Лунное затмение

Белый пушистый снег весело кружил, подгоняемый холодным ветром. Мороз безжалостно кусался за щёки и пальцы, но я, уже давно обучившаяся заклятию сохранения комфортной температуры, почти его не чувствовала. А вот маленькая закутанная в пуховик девочка подле меня такого не умела — и я, к сожалению, ещё не могла удерживать подобную магию на другом человеке. Мы с Мелиссой вышли прогуляться: я обещала девочке позвать лесного духа и, если он согласится, показать его ей. Я чувствовала, что Мелисса могла понравиться нашим защитникам, поэтому была почти уверена, что всё получится. Да и сама девочка была очень воодушевлена возможностью увидеть лесного духа — да, монстры в деревне могли быть самых разных видов и окрасов, да и магии в них было много, но всё-таки даже они не могли сравниться с самим воплощением природы. Вот только… Воодушевление это сыграло злую шутку. Мелисса, увлечённая предстоящим походом, была несколько рассеяна, из-за чего забыла свои перчатки. В разгар зимы это было очень, очень досадным упущением. Я заметила это не сразу — лишь когда девочка слишком явно начала прятать руки в карманы, при этом бросая тоскливые взгляды на снег. Кажется… она хотела слепить снеговика? Может быть. Вздохнув, я вдруг остановилась. Мелисса тоже затормозила и подняла на меня взгляд. Увидев, что я смотрю на её руки, девочка смутилась и тут же начала бурчать себе под нос что-то о том, что всё хорошо и ей совсем не холодно. Ну что за светлый ребёнок… Я слегка присела и мягко взяла её руки, вынимая покрасневшие от холода ладони из карманов пуховика. Девочка ойкнула, а я задумчиво обхватила её пальцы, пытаясь хотя бы немного согреть. Не уверена, что вышло — понятия не имею, какая у меня сейчас температура тела. В конце концов, я даже плаща для виду не надела, так что может быть, что мои собственные перчатки сейчас холоднее снега. Тоже белые, ага. — Сестрёнка, я правда… — Мелисса вдруг закашялась и постаралась отстраниться, обеспокоенная тем, что якобы доставляет мне проблемы. Такое отношение девочки к самой себе меня, честно сказать, беспокоило, но, к сожалению, это не то, что можно решить щелчком пальцев. Я перевернула свои ладони внутренней стороной вверх, положив её руки на свои. Улыбнувшись внезапной идее, я подула на тонкие пальцы. Моё дыхание заискрилось, словно бы я выдохнула блёстки. Мелисса восхищённо ахнула, даже, кажется, не заметив, что её ладони возвращают нормальный цвет, согреваясь. — Когда вернёмся, сделаю тебе перчатки. — улыбнулась я. Девочка вскинулась. — У меня уже есть!.. — Они изношены, я знаю. А дядя твой не в курсе, потому что кое-кто, — я намекающе приподняла брови. — очень умело об этом молчит. Мелисса не нашла, что ответить, и я отпустила её руки, после чего парой движений сняла свои белые перчатки. — Мне всё равно не холодно. — пожала плечами я, увидев праведное негодование в глазах девочки. Кажется, она планировала чуть ли не драться, лишь бы отстоять свою независимость (хотя на самом деле, Мелисса просто в очередной раз демонстрировала своё беспокойство об окружающих), но я быстро и плавно надела перчатки ей на руки, не слушая возражений. Перчатки словно бы зашипели, недовольные, что их отлучили от хозяйки, но всё-таки послушно уменьшились до нужного размера. Мелисса принялась разглядывать их, тут же забыв про всё своё недовольство — в её глазах по-детски непосредственно сверкала робкая радость. — Очень мягкие. — сказала она через пару секунд и смущённо спрятала руки за спину, когда увидела мою весёлую улыбку. — Наколдую тебе такие же, хочешь? — Хочу. — Мелисса кивнула и слабо ответила на мою улыбку. — Только чёрные, можно? Я наклонила голову набок. — Чёрные? — И белые повязки. Вот такие. — осмелев, девочка легонько ткнула в мои чёрные напульсники. — Пожалуйста! Я на секунду зависла, а потом вдруг поняла, что она хочет меня отзеркалить — те же вещи, но другие цвета. Я вздохнула. — Перчатки сделаю, не волнуйся. Но напульсники… — я не могла объяснить, но что-то во всём этом мне не нравилось. Я не хотела, чтобы Мелисса пыталась меня повторить. У неё совсем другой характер. Я понимаю, что, вероятно, она считает меня примером для подражания, но… Нет, Мелисса — это Мелисса. А я — это я. Было бы жестоко игнорировать то, что она хочет поменять себя. Надеюсь, я просто себя накручиваю, но лучше перестраховаться… наверное. — Ребёнку в них будет неудобно. — поспешила придумать отмазку я. — Да и постоянно ходить в них или в перчатках для человека — жарко. Мелисса едва заметно кивнула. — Хм… Давай мы вместе посмотрим, какая у тебя есть одежда, и я своим профессиональным взглядом определю, какого элемента не хватает? — я подмигнула. Девочка обрадовалась. Предприняла было попытку открыть рот и сказать что-то вроде «ты не обязана», но всё-таки пересилила себя и кивнула мне уже уверенней. — Покрасуешься перед Эланором. А то деньгами, видишь ли, разжился, но в одежде до сих пор ничего не смыслит! — я цокнула языком. — Практично — и ладно. Ну ничего, мы с тобою ему ещё покажем. Я улыбнулась и почесала щёку. Без перчаток, удивительно, не было неудобно — а ведь я носила их очень часто. Видимо, мне действительно было не слишком важно, в какой я одежде. А ведь я всё время в одном и том же… Как раньше этого не замечала? — Дядя… — Мелисса вдруг взгрустнула. Я напряглась. Так, что случилось? Вроде, когда я забирала Мелиссу, у Эланора как обычно было лицо-кирпич, и никто не выглядел обделённым или обиженным. — Лисса? — ласково позвала я, когда девочка не стала продолжать мысль. Мелисса с десяток секунд собиралась с мыслями, комкая подол пуховика, и всё-таки выдала: — Я сегодня снова нечаянно назвала его папой. — она опустила голову, а я зависла. В смысле? — А что в этом плохого, Цветик? — я опустилась на корточки, смотря на расстроенную девочку снизу вверх. Взглянула бы на уровне её глаз, да угол не тот. — Ему… не нравится, когда я его так зову. Он всегда просит меня звать его просто дядей. — малышка поджала губы, но не от обиды, а будто бы… от разочарования в самой себе. Я не успела спохватиться, когда она продолжила. — Мне кажется, дяде не нравится мысль быть моим отцом. Я… Мелисса не стала говорить дальше, но я заметила, как осел её голос, будто девочка была готова заплакать. Кажется, это очень сильно беспокоило её, так что… Первой моей мыслью было вернуться и дать Эланору профилактического подзатыльника, ибо со своей эмоциональной инвалидностью он не может нормально чувствовать атмосферу и ранит нежного и наивного ребёнка, хотя на самом деле просто хочет защитить и позаботиться, но из-за нехватки эмпатии и знаний не может. Второй же мыслью было то, что, может быть, я просто не вижу всей ситуации. Эланор, он… Так, одну секунду, а ведь Элдвин… Точно! — Я не могу сказать наверняка, но… — мягко начала я, прикасаясь подушечками пальцев к её слегка покрасневшей от мороза щеке. Мелисса подняла на меня глаза, полные непролитых слёз, и про себя я чертыхнулась. — Возможно, всё дело в том, что Эланор не хочет занимать место твоего отца потому, что уважает его. Ты помнишь, каким он был? — Нет. — спустя небольшую паузу ответила девочка. Её эмоции, которые я явно ощущала, удручали меня. Она действительно считала, что я не должна с ней возиться, и думала, что я могу разозлиться из-за её слёз. Такие мысли возникали у Мелиссы не из-за недоверия ко мне. Скорее, она просто не считала себя человеком, достойным такого пристального внимания. Раньше ведь это не проявлялось так сильно, но… Видимо, первое время Мелисса была удивлена и немного растеряна моим желанием с ней дружить, после пришло счастье и восхищение, а сейчас — страх не соответствовать каким-то там ожиданиям, быть слишком скучной, замкнутой или плаксивой, быть не такой, какой её якобы хочу видеть я. Я была твёрдо уверена в том, что сделаю всё возможное, чтобы помочь Мелиссе понять, что она не обязана переступать через себя, чтобы кому-то понравиться. Думаю, Натан, Алиса и Габри помогут мне с этим. В конце концов, они, кажется, подружились. — Я была совсем маленькой. — продолжила Мелисса и отвернулась, кривя губами. — Прости, я… — Всё хорошо, Цветик. Не извиняйся. — поспешно уверила я и вздохнула мимоходом. Чёрт, да тут нужна целая рота детских психологов. Кажется, эта мысль приходит мне уже раз в седьмой. Мы немного помолчали. — Эланор очень тебя любит. — сказала я, найдя слова. — Любит больше всех на свете, просто… Просто иногда может возникнуть непонимание, ведь даже взрослые не всегда знают, что правильно, а что — нет. — Мелисса едва заметно кивнула, показывая, что внимательно меня слушает. — То, что он не называет тебя дочерью, не значит, что он относится к тебе с холодом. Я не знаю, каким был твой отец, но, вероятно, Эланор просто не хочет искажать память о нём своим образом, даже если ты ничего о нём не помнишь. Да и, знаешь… Слова — это не главное. Я поправила на девочке капюшон, нежно улыбаясь. — Иногда может быть так, что дочь ненавидит своего отца, а иногда — что незнакомые люди становятся друг для друга братьями. — я не была уверена, что Мелисса поймёт меня полностью из-за своего возраста, но не могла выразиться по-другому. — Ты ведь любишь дядю, верно? — Да. — Мелисса слабо улыбнулась мне в ответ, стирая слёзы кулаком. — Значит, вы семья. — я кивнула и подняла к верху указательный палец, демонстрируя важность сказанного. — И впереди у вас свет и счастье. — Я люблю дядю. — повторила девочка и вдруг прильнула ко мне в объятиях. — И Аврору люблю! Я хохотнула и сомкнула руки за спиной у Мелиссы. — И я тебя люблю, моя фиалка. — промурлыкала я, без труда удерживая малышку, что, вероятно, своей внезапностью могла бы сбить меня спиной в снег, будь я обычным человеком. Девочка слегка от меня отстранилась и взглянула прямо в лицо. Её глаза, покрасневшие из-за недавних слёз, казались очень… серьёзными. Как будто она собиралась рассказать мне что-то очень важное. Я бы, может, почувствовала бы себя немного неловко из-за этого, но… Мне было тепло и уютно. — Если ты — принцесса… — вдруг заговорила Мелисса, и я немного растерялась. — То я буду твоим рыцарем! Пока я хлопала глазами, Мелисса смущённо улыбнулась. — Когда вырасту, конечно. Я фыркнула себе под нос, польщённо зардевшись. Это было очень… мило. — Рыцарем, значит? Прямо из наших рассказов? — я хитро улыбнулась, вспоминая любимые её сказки, рассказанные на площади деревни у костра или у камина в старом доме, сидя на потрёпанном ковре. — Как сэр Ланселот? — Как сэр Ланселот! — вторила мне Мелисса. И мы обе рассмеялись.

