Блеск Солнца

      Свист ветра в ушах перекрывает собственное заполошное сердцебиение, когда Ренгоку оседает на колени. Плащ взметнулся белым флагом, закрывая обзор на убегающую Высшую Луну.       Тенген пересекает расстояние в сотню шагов, предчувствуя, что опоздал.       Кëджуро качнулся в его руки, сипло выдыхая. Весь в крови, измученный долгой битвой и ранами, но живой. И то лишь благодаря собственным силам и заткнутой демонической рукой дыре. С таким не живут, не двигаются и не дышат, а он смог. У Столпа Звука мелко трясутся руки, когда он видит едва заметную улыбку на чужом лице. — Тенген… — на выдохе, ладонь в крови льнëт к бледной щеке, оставляя за собой след. Остаëтся лишь перехватить руку, касаясь губами фаланг. — Я… спас всех?       Мальчишка Камадо кричит, захлëбываясь и давясь слезами, выпуская свой гнев. Воздух прорезает свист от брошенного клинка. Кабан и его товарищ нытик не верят, тот самый столп Пламени, что спас их, умирает сам. Их эмоции звенят в ушах, но не перекрывают тихий стук сердца выжидающего Кëджуро.       Тенген сглатывает ком в горле.       Не будь в объятиях Ренгоку, столп бы рванул и самолично прикончил сбежавшую Высшую Луну. Вырвал бы ему трахею, переломал все двести восемь костей и заставил умолять о пощаде, скулить и ползать. Ярость поднимается из глубин сущности, скалясь и подминая под себя тоску и ощущение неизбежного. Боль моральная подпитывает её, невольно усиливая хватку пальцев на талии.       Прижавшись лбом к чужому, заглядывая в глаза, чтобы отпечатать в памяти, Тенген надеется, что его голос не дрожит. Не надламывается, как всë его существо, от осознания, что это их последняя встреча. И что не будет больше совместных ярких и безбашенных тренировок, прогулок. Как и совместных пробуждений, проводов на задания и поцелуев, трепетных и жадных. — Ты справился, Кëджуро. Ты блестяще справился.       Счастливая улыбка озаряет лицо того. Ладонь сама собой тянется к его щеке, стирая кровавую дорожку. В объятиях тело всё больше дрожит, и Узуй не может точно сказать, его эта дрожь или собственная. — Значит, я выполнил своё предзназначение… Я рад. Спасибо, Тенген, что пришëл. — Кëджуро льнëт к ладони, смеживая веки. — Меня заждалась матушка.       Хочется заорать на него, назвав придурком, чтобы не смел закрывать глаза, но Узуй знает, что ничего не исправить. Ему достаëтся роль, значения которой он впервые не знает. Но незнание не избавляет от ответственности — тело в руках ощущается всё более тяжëлым. Лоб столпа Пламени утыкается в перекат плеча. — Юный Камадо… — мальчишка, стоящий за спиной Тенгена, шмыгает носом. Ренгоку поднимает голову и старается держаться ровно, и стоит это больших усилий. Остаëтся ему только помочь, поддерживая под спину. — Я буду говорить, пока есть силы… Послушай. Скажи моему брату Сенджуро, чтобы он жил так, как подсказывает ему его сердце, не обращая внимания ни на что. Отцу скажи, чтобы он берëг здоровье.       Вероятно, Кëджуро не был бы собой, коль не сказал этого. Хочется горестно усмехнуться от понимания, только вот тогда у самого эмоции рванутся через край. Перельются и смоют всë живое. — …И, наконец, юный Камадо, я доверяю твоей сестре и признаю еë одной из охотников. Там, в поезде, она смело проливала кровь, отчаянно защищая людей. Сражалась с демонами, рискуя жизнью, спасала пассажиров. Кто бы что ни говорил, она — точно охотник! — в голосе того сквозит улыбка. — Так не опускай голову, как бы тебе в жизни ни приходилось сомневаться в собственной силе. Разожги в сердце пламя! Стисни зубы и смотри вперед! Даже если захочется остановиться! Время свой ход не замедлит, оно не сядет рядом с тобой и не даст поплакать!       Мальчишка за спиной утирает нос, шмыгая. Вероятно, он кивает, потому что Кëджуро расслабляется в объятиях и утыкается в шею носом, замолкая. Кажется, будто он уже выжал из себя все силы, и сердце панически сжимается. — Я люблю тебя очень. — шëпотом выдаëт столп Пламени.       Тенгену хочется задохнутся от прострелившей в груди боли. Он усиливает хватку, замирая в этом мгновение, смотря на поднимающееся солнце. Глаза режет свет и приходится зажмуриться так сильно, чтобы погрузиться мысленно во тьму. — И я люблю тебя очень, Кëджуро.       Тот тихо смеëтся и затихает спустя несколько мгновений. Его сердце замирает, обрывая всë внутри Тенгена.       Когда подоспевают лекари, столп Звука с трудом разжимает пальцы, дабы выпустить свою ношу. Он отрешëн от происходящего, словно сознание не даëт ему впасть в отчаяние окончательно. Может лишь наблюдать за тем, как белой тканью накрывают тело погибшего, разбиваясь на миллион осколков.       Рыдания юных охотников режут слух. Кабаноголовый ревëт словно дикое животное; вечно ноющий мальчишка и сейчас оправдывает своё прозвище, утирая горькие слëзы с глаз, надувая сопли пузырями; Камадо оседает на колени и беспомощно ударяет кулаком о землю. Хочется рявкнуть на них, чтобы умолкли, но, взглядом касаясь простыни, Тенген молчаливо устремляется к толпе выживших пассажиров. У него нет права на слëзы, пока он здесь не проверит всё. В конце концов, столп Пламени отдал жизнь ради всех этих людей, и погиб как герой. Оставив после себя чувство пустоты и разверзнувшейся пропасти под ногами.       Узуй больше не чувствует ничего со смертью Ренгоку Кëджуро.