Them

Джею тяжело. Вокруг так душно и воздуха не хватает. Люди бегают в суете, окна, хоть и открыты настежь, но воздух из-за жаркого климата даже не поступает в помещение. Мужчина слегка ослабляет удушающий галстук и прочищает горло, заливая в себя уже который литр противно теплой воды и, наверное, давно уже выполнил норму. В это время в офисе всегда происходит завал, а когда все это наваливается на бедного Чонсона, который является заместителем генерального директора, то все идет еще хуже. Конечно, не для компании, а для морального и физического состояния альфы. Стресс и усталость тяжелыми кулаками бьют по голове, заставляя альфу практически отчаянно скулить. Еще немного и он действительно сорвётся. Пак держится за голову. Ему нужна хотя бы пара минут отдыха и покоя. Но стоит ему на секунду закрыть глаза, на стол с грохотом летит стопка новых бумаг. Вопли коллег, их беготня только сильнее накаливает чужой мозг. И все по новой. Мозги кипят и, кажется, уже вытекают из ушей мужчины. Или это все-таки капелька пота, стекающая по вискам? Почему кондиционер сломался именно сейчас? Он выдыхает, когда вся работа выполнена. Утерев тыльной стороной ладони пот со лба, Чонсон еще некоторое время сидит на кресле. Тяжелый день вышел, но он наконец, подошел к концу. Осталось лишь собраться с мыслями. Декларации, согласования, новые сотрудники. Еще чуть-чуть и он медленно начнёт сходить с ума. Пальцы от нервов уже начинают подрагивать, в горле сухо. Чонсон наконец встает с кресла, устало почесав шею, и направляется к выходу. Надоевшие кабинеты, турникет, кабинка охранника, и вот он покидает злосчастное здание компании. И даже на улице он не может насладиться свежим воздухом, потому что в мегаполисе его огромный дефицит. Пак хмурится и сильнее расслабляет галстук и направляется к машине. За весь день она нагрелась. Ну замечательно. Джей расстроенно вздыхает и сразу же открывает окно. Он попал в самый центр пробки и еле сдерживается, чтобы не начать колотить по рулю со всей силы и не закричать. И только через полтора часа после завершения работы, Пак стоит перед входом в квартиру. Потный, злой и уставший. Ему хочется даже заплакать от усталости, если честно, но он лишь подносит ключ к скважине и проворачивает его. Как только он открывает дверь, все его тревоги отходят на второй план. Вся квартира была окутана в еле уловимый запах — родной и комфортный. Успокаивающий. Пак проходит внутрь и скорее снимает обувь. — Хен! — Джей поднимает взгляд и встречается с парой глаз, устремленных прямо на него. Японец широко улыбается и не теряет времени, тут же приближаясь к старшему альфе. — Привет… — Только и успевает произнести Пак, как его заключают в крепкие объятия, выдавливая последние остатки кислорода из легких, а потом юноша бессовестно виснет на нем. И когда этот малый успел так вымахать? Стал выше, крупнее, хотя Джей помнит его еще совсем щенком. — Рики, успокойся, — с тихим смешком произносит старший, зарываясь пальцами в чужие черные волосы, — ты меня сейчас задушишь. Джея тут же выпускают из объятий, но теперь его нежно берут за руки, переплетая пальцы. У Ники слегка виноватый взгляд, но все еще полон нежности и любви. — Извини, хен, просто я так сильно скучал… — Старший получает легкий поцелуй в щеку и все его переживания теперь кажутся такими незначительными. Ники всегда был самым-самым скучающим. Он мог провести полдня в комнате отсутствующего Чонсона, потому что именно он пропадал на работе чаще всего. Щенок скулил от нехватки тепла и любви, а когда он стоит вот так рядом, на расстоянии вытянутой руки — младший не может сдержать широкой улыбки. Наверное, если бы у него был хвост, он бы им счастливо вилял. Юноша слегка утыкается носом в шею