***

Я проснулась со смешанными чувствами, не понимая, почему моё сознание вдруг решило вспомнить разговор, произошедший месяц или два назад. Что-то было не так — в словах Мелиссы или в картинках, мелькающих перед глазами, но… Не так. Какая-то мысль ускользала от меня, пряталась и растворялась в темноте, не даваясь в руки. Что же было неправильным? От воспоминаний о тех моментах, когда я сидела рядом с костром и пела песни или рассказывала истории, меня пробрала дрожь. Когда же вслед за ними моя память всколыхнулась, подталкивая образ горящего камина в старой хижине Эланора или доме Фарран и Тиарнака, я не смогла подавить судорожный вздох. Тело глухо заболело, и на секунду мне показалось, что кожей я чувствую приближающийся жар огня, стремящийся «провести изгнание», как сказал… он. Я зажмурилась, сжимая зубы, и вдруг кое-что поняла — я не ощущала веса Найтмера, следовательно, он больше не лежал на мне. Приоткрыв глаза, я удивилась. Сейчас… ночь. Я совсем не заметила, как уснула. Даже удивительно, опираясь на то, как я себя чувствую. Но, учитывая все обстоятельства… Кажется, мне немного лучше. Я аккуратно постаралась сесть, жмурясь от пробивающей тело боли от потревоженных ожогов. Меня очень беспокоило то, что я почти не чувствовала пальцев одной из рук — казалось, они превратились в один пульсирующий кусок плоти, и… Честно признаться, я боялась на них смотреть. Придержав на себе одеяльце другой рукой, я, наконец, сумела принять сидячее положение. Кожа горела просто нещадно, но, должна признать, ощущалось так, будто я просто очень серьёзно «обожглась» на солнце, уснув на шезлонге, например. И не скажешь, что сейчас всё моё тело покрыто ужасающими шрамами. Чёрт… Нет, не думай об этом. Дрим и Найтмер. Где они? Я прищурилась, рассматривая окружение. Никаких источников света не было — даже луна не светила, спрятавшись за тучами, — но моё улучшенное зрение позволяло ориентироваться хоть как-то. Дрим был всё там же: казалось, он вообще не изменил позы, действительно находясь в «режиме энергосбережения» и накапливания магии. Неудивительно, я вообще поражена, что после такого сложного заклинания, сотворённого стихийно и на эмоциях, он ещё некоторое время мог ходить и даже бежать. Телепортация… А ведь в каноне эта способность появилась у яблочных братьев только после съедения яблок, если я не ошибаюсь. Всё это время у них был безумный магический потенциал. Это логично, они ведь… хранители. Однако… могу ли я до сих пор оглядываться на «канон»? Я вздохнула, скосив взгляд на Найтмера, который лежал недалеко от нас. Судя по тому, что он был без подушки и одеяла, засыпать он не собирался, но всё-таки рыдания и недавняя магия, как и другие потрясения, его вымотали. Нам не важно, в какой позе спать, и нам не нужны подушки или одеяла, всё равно ничего не затечёт и не заболит, но… Я приподняла дрожащую руку, пытаясь создать плед для юноши, но магия не отозвалась, занятая моим лечением — только ошпарила болью ладонь. Я чертыхнулась, вжимая голову в плечи, и моё тихое ругательство разбудило Найтмера. Он вскочил одним слитным движением, проморгался и обвёл взглядом Дрима и меня, мониторя изменения. Осознав, наконец, что я уже вообще-то сижу, хранитель рвано выдохнул и сел рядом со мной. — Солнце? — он звучал немного сонно, и я едва-едва улыбнулась ему. — Тебе лучше сейчас лежать, ты должна восстановиться, не напрягайся… Я наклонила голову набок, игнорируя собственную пульсирующую плоть, что намекала на то, что Найтмер прав. — Я чувствую себя уже не так плохо, Найти. — тихо сказала ему я, опуская взгляд. Найтмер хотел возразить, но, задумавшись на пару секунд, не стал мне препятствовать. Кажется, тоже понял, что постоянно находиться в одном положении, при этом страдая от боли — сомнительное удовольствие. Всё-таки метнув мимолётный взгляд на свою руку, которая сейчас лежала на одеяле, я вздрогнула всем телом. Мясо было раскурочено, будто бы ударом сверху чем-то тяжёлым, и я… Кажется, я видела свои кости. Я отшатнулась назад, не в силах даже закричать от одолевшего меня ужаса. С меня соскользнул плед, и я увидела своё туловище — видимо, Найтмер снял с меня кофту, чтобы было легче обработать ожоги. Почерневшая скомканная кожа была похожа на куски угля на живом человеке, где-то этой кожи не было вообще, и я видела оголённую плоть, красную и истекающую кровью. На моём теле не осталось неповреждённых участков. Просто… не осталось. — Аврора! — вскрикнул Найтмер, хватая сползающее одеяло и накидывая его обратно. — Всё нормально, не смотри туда, смотри на меня! Но я продолжала остановившимся взглядом сверлить ужасающие раны, что теперь скрывала ткань. Казалось бы, окружающая темнота должна была помочь мне остаться в неведении, но я увидела всё в мельчайших деталях. Это выглядело ужасно. Я… Как мне теперь быть? Магические каналы, не существующие в физическом обличии, взвыли, будто по ним вместо энергии потекла раскалённая лава, но я не обратила на это должного внимания, концентрируясь на своём желании. Зеркало. Мне нужно зеркало. Я знала, что, вероятно, пожалею об этом, но сейчас… Сейчас я даже почти не слышала испуганного голоса Найтмера, не обращала внимание ни на что вокруг. Из отражения на меня смотрело… чудовище. Найтмер вцепился в воплощённое зеркало рукой, да так и застыл — с одной стороны он не хотел влиять на моё решение физически, лишая меня выбора, с другой же он безумно не хотел, чтобы я видела, как сейчас выгляжу. Это не так уж и важно. На оголённом мясе без единого участка целой кожи, что теперь являлось моим лицом, безумным огнём страха и отчаяния сверкали красно-розовые глаза, и за чёрной их окантовкой я почти не видела своих белков. Удивительно, но один рог остался целым и даже не обгорел, несмотря на то, что визуально казался деревянным, а вот второй был криво срублен практически до основания. У меня почти не осталось волос — а небольшие жалкие клочки уже не были белыми, потемнев и изломавшись, словно сухая солома. Я видела части своих челюстей там, где больше не было даже намёка на щёку. Кость носа, не скрываемая теперь хрящом, выпирала вперёд, зияя чёрными дырами полости. Зеркало улетело в сторону. Я услышала дикий, словно бы звериный крик, и лишь через пару мгновений поняла, что он принадлежал мне. Мои руки без моего на то желания вцепились в то, что раньше было моим лицом, царапая влажную плоть. Под целыми ногтевыми пластинами, которых осталось около четырёх на две руки, собралась готовая свернуться кровь. — Ав…ра! — звал меня кто-то далёкий и невидимый, чей голос разбивался об звук треска пламени в моей голове. …а я всё не могла остановиться, продолжая и дальше себя калечить, даже когда по ладоням вниз потекло что-то горячее и липкое. Вдруг меня схватили за плечи и грубо встряхнули, будто я ничего не весила. Я невольно отняла руки от лица и застонала от пронизавшей тело боли. — Сестра. — позвал меня Найтмер, глядящий красными от слёз и ужаса глазами прямо на меня — на моё изувеченное, кошмарное лицо. Я постаралась отстраниться, закрыться, чтобы он больше не видел этого, но хранитель не позволил, крепче сжимая мои плечи. — Ты поправишься. — сказал он с той уверенностью, которой у меня самой не было. — Ты поправишься, я обещаю. — Откуда тебе это знать?.. — я вжала голову в плечи. Нестерпимо хотелось разрыдаться, но ещё больше хотелось лишиться навсегда глаз, чтобы не видеть этого доброго всепрощающего взгляда, исполненного бесконечной заботы и любви. Даже несмотря на то, что Найтмеру самому было страшно, он всё равно пытался меня успокоить. — Помнишь, когда мы играли в прятки, я упал с дерева и серьёзно повредил ногу? — Найтмер наклонил голову, заглядывая мне в глаза. — Вы с Дримом тогда такой визг подняли, не можешь не помнить. Он постарался улыбнуться. Да, точно, однажды он сломал ногу в нашем лесочке, я тогда жутко перепугалась, так как не умею оказывать первую помощь, да и вообще ухаживать за раненными, Дрим вообще чуть было там же рядом и не слёг от переживаний и беспокойства, но… — У меня всё зажило. Очень быстро зажило. — прошептал Найтмер. — Мы не такие, как смертные, и нам не важна физическая оболочка. Всё будет хорошо, просто… подожди. «Это вы с Дримом настоящие хранители, но не я.» — хотела сказать я, сорвавшись, но что-то меня остановило. Ведь… — Доверься мне. — попросил Найтмер, и я слабо кивнула. Я не могу ему не верить.

