью, лишенной из-за смерти родителей, коих, к слову, я помнила весьма смутно. Дни в школе медленно чередовались, выстраиваясь в линию, и первая неделя прошла незаметно. Скучные лекции компенсировались часами, проведенными за наблюдением того самого барабанщика. Он приходил в класс каждый день, в свободное от уроков время и тренировался, лениво подбивая в ритм разных песен. Как итог я могла подвести следующее: музыкальный вкус у него был неплох. Многие из исполнителей, что юныша ставил для репетиций, я тоже знала и иногда слушала, оставаясь на едине. Он был на год старше меня, если так можно сказать. По крайней мере, физически, и по классу. Третье, неутолимое чувство стыда, за то что я подсматривала, никак не покидало меня. Но и вдруг показаться "на свет" все же не решалась. Один раз, на короткой перемене между уроками, я заметила его на заднем дворе лицея. Погода была солнечной, и обычно в такие дни мне стоило сидеть дома. Но, повторюсь, климат в этих местах обещал солнце большую часть времени в году, а сидеть столько дома не хотелось. Слушая щебет новой подружки, той самой внучки моего бывшего воздыхателя, я наблюдала за парнем, прячась в тени.       — Скорее бы осенние каникулы, — Её звали Хлоя, и ее волосы были выкрашены в неестественно красный цвет. — Поеду к дедушке, наверное. А ты? Его голова кивала в такт мелодии, играющей в наушниках. Наверное, меломан. Мне было интересно. Странно, но интересно наблюдать за тем, как люди бывают похожи на меня хотя я уже давно не была человеком. Оперевшись об каменную лаву, он прикрыл лицо руками, создавая тень над лицом. Из-за волос его глаза удавалось увидеть не часто, но сейчас ветер растрепал их, обезоруживая парня. На моем лице расстянулась ухмылка, от того, как он поморщил нос из-за листка, упавшего на его плече. Внезапно, нему подошла обладательница красивых золотистых кудрей. Мои глаза блеснули, немного утемняясь, видя что на его лице расплылась улыбка. И я не знала почему, моя собственная реакция была неприятной. Наблюдать как они мило беседуют мне не хотелось.       — Эй, — Кажется, Хлоя уже давно ждала моего ответа, может даже задав его повторно. — Земля утратила связь с Лулу Барти. Как печально.       — Извини, — холодно перевев взгляд на подругу, я машинально улыбнулась, не желая иметь кучу лишних вопросов. — Кажется, на каникулах я останусь дома. Деда я в лицо не знаю, а бабушка умерла за два месяца до моего рождения. Но меня назвали в ее честь. Делая гордый вид, что мне выпал шанс носить тоже имя, что носила моя прародительница, на самом деле перестраховываясь, на случай если подружка с подвешенным языком начнет рассказывать дедушке про буйную школьную жизнь. И вдруг тот, еще не утеряв память, вспомнив "первую любовь" обнаружит сходство в именах? Да нет, такие интриги были ни к чему. А так, объяснение найдется само собой. Я попыталась освежить образ Эстебана в своей голове, а получалось это немного смутно. Я никогда его не любила. А любила б, тогда не забыла. Вообщем, мы даже не встречались, парень лиш страдал за мной все три школьных года, постоянно нарываясь на разборки и признания в любви. Между делом я положила ладонь на плече подруги, создавая вид что поправляю ее смявшийся пиджак, на деле копаясь таким образом в воспоминаниях. Дни рождения, Рождество, все семейные праздники, на которых, скорее всего, он бы появился. Вскоре я наткнулась на яркие воспоминания, от которых веяло теплом и домашним уютом. Маленькая Хлоя задувает свечи красивого шоколадного торта, а затем получает подарок от мужчины в возрасте. Даже морщинки на его лице все еще позволяли мне вдруг узнать, все благодаря голубому нежному взгляду. Я хмыкнула и убрала руку. Надеясь, что он счастлив, и нашел женщину, которая смогла бы дать ему ту любовь, что мне не удалось. Меня в принципе терзали сомнения, что я способна испытывать что-то близкое к чувству любви. В любом случае это ни к чему. Привязаться к человеку не лучшая идея для вампира.

***

Агония. Жар. Холод. Тело сковывало ломаными движениями в попытках найти источник причиняющий адские мучения. Было настолько жарко, что кожа грозилась вот вот всполыхнуть, точно оранжевым языкам пламени, в которых подкинули лесной древесины. В то же время, от холода перехватывало дыхание. Я уже не понимала, дышу ли вообще и стучит ли мое сердце, либо же все это было галюцинацией от нехватки кислорода. Пекло каждую часть тела, но в основном, почему-то, шею. От этого места раздавались импульсы, исходящие в самые кончики пальцев ног. Спина неестественно изгибалась, словно вот-вот переламается пополам. Я попыталась позвать на помощь. Глаза не открывались, накрытые тяжестью жары и боли, а из горла, вместо крика, вышел сдавленный хрип. Нечеткий голос вдруг оказался у самого уха, охлаждая ледяным дыханием. Мне не удалось разобрать ни слова, но следом почувствовалось приятное хладное прикосновение ко лбу, дарящее облегчение на несколько секунд.       — Терпи, — я вдруг начала выкашливать воду из легких. Казалось, что ее настолько много, что при таком количестве слабо удавалось представить, как я вообще осталась жива. Каждое содрогание приносило жуткую боль, вместе с тем отнимая последний кислород. — Потом станет легче. Голос звучал спокойно. Не успокаивая, а твердо обещая что так и будет, поэтому мне пришлось просто поверить. "Потом станет легче" появлялось в моей голове каждый раз, как становилось еще больнее. Я не помню, продлилось это несколько минут, часов, или дней. Легче становилось мучительно медленно, но когда я была в состоянии приоткрыть глаза, первое что чувствовалось — сухая жажда. Мои губы пересохли вместе с горлом, хотя все тело было насквозь промокшим. Жар уступил холоду. Нет, мне не было ни холодно, ни жарко. Но что-то давало понять, что тело достигло наименьшей температуры своих возможностей.       — Добро пожаловать. — Женский силуэт был размыт, медленно принимая четких очертаний. Я бы не назвала ее женщиной в возрасте, но и не подростком. Глаза ярко сверкали неестественно желтым цветом, хотя, кажется, была глухая ночь. Я вздрогнула. В нос ударили странные ароматы, манящие и отталкивающие. Это было странно, но не эта деталь меня испугала. Моя ладонь легла на собственную грудь, в область, где теоретически должно было биться сердце, и где, сейчас, была полная тишина. Я снова посмотрела в глаза незнакомке. Абсолютно не понимая, что, черт возьми, происходит, и будучи полностью уверенной, что перед мной находится не человек.