и трется лбом, натирая старшего своим запахом, но внезапно напрягается. Он заглядывает в уставшие глаза Джея и спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? — Он снова принюхивается к запаху старшего. В нем ощущается не просто усталось, какую Ники привык чувствовать по его приходу домой. Есть еще что-то. Горькое, противное, вызывающее ком в горле. Тревога, беспокойство, — у тебя все хорошо? Чонсон едва заметно кивает, приподняв уголки губ. — Чонсон-а, — Слышится голос из гостиной, а из-за перегородки выглядывает голова, так же радостно мерцая глазками. Сонхун слегка мотает головой, убирая мешающие пряди с глаз и ширко улыбается, прищурившись, — ты наконец-то вернулся, посмотришь с нами фильм? — О…нет, я не хочу, — Джей криво улыбается и проходит внутрь, получая еще один поцелуй во вторую щеку. — Не хочешь? Но мы выбрали специально для тебя. — Хен очень устал, — встревает Ники, обеспокоенно смотря на старшего. Бета тоже улавливает этот непередаваемо горький запах и хмурится. Он наклоняет голову в бок, пытаясь разгадать то, что выражает взгляд старшего, но его отвлекают. На оживленные разговоры приходят и остальные. Видимо разморенные ласками омеги Джеюн и Сону, почти сонные влюбленно улыбаются, когда видят вернувшегося с работы Чонсона, а они так же, как и остальные скучают по нему. Не меньше других! Но их желание быстро прижаться и стиснуть Джея в объятиях останавливает Чонвон. — Что случилось? Ян вдыхает полной грудью и весь окружающий запах, жженого сахара и горелых орехов, заставляет его едва ли не заткнуть нос, дышать просто невозможно. Джей отстраняется от объятий Сонхуна и отрицательно мотает головой, зарываясь в свои волосы пятерней, как будто ненароком натягивая их. Так, наверное, кровь к мозгу будет поступать лучше. — Все в порядке…я просто устал, не переживайте…и не смотрите на меня так. Где Хисын? — пять пар глаз устремлены на пришедшего альфу и от этого в груди сжимается только сильнее. — Не надо увиливать от вопроса, — Ян скрещивает руки на груди и подходит ближе. Он принюхивается и слегка хмурит брови. Его это начинает беспокоить, если честно. Джей сглатывает. Все, что ему хочется это просто побыть в спокойствии, он не знает, вдруг случайно сорвется на них, вдруг он не выдержит давления и скажет что-то не то? Но ему не дают пока даже обдумать спокойно все, как он чувствует легкое прикосновение к своей щеке и как будто инстинктивно подается ему. Чувства захлестывают его моментально, он берется за запястье, ластится к теплой руке и целует, целует ладонь, как будто нуждался в этом всю свою жизнь. А Чонвон, в свою очередь, будучи очень проницательным, все понимает и вздыхает, тяжело так и грустно. Он оглядывается на остальных участников стаи и они понимающе ему кивают. Они все должны позаботиться о нем. Ян бережно обвивает шею старшего, притягивая к себе, оставляет невесомый поцелуй на скуле и трется носом. — Слушай, ты устал, мы все это видим. Тебе надо как следует отдохнуть, хен. Давай, сходи, возьми вещи и приходи в ванную, я там тебя подожду. У Джея на самом деле нет сил сопротивляться. Он грустно кивает и вздыхает. По пути в комнату он разминает шею и ругается себе под нос. Весь его образ такого всего из себя сильного, независимого и непробиваемого альфы рушится на глазах, а он ничего не может поделать. Он чувствует себя тупой сутулой псиной, которую сильно пнули в живот и оставили на месте. Чувствует себя позорно. Но невзирая на это, он набрал в охапку чистые вещи и уже стоит около ванной. Там вкусно пахнет. Пахнет мылом и лавандовым шампунем, которым моется Хисын. На самом деле, это его шампунь, но из-за того что запах так всем понравился, он стал общим. И никто и не против. А еще пахнет Чонвоном. Пахнет