***

Дрим проснулся где-то к трём часам дня: всё это время я то спала, так же, как и он, собирая энергию, то сидела, облокотившись на Найтмера и говорила с ним о том, о сём. Про хранителя Негатива вообще молчу — он сумел урвать дай бог два-три часа сна, но пытался держаться огурчиком. Вообще, нам не нужен был сон в привычном понимании, но привычка и в целом ещё «детский» возраст заставляли желать разгрузки организма хотя бы чуть-чуть. В целом, несколько часов сна для нас были нормальны, но это не мешало мне предпринимать попытки уложить Найта, хоть он и сопротивлялся, аргументируя это тем, мол, кто будет охранять наш импровизированный лагерь. Странно, кстати — никто из отбросов не попытался нас догнать. Инк постарался или кто-то ещё? Первое, что сделал Дрим, проснувшись — это вскочил и позвал нас, даже ещё до конца не проморгавшись. — Мы здесь, Дрим. — тихо произнесла я. Улыбаться выходило скверно: вероятно, тут свою роль сыграло отсутствие левой щеки. Дрим перевёл на меня взгляд, сфокусировал его и… Я еле сдержала обречённый выдох, когда увидела в его глазах настоящий ужас, направленный на истерзанное пламенем лицо. Но прошли мгновения, и ужас не сменился отвращением или неприязнью, нет, теперь Дрим смотрел с сочувствием и необъятной грустью. — Мы не успели?.. — спросил он сипло. Я увидела, как в уголках его глаз собираются слёзы, но он тут же стёр их, не давая пролиться. — Всё нормально. — я вздохнула. — Я вылечусь. Мы же хранители, помнишь? Дрим приблизился к нам и опустился, садясь. Он выглядел очень растерянно и обеспокоенно, словно брошенный на улице котёнок. И вдруг я заметила, что Найтмер прячет от него глаза. Это… из-за того, что случилось тогда? Я помнила, как фиолетовая магия поднимала людей и монстров и ударяла их об землю, ломая кости и выворачивая суставы. Если бы Дрим тогда не остановил Найтмера, возможно, он бы убил их всех. Он… чувствует вину за это. Я никогда не хотела, чтобы этот глупый маленький хранитель, ворочащий нос от любого мяса и любящий собирать ягоды с семьёй, считал себя чудовищем. И, я уверена, Дрим не хотел этого тоже. — Вам нужно поговорить. — произнесла я твёрдо. Двое взглядов — фиолетовый напуганный и удивлённый жёлтый — скрестились на мне. — А я, наверное, посплю ещё немного. — в подтверждение своих слов, я отвернулась от мальчишек и легла на подушку, закрывая глаза. Мне понадобилось около трёх секунд, чтобы уснуть. Пусть близнецы немного пробудут наедине.

***

Прошёл ещё день, прежде чем я смогла встать на ноги. За это время мы с Найтмером в четыре руки вытрясли из Дрима подробности того, как он телепортировался. Дрим смущённо признался, что запомнил только ощущения и пока не может объяснить, но, когда мы вернёмся, обязательно попробует снова, и тогда, вероятно, сможет нас научить. Вообще, хранители, на удивление, почти не обращали внимание на мои раны, будто бы всё, как раньше, а я лишь немного приболела. Возможно, именно это — то, что мальчики не считали меня немощной и ни на что не способной, не относились ко мне, как к инвалиду — помогло мне быстрее подняться. Но было кое-что, что всех нас изрядно напрягало. Да, моя регенерация работала гораздо лучше человеческой и достаточно быстро дала мне возможность двигаться, но дальше… Она будто бы затормозила. Я до сих пор оставалась изувеченной, и моя магия не спешила это исправлять. Я старалась убедить себя, что всё в порядке. Может, это так лишь из-за того, что мы далеко от Древа? Или дело в чём-то другом, но… Я обязательно поправлюсь. Близнецы обещали мне это… Как только я смогла ходить, мы тут же отправились дальше, стремясь поскорее вернуться домой. Дрим, немного более чувствительный к течению энергии, нежели Найтмер, очень точно определял, в какой стороне Древо, словно компас. Мы… не обсуждали это, но каждый в своей манере воспылал неприязнью и чуть ли не ненавистью к изгнанным, к одним из которых я умудрилась попасть и которые тут же решили меня убить. Или… сделать что-то другое. Нам очень хотелось поскорее вернуться в деревню, ведь мы понимали, что, вероятно, очень сильно испугали своих друзей, но бежать не рискнули, опасаясь ухудшения моего состояния и истощения Дрима, который до сих пор не мог нормально колдовать. Найтмер из-за этого чуть ли не психовал и всеми силами пытался сгрузить все «смены караула» на себя, но мы вдвоём активно на него насели и разработали своеобразный график, кто когда дежурит. Прошло несколько суток, когда мы по чайной ложке в день двигались вперёд, и сейчас была моя очередь. Мне досталась самая маленькая часть дежурств, и я бы возмутилась, но два целеустремлённых лба завалили меня аргументами, почему я не права. А ведь я даже рот тогда ещё раскрыть не успела… Мне, кстати говоря, нашаманили новую одежду (старая, как я понимаю, пришла в негодность из-за того, что пропиталась моей кровью и не могла очистить себя без подпитки от меня, из-за чего Найтмер просто расщепил её на энергию, которая вернулась ко мне. Я сделала себе заметку её восстановить, когда поправлюсь. А ещё мне надо бы обновить гардероб, наверное, негоже в одном и том же бегать. Такие глупые мысли помогают отвлечься), поэтому теперь я щеголяла не только в нижнем белье, но и в лёгком белом платьице. Я не то, чтобы часто носила такую одежду, больно она открытая (а эти странные чёрные полосы на рёбрах и ногах, кажется, идут чуть ли не до костей — я видела их даже с учётом исчезнувшего кожного покрова) и воздушная, а в прошлой жизни я была немного более тучного телосложения и не слишком привыкла к подобной одёжке, но… Её было легко снимать и надевать, она была свободной и почти не задевала раны, а учитывая то, что меня очень часто пинали обрабатывать ожоги мазью из здешних трав, это было достаточно удобно. Я не совсем понимала, как эта мазь должна помочь, но Дрим, который чаще всего и помогал мне с этим нелёгким делом, объяснил, что Найтмер напитывает её своей магией — напрямую её передавать сейчас может быть несколько небезопасно. А ещё в тот момент он погрустнел и признался, что его очень удручает собственное истощение, ведь он совершено не может помочь Найтмеру и «вынуждает» его заботиться о нас в одиночку. Я тогда его разубедила, что он итак делает всё, что в его силах, и Найтмер это ценит. Я надеюсь, он меня действительно понял. И вот сейчас я сидела, смотря на занимающийся рассвет сквозь деревья, и перебирала светлые волосы Дрима, который без зазрения совести уложил голову мне на колени. Его волосы оказались намного более длинными, чем всего несколько дней назад — кажется, колебания магии спровоцировали их рост, и теперь у Дрима был более-менее приличный высокий хвост, который я, мысленно матерясь на отсутствие расчёски, переплетала около трёх раз. Потом, правда, пришёл Найтмер и выдал мне таки гребень, созданный из магии, но было уже поздно. Я вздохнула. Магия… Мой рог так и не вырос — более того, я практически чувствовала, как из него в окружающую среду течёт моя энергия. Это было странно — да, я помнила, что рога являются накопителями магии, но… Неужели моя энергетическая суть была так завязана на физическое тело? Почему?.. Меня отвлекло колебание где-то сбоку. Я повернула туда голову и встретилась взглядом с тремя голубыми сапфирами-глазами. Из-за деревьев выглядывало нечто, похожее на трёхглазую обезьяну с двумя хвостами и зелёной шерстью с жёлтыми полосками. Оно было размером примерно с волка и активно шевелило передней лапой, зазывая меня за собой. Я улыбнулась. Духи леса защищали нас даже здесь — они следовали за нами с места на место и окружали лагерь, когда мы останавливались. Вообще-то, конкретно эта община, живущая в здешнем лесу, была нам незнакома. Но… Духи этого мира имели связь между собой и прекрасно знали о том, кто мы, поэтому для них было жизненно важно сохранить жизни тех, кто был признан друзьями природы. Я аккуратно встала и положила голову Дрима на одну из подушек, созданных Найтмером. Он что-то фыркнул, но не проснулся, а я встала, отряхнулась и уверенно последовала за волшебной обезьяной. Та, увидев, что я приближаюсь, кивнула и повела меня за собой сквозь лес, что словно бы расступался, прикасаясь ко мне лишь самыми кончиками листьев. Мы вышли к небольшому пространству между деревьев — свет только-только вставшего солнца еле проникал сюда сквозь многолетние кроны. Мне предстала достаточно сюрреалистичная картина: тёмно-синий дух, похожий на смесь тигра и крокодила, рычал и всем телом прижимал к земле кого-то, держа огромной пастью за шарф. Его лапа закрывала мне обзор, но я уже начала догадываться, кого поймали наши защитники — тем более, обезьяна очень резво нырнула в ближайшие кусты и, выглянув оттуда, протянула мне… огромную кисть. Опять? Второй дух чуть сместился, и я смогла увидеть немного напряжённую, но всё равно улыбающуюся морду лица Инка. Было ощущение, что пара секунд, и он максимально весёлым тоном предложит «надзирателю» сыграть партейку в нарды, но… кажется, инстинкт самосохранения у дурного скелета всё же присутствовал. Я кашлянула, привлекая внимание. Крокодило-тигр ослабил хватку, приподнимаясь на лапах, и даже отпустил несчастный бежевый шарф. Инк мотнул башкой и во все глазницы уставился на меня. Я уставилась в ответ, глядя на то, как его зрачки с поразительной быстротой изменяются. — Аврора?.. — всё веселье вдруг испарилось, осталась лишь настороженность и какое-то… сожаление? Секунду, когда это он успел хлебнуть синей (или какая там за это отвечает) краски? — Это ты? — Ну, как видишь. — я развела руки в стороны, хмыкая на его растерянный вид. — Не признал? — Ты… — он замолк, и в его искусственных эмоциях я почувствовала всплеск жгучей вины. Да что такое, у него там капельница стоит? Или дух нечаянно разбил краски в его органайзере, и они впитались в одежду, а дальше поползли по рёбрам? — Аврора, мне… Мне очень жаль… — произнёс он тихо и сдавленно охнул от того, что крокодило-тигр недовольно фыркнул, снова почти что садясь на свою жертву. — Мне не нужна твоя жалость. — хмыкнула я, чувствуя, как начинает печь глаза. Если так продолжится, я просто начну себя жалеть, впаду в самокопание и, может, так и не смогу выбраться из этого феерического дерь… Кх. — Всё действительно в порядке. — я качнула головой, смягчаясь. — Ты мне лучше объясни, почему так случилось? — Я раньше никогда не видел сны. Или… Или просто не запоминал их. — было видно, как Инк хочет отвести взгляд от моего изувеченного лица, но он не делал этого. Я была в какой-то степени… благодарна. — Когда мы проснулись, я не смог нормально использовать свои силы, они были… Ну, можно сказать, шокированы? Организм просто этого не ожидал, вот и… Он дёрнулся в хватке, но так и не предпринять попытки скинуть с себя духа. Я было потянула руку машинально потереть переносицу, но вовремя вспомнила, что там осталась только еле-еле обтянутая кожей кость, и её сейчас нежелательно трогать. — Я не сразу понял, что что-то не так, а потом почувствовал, что та кисточка, которую я тебе дал, сильно повреждена. — продолжил рассказывать Инк, а я нахмурилась. Да, действительно, я не помню, что с ней случилось… Вероятно, продолжает лежать в раскуроченном костре. Сомневаюсь, что инструмент хранителя АВ легко уничтожить обычным огнём. Я вздрогнула, вспоминая языки пламени. — А дальше ты помнишь. — он вздохнул. — Но… — Что… Нет, кто пригвоздил тебя к земле? — я слегка прищурилась. Это было важно. Как обычный ничем не примечательный человек или монстр может пересилить внекодового бездушного? — Я… не знаю. — Инк стыдливо прикрыл глаза. — Эта сила… Ощущение было такое, что это… Кто-то не из этого мира. По моему телу прошёл холодок. — Они… Они упоминали кого-то. «Его». — вспомнила я. — Я слышала голос… Неужели?.. — Это не та аномалия, которую я почувствовал. — хранитель вновь поёрзал. — Точнее, не совсем она. Но, судя по моим ощущениям… Это создание связано с аномалией. Возможно, оно было создано ей. Или… наоборот. Я не успела ничего сказать, когда Инк продолжил, допуская в голос небрежную радость и уверенность: — Но я обязательно разберусь, что это такое, и не позволю ему и дальше травить этот мир! Слово хранителя! Хмыкнув под нос от такой резкой смены тона, я взглянула в ярко-оранжевые глаза крокодило-тигра и улыбнулась. — Не мог бы ты?.. — намекающе произнесла я, стрельнув взглядом в сторону Инка. Дух фыркнул, тряхнул тяжёлой головой и встал со скелета, после чего отошёл на пару шагов в сторону. Обезьяна же, что до сих пор сидела с Бруми в лапах, что-то недовольно проговорила и кинула кисточку потирающему поясницу хранителю под нос… Ну, точнее, под то, что могло бы быть носом, будь он человеком. — Большое спасибо. — я приблизилась к тигру и погладила его под челюстью. Он прикрыл глаза и замурчал, словно домашняя кошка. Обезьяна потёрлась об мой бок широким лбом, и я хихикнула. — Вот почему ты им нравишься, а я — нет? — проканючил Инк, поднимаясь. — А нечего было нас опять сталкерить. — Я, между прочим, охранял вас от тех вандалов! — деланно-обиженно произнёс он, опираясь на Бруми. — Они тоже. Вы просто во мнениях не сошлись. — я в последний раз погладила двух ласковых духов, и они, напоследок мне кивнув, растворились в сплетении деревьев. — И тебе… тоже спасибо. — А? — в глазнице художника появился знак вопроса. — Я думаю, если бы ты не позволил, они бы не смогли тебя поймать. — вздохнула я. — Спасибо, что не навредил им, даже защищаясь. И спасибо, что помог мне. Инк на секунду замер, но тут же пожал плечами и хитро улыбнулся. Он запустил руку куда-то в ворох своей одежды и вдруг… Я еле поймала маленькую кисточку, которую он в меня внезапно кинул. — Не теряй больше. — хранитель подмигнул мне и без предупреждения растёкся чернилами, исчезая. — Вот же!.. — рыкнула я в воздух. Ну каков засранец! Я выдохнула, поудобнее перехватила кисточку в руке и прижала её к груди. Придурошный художник…

***

На следующее моё дежурство, которое я выбила у упорствующих близнецов просто потом и кровью, Инк снова пришёл, но теперь я ожидала этого — кисточка, спрятанная в кармане белого платья, действительно напиталась магией от приближения хранителя. Я не уходила далеко, беспокоясь, что с мальчишками может что-нибудь случиться. Инк вынырнул из чернильной лужи, которая появилась чуть ли не у меня под ногами. У него в руках была приличного размера баночка краски. Э? — Я принёс для тебя лечебную краску! — бодро отрапортовал художник, пока я фигела с такого внезапного и фееричного появления. В итоге меня очень оперативно усадили на землю и постарались стянуть платье через голову. Вот тут я уже возмутилась. — Я сама! — зашипела я змеёй. Инк подавил смешок и примирительно поднял руки, и я всё-таки сняла верхнюю одежду. Да, было неприятно, но я очень пыталась воспринять всё это, как поход к врачу. Да только морда у скелета была больно наглая. — Только присвистни, радужный, и я тебе эту краску… Я не стала уточнять, что и как я сделаю, но Инк додумал за меня и горестно вздохнул. — Без ножа меня режешь, Аврора… — он картинно приложил руку ко лбу, и я поспешно угомонила в себе вмиг всколыхнувшиеся кровожадные порывы. — Давай уже. — я хмыкнула и повернула голову вбок, демонстрируя отсутствующую щёку. С одной стороны, вся эта ситуация меня смущала, но с другой… Если думать логически, то какого больного придурка может привлечь истерзанный кусок мяса, которым сейчас является моя бренная тушка? Так что наоборот, хорошо, что Инк не убегает, а спокойно сидит и рассматривает меня, прикидывая, с чего бы начать. В итоге он решил для начала постараться привести в порядок моё лицо. Ну, точнее, как раз многострадальную щёку. Было больно, неприятно, но я терпела, когда белоснежные кости касались ошмётков моей плоти, пытаясь нарастить на них кожу. Выходило… плохо. — Не понимаю… — Инк нахмурился. — Она лишь чуть-чуть заросла. Так не должно быть. Я взяла из его рук краску и постаралась намазать свой бок, где всё выглядело более плачевно. Краска вдруг зашипела и вспенилась, после чего буквально испарилась, оставляя после себя… всё такой же вид. Она совсем ничего не сделала. — А как должно?.. — удивлённо поинтересовалась я. — Я этой штукой себе конечность нарисовать могу. И не только себе. — Инк хлебнул какой-то краски и стал мрачнее тучи. — Твоё тело будто отвергает её… — Да что ж ты будешь делать! — излишне громко возопила я и тут же сжалась, боясь разбудить близнецов. Но нет, вроде никто никуда не пытается ломануться — по крайней мере, я не слышала, чтобы на полянке, которую от нас сейчас скрывали несколько деревьев, кто-то проснулся. Выдохнув, я вновь посмотрела на художника. Он выглядел надувшимся, словно мышь на крупу. — Да ладно, Инк, мы хотя бы попытались. — отпихивая на второй план чувство какой-то иррациональной обиды на мир и разочарование в неудавшейся идее, я улыбнулась и легонько ткнула хранителя в псевдокость щеки. — Это была неплохая задумка. — Я найду способ. — пообещал мне Инк, а я вздохнула. — Лучше найди эту поганую аномалию. А я справлюсь. — я положила руку на его плечо, сжимая. — Да и, я уверена, у хранителя АВ есть дела важнее, чем ухаживать за какой-то одной больной девчонкой. Инк хотел было мне возразить, но вдруг захлопнул рот и странно на меня взглянул. Там было и возмущение, и надежда, и что-то ещё, что я не могла охарактеризовать даже читая его ауру. Я хлопнула его по плечу, поднялась и надела платье обратно. — Ты совсем о себе не заботишься. — вдруг сказал Инк. Я посмотрела на него с удивлением. — Прости, что? — Меня радует, что есть множество тех, кто делает это за тебя. — хранитель передёрнул плечами, перебрал пальцами флаконы в органайзере и поудобнее перехватил Бруми, тоже поднимаясь. — Но… ты действительно права, я не могу быть предвзят по отношению к какому-то одному миру, забывая об остальных. Он отвернулся и взмахнул кисточкой. — Мне пора… Ну, знаешь. По делам хранителя АВ. — сказал он негромко и исчез, оставив меня стоять в растерянности. Это… Погодите, Инк что, обиделся?!

***

Спустя ещё некотрое количество времени — мне, честно, было как-то немного не до счёта дней — я, наконец, поняла, что мы приближаемся к деревне. Дриму тоже стало полегче, и он больше не был таким беспомощным в магическом плане. Найтмер же с каждым днём становился всё более нервным — его очень напрягало моё остановившееся выздоровление. Инк больше не приходил, хотя несколько раз я чувствовала через кисточку, что он в этом мире. Я старалась абстрагироваться от этого и не забивать себе голову причудами бессмертных, хотя раз за разом всё равно возвращалась к нашему диалогу. Что же было не так? Неужели он расстроился из-за того, что я поставила его должность выше нашей… Ну, я бы не сказала, что дружбы, больно мало времени прошло, но чего-то похожего на взаимодействие двух приятелей? Но это немного… странно, как по мне. Хотя чёрт знает, что у него в голове происходит. Я лишь надеюсь, что в конце концов он припрётся и нормально со мной поговорит, поскольку, блин, надо говорить словами через рот, а не вот так! Хотя, может, я просто себя накручиваю, и Инк действительно собрался выискивать этого неуловимого аномального Джо, кто знает? Почему я вообще так сильно об этом переживаю? Примерно такие мысли меня одолевали, пока мы с Дримом и Найтмером двигались через лес, с каждой минутой всё отчётливей и отчётливей ощущая ауры людей и монстров вдалеке. Вообще, сейчас уже была ночь и, как следствие, стемнело. Нам следовало бы остановиться и разбить небольшой лагерь, как обычно, но мы как-то негласно решили, что сделаем небольшой марш-бросок в последние дни, чтобы быстрее достичь деревни, а после и дома. Как оказалось, это было ошибкой. Как только я почувствовала резкий упадок сил, я тут же притормозила. Дрим, идущий позади меня, немедленно остановился и, придержав меня за локоть, обогнул и обеспокоенно взглянул в глаза. — Солнце? — Мне что-то… нехорошо… — я закашлялась и вдруг ощутила, что платье становится мокрым. Опустив взгляд, я увидела, как белая ткань окрашивается в алый. Ожоги начали кровоточить. Найтмер, возникший рядом, коротко ругнулся, Дрим же поспешно подхватил меня на руки — я увидела страх в его чёрно-жёлтых глазах. — Ч-что случилось?! — вскрикнул Найт, кружа вокруг нас, не зная, как быть. Я еле соображала сквозь навалившуюся на меня болезненную негу, но паникующие голоса самых близких мне существ в этом мире не давали провалиться в сон. — Я… Я не знаю… — Дрим почти плакал, сжимая меня в руках. — Я не знаю, что нам делать… Его магия, ещё не до конца восстановившаяся, вышла из-под контроля — я видела яркие вспышки и слышала, как со скрипом валятся поверженные внезапным всплеском деревья. Найтмер кричал что-то, пытаясь успокоить брата, Дрим шептал нечто бессвязное, объятый страхом, а я смотрела в бескрайнее звёздное небо и старалась удержать своё сознание в теле. Перед взглядом мелькнули знакомые ярко-жёлтые нечеловеческие глаза, и всё померкло.

***

Проснуться удалось не сразу — меня всё тянуло и тянуло назад в сон, так что пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть глаза. Я удивилась, уставившись в знакомый деревянный потолок. Повернула голову и осмотрелась. Обычная комната средних размеров — окно, за которым весело блестел закат, недалеко от меня, небольшой столик по стулом, шкаф у одной из стен и мягкий коврик на полу. Сама же я лежала на одноместной кровати, и это ощущение было даже немного странноватым, учитывая то, что обычно я спала буквально на земле и не чувствовала никаких неудобств. Поблизости была ещё какая-то мебель и другие элементы по мелочи, но я не обратила на них должного внимания. Эта комната… Я помню её. Это одна из комнат нового дома Эланора, который он смог приобрести с моей посильной помощью, выраженной в золотых монетах. Но… почему я тут? Стоило мне подумать об этом, как дверь вдруг распахнулась, и в проёме появилась Мелисса с небольшим подносом в руках, на котором стояла глубокая тарелка с чем-то приятно пахнущим. Кажется, это был… суп. Я широко раскрытыми глазами смотрела на то, как девочка совершенно невозмутимо ставит тарелку на прикроватный столик и аккуратно садится на кровать, стараясь не задеть мои ноги. — Как себя чувствуешь, сестрёнка? — по-доброму улыбнулась Мелисса, сверкая коричнево-зелёными глазами. Я хотела было ответить, как вдруг поняла, что… Моё лицо! Со сдавленным вскриком я резким движением накинула на себя одеяло, прячась с головой. Эмоциональный фон Мелиссы всколыхнулся удивлением, которое вскоре сменилось грустью. — Не надо, Аврора, пожалуйста… — попросила меня малышка тихо, едва-едва прикасаясь пальцами к одеялу. — Я ужасно выгляжу. Ты испугаешься… — ответила я на выдохе, смаргивая влагу. — Не испугаюсь! Ты самая добрая, милая и красивая девочка, которую я встречала! — с удивительным для себя пылом возразила Мелисса, но тут же смущённо потупилась. — Тем более, принцесса всегда остаётся прекрасной. Даже если подерётся с огнедышащим драконом. — Мелисса, я не… — начала было я, но замолкла. Неужели она действительно не боится смотреть на меня… такую? — Да и я уже видела тебя, пока ты спала, и дядя с Дримом и Найтмером тебя лечили. — с детской непосредственностью произнесла девочка. Я неконтролируемо всхлипнула. Подцепила одеяло рукой, и оно сползло, открывая моё лицо. Мелисса наклонилась и аккуратно меня обняла. Её розовые волосы заслонили обзор на комнату, будто бы заботливо закрывая от мира меня и мои слёзы. Мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться, и Мелисса терпеливо была рядом, даже почти не двигаясь. Когда я перестала заливаться слезами, то всё-таки спросила: — А мальчики… Где они? — Ты спала почти сутки, они всё это время караулили, сильно вымотались, и дядя выгнал их спать. — девочка хихикнула. — Пары часов всего не дождались. Она немного помолчала, но потом продолжила: — Меня тоже уже хотел спать уложить, но вдруг дёрнулся и будто прислушался к чему-то. — Мелисса пожала плечами, что в нашем положении смотрелось весьма комично. — А потом отправил меня с супом к тебе. Хочешь кушать? — Да, я бы… Я бы поела. Малышка отстранилась и помогла мне сесть. Я почувствовала, что моё туловище было перетянуто бинтами, как и конечности. Класс, я теперь мумия… Мелисса снова пришла на выручку, когда у меня не вышло переставить поднос на колени — дрожащие руки не слишком стремились поднимать тяжести. Я всё-таки выхлебала очень даже вкусный — Эланор, да ты домохозяйка — суп с небывалым аппетитом, после чего заинтересованно посмотрела на дверь. — Мне бы… поговорить с твоим дядей. — аккуратно произнесла я. — Да, конечно. Давай, я помогу… — тут же закивала Мелисса и протянула ко мне руки. Я постаралась слишком сильно не опираться на неё, когда вставала, потому что, несмотря на свой энтузиазм, девочка всё равно была меня меньше и не смогла бы удержать такой вес. Мы кое-как доковыляли до гостиной, пройдя коридор, который показался мне бесконечно длинным (по стеночке, дорогая, по стеночке…), и я встретилась взглядом с Эланором, что сидел на одном из кресел в такой позе, словно бы уже задремал. Комната была освещена, и я кинула опасливый взгляд на камин, но он… не горел. Не сдержав облегчённого вздоха, я побежала глазами по комнате и заметила что-то вроде люстры, в которой горел ярко-оранжевый магический шарик, освещая окружение похлеще лампы. Как-то раньше я не обращала внимание на такой девайс. — Привет, Аврора. — произнёс Эланор бесстрастно. Я кивнула. — И тебе не хворать. Дойдя до ближайшего кресла, я туда чуть ли не свалилась. Мелисса забралась на подлокотник с прытью матёрого попугайчика, но… Её одолел широкий зевок. — Цветик, мне кажется, тебе пора спать. — со слабой улыбкой сказала я, склонив голову набок. — Но я хочу посидеть с вами. — тихо возразила Мелисса и снова зевнула. — Хотя, может… Эланор тоже улыбнулся ей, в его эмоциях проплыло что-то вроде умиления, и он встал. — Пойдём, Лисса. — мужчина протянул малышке руку, и она, немного посомневавшись и дождавшись моего кивка и тихого «спокойной ночи», спрыгнула с подлокотника и подошла к дяде. — Пару минут, пожалуйста. Эланор увёл Мелиссу в её комнату и тут же вернулся. Сел обратно. Застыли, смотрим друг на друга. Молчим. — Как ты оказался с той стороны деревни? — первой начала я. — Это ведь очень… далеко. Действительно — место, где мы были, располагалось буквально около другого конца этого городка. Да, учитывая то, что Дрим запаниковал и отпустил свою магию, его энергия послужила отличным маяком для любого мага, так что засечь нас было легче лёгкого. Но преодолеть такое расстояние? — Я… умею телепортироваться. — огорошил меня новостью Эланор. — Прости? — поражённо промолвила я, подумав, что мне просто послышалось. — Это очень помогает на охоте или других заказах. Только из-за этого и сводил концы с концами раньше. Меня… не слишком любили работодатели. — безрадостно усмехнулся мужчина. — Но разве это не редкость? — спросила я, немного придя в себя. — Редкость. Даже среди монстров. О магах я молчу. — он пожал плечами и вздохнул. — Я не могу об этом рассказать другим. Есть… причины. Я не стала допытываться дальше. — Спасибо… Спасибо за помощь. — я слабо улыбнулась. — Не знаю, что случилось, если бы не ты. — Вряд ли что-то серьёзное. Сомневаюсь, что хранитель может умереть из-за подобного. — Я… Я замолчала, не зная, что сказать. — Знаешь, мне знакомо это. — вдруг сказал Эланор казалось бы безразлично, кивнув на меня. Я удивлённо распахнула глаза, когда он потянулся к своему капюшону. — Только не пугайся… пожалуйста. Он скинул его одним движением, и у меня перехватило дыхание. Те шрамы, что я видела на его челюсти, действительно принадлежали когтям какого-то зверя — он же, похоже, успел когда-то полоснуть Эланора ещё раз, рассекая место, где должна быть бровь. Должна быть — потому что на голове Эланора совершенно не было волосяного покрова. Его макушка и затылок, как и задняя часть шеи, были покрыты давними ожогами, словно обварены. Часть этого ужасного шрама пересекала левый висок, и на этой же стороне у мужчины не было большей части ушной раковины. Он выглядел ужасно со своими ранениями, пересекающими друг друга и почти не оставляющими на коже целых мест. Его ярко-жёлтые глаза сверкали, словно два драгоценных камня, выделяясь на искажённом несчастьями и временем лице. — Эланор… — выдохнула я, шокированная. — Мы похожи теперь. — его спокойный голос казался громом среди ясного неба. — Нас обоих обожгло доверие к людям. Мне… Мне действительно нечего было ответить ему. — Близнецы сегодня уже увидели меня таким. Они были напуганы. — Эланор перевёл взгляд на пустой камин, зияющий чернью углей. — Я никогда не смогу избавиться от этих шрамов. Потому что я — человек. Всего лишь человек. Он слегка качнул головой, и в этом жесте я увидела его бесконечное горе, запертое где-то в глубине души. — Но ты — нет. Не заставляй себя жить с этим грузом. — в желтизне его глаз промелькнула едва заметная влага. — Ради тех, кому ты дорога. — Я… Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь. — прошептала я, сцепляя пальцы в замок. Я действительно… понимала. Но как мне это принять?.. — Я привык жить со своим уродством, внутренним и внешним. — продолжил Эланор, сжимая обивку кресла почти до треска ткани. — Оно — часть меня. Но ты… Он вновь взглянул мне в глаза. — Я знаю, кто сделал это с тобой. Не позволяй ненависти одолеть тебя. Они не заслуживают её. — Эланор вдруг улыбнулся мне бледными губами. Я улыбнулась ему в ответ. — Почему ты… Почему ты помогаешь мне, Эланор? Он не ответил мне, лишь прикрыв искрящиеся глаза.

***

Я так и не смогла заснуть, ворочаясь в кровати и постоянно открывая глаза. Что-то не позволяло мне. Холодная ночь обнимала меня щупальцами мрака, я куталась в одеяло и старалась ни о чём не думать, когда вдруг… Я услышала, как что-то тяжёлое глухо упало, кажется, в гостиной. Тишина после меня напрягла, и я тут же вскочила с кровати. Мне стоило бы разбудить кого-нибудь, но что-то подсказывало не делать этого — я лишь понеслась в гостиную, всё так же держась одной стены на случай, если начну падать. Оранжевый светлячок-лампочка продолжал гореть, но гораздо более тускло, однако даже в таком скудном освещении я увидела чьё-то тело, укрытое знакомым тёмным плащом. Эланор?! В его правой руке, вытянутой вперёд, что-то слабо блестело, но я не обратила на это внимание, подскочив к лежащему без движения мужчине. Во мне вдруг появилась сила и лёгкость, которой я не ощущала уже много дней, и благодаря им мне удалось перевернуть Эланора и даже привалить его к стене. Его лицо всё было в крови — из рассечённого лба продолжало течь. Закрытые ранее глаза лениво распахнулись, пока я, матерясь, сдёргивала с этого придурка, который умудрился посреди ночи найти себе приключения, плащ. Его тёмно-бежевая рубашка местами была очень сильно повреждена, и я видела ссадины и кровоподтёки, но больше всего меня напрягала глубокая рана на правом предплечье. Я поспешно расстегнула пуговицы рубахи, чуть ли их не вырывая, и сдёрнула её до локтей, не слишком церемонясь. — Вот вроде взрослый, так какого хрена… — бурчала я себе под нос, прикладывая ладонь к ране, которую нанесли будто бы топором. Срубленный рог недобро заныл болью от ассоциации. Не обращая внимание на неприятные и болезненные ощущения, я начала вливать магию в руку, надеясь, что целебное заклинание сработает, как надо. Вроде получалось, хотя магию у меня жрало просто нещадно, а ладонь пекло похлеще утюга. — Всё нормально… — рвано произнёс Эланор словно бы в бреду. — А ну цыц! — рявкнула я в ответ. — Я принёс… твою… — он взглянул куда-то на свою руку, и я проследила за его взглядом. В ладони у Эланора была… моя диадема. Её белое золото слегка посерело без хозяйки, утратило свой блеск и сияние, но она… Она была у него в руке. Поражённая, я утратила контроль над магией, и заклинание рассеялось, не долечив рану до конца. Твою ж мать! Я вскочила, собираясь бежать будить Найтмера с Дримом, чтобы они помогли мне привести Эланора в нормальное состояние, но он схватил меня за руку. — Не надо, я… в порядке. — Закрой варежку, в порядке он! — я постаралась вырываться из хватки, но, несмотря на всё, держал Эланор удивительно крепко. — Я не хочу, чтобы Мелисса видела меня раненым… — признался мужчина. Я не совсем поняла, как пробуждение близнецов связано с Мелиссой, но… Возможно, это желание распространялось не только на неё. Я бы всё равно помчалась за ними, даже несмотря на протест, ведь никому не надо, чтобы Эланор отбросил ласты из-за кровопотери, но увидела, что его раны медленно, но верно затягиваются под гнётом его собственной магии. — Ладно, я… Я никуда не иду. — сдалась я, и он тут же меня отпустил. Я присела рядом и забрала из ослабевшей руки свою корону. — Спасибо… Огромное спасибо… Я прижала к себе ставшую родной диадему, которая, как я думала, навсегда осталась лежать где-то далеко. — Но… Зачем? — я подняла на Эланора взгляд. — Ты мог пострадать. — Потому что ты — друг. — он сказал это твёрдо и уверенно, будто бы не находился в предобморочном состоянии. — Я должен защитить… друга. Это звучало… очень грустно. Я искривила губы в улыбке, сжимая ткань его отброшенного в сторону плаща одной рукой. Однажды ты уже не сумел «защитить», верно, Эланор? Спустя время он всё-таки пришёл в себя. Я нашла тряпку и небольшой тазик, после чего обтёрла его лицо и плечи от крови. Медсестра из меня получилась так себе, но «пациент» не жаловался, лишь сверкал задумчиво жёлтыми глазищами и молчал. В итоге мы всё-таки расползлись по разным комнатам и легли спать, убрав весь беспорядок. Я лежала, глядя на свою диадему, что уместилась на прикроватном столике и бросала блики от лунного света на стены. В голове всплывали слова Эланора и Инка. Моё тело отвергало целебную краску, регенерация замедлялась, не залечивая такие же, как у Эланора, ужасные шрамы, что могли бы остаться у смертного. Смертного. Но не у меня. Я закрыла глаза, чтобы утром проснуться совершенно здоровой и целой — оба моих рога выглядывали из густой копны белых волос. Вздохнув, я улыбнулась новому дню. Новому дню, что я встречу с принятием того, что больше не человек.