кедром и свежестью. Спокойствием, думает Джей, когда видит, как младший альфа со слегка грустным видом закручивает вентель горячей воды. Он оборачивается на Пака, смотрит в его усталые глаза и легко улыбается. Джей улыбается в ответ и раздевается, отложив чистые вещи на полку. Вода горячая. Она распаривает нежную кожу, приятно расслабляет затекшие мышцы и помогает снять усталость. Чонсон облокачивается на грудь Яна, который сидел позади него весь такой красивый, с мокрыми волосами и острыми ключицами, гладит старшего по волосам и целует в макушку. Джей не против. Он вообще не против всего, что делает Чонвон. Они сидят в тишине, иногда прерываемой приятными звуками булькающей воды. Чонвон, кажется, добавил любимое эфирное масло Пака — розовое. Теперь обилие запахов успокаивает еще сильнее, а феромоны Яна имели особый расслабляющий эффект. Кажется, прямо сейчас он их и выпускает, потому что Джея внезапно начинает клонить в сон. — Как прошел день? — Тихо, полушепотом спрашивает младший, как бы начиная издалека. Он гладит кончиками пальцев крепкую грудь своего парня и переходит к плечам, мягко их массирует, от чего Пак болезненно шипит. Джей неоднозначно передергивает плечами, поддаваясь прикосновениям и хмыкает. — Как обычно. Нормально. — Врун, — неожиданно в лицо Джея летят теплые брызги воды, которыми Чонвон запускает в него и он недовольно морщится, — Ты никого в этом доме не проведешь, мистер. У тебя что-то случилось, мы знаем. Мы… Чонсон потупляет взгляд на кран, с которого то и дело по одной капельке падает в воду с характерным тихим бульком. Чонвон просит его сесть лицом к нему, Джей послушно садится. Ему стыдно смотреть в глаза, но взгляд его Вони гипнотизирующий, он не может оторваться. — Когда у тебя был выходной? — Задает вопрос Ян, пока мылит мочалку, а Джей серьезно задумывается. Он по правде не очень хорошо помнит, когда полноценно отдыхал и проводил время со стаей. Не обменялся легкими поцелуями перед сном, а правда наслаждался их компанией. Он скучает по ним всем ужасно, внутри кошки на сердце скребут, а он все на работе, да работе. Он скучает по смешным выходным, когда они устраивали совместные свидания или просто ленились весь день, завалившись в гостиной. Сейчас глаза и нос Чонсона предательски краснеют, щиплет. Он правда скучает. Ян какой раз за вечер вздыхает. Молчаливый парень для него такая непривычная вещь. Если Джей молчит, это значит, что он переживает слишком много эмоций и чувств. Он не хочет давить, но и не хочет, чтобы парень держал все в себе. Мягкими круговыми движениями он натирает медовую кожу на шее, постепенно переходя на грудь и Джей беспрекословно принимает заботу, ему приятно. — Хисын был в своем кабинете, если что, — С небольшим запозданием отвечает Чонвон на ранее заданный вопрос. Джей понимающе кивает, он так давно не видел Хисына, потому что если старший не занят, то Джей сидит на работе, а когда Джей приходит домой, то Хисын занят в своей комнате важными делами и им не удается даже пересечься. Чонсон так скучает. — Отдохни завтра, пожалуйста, — Чонвон просит. Осторожно, почти шепчет, заглядывая в глаза Пака. Он молчит, обдумывает, а потом кивает, — Твой организм не готов к такому напряжению, Сони… — Чонвон придвигается ближе, от чего вода с всплеском разливается на пол, но это последнее, что его заботит. Он мягко касается чужих губ своими, словно впитывая всю горечь и печаль в себя, чтобы разделить это на двоих. Он правда так сильно влюблен. После принятия ванны, Джей чувствует себя свежее, легче. Чонвон остался там, чтобы навести порядок и убрать воду с пола. Пак убирает мокрые пряди с лица и проходит в гостиную, но тут же замирает от увиденного. Кажется, Чонвон раздал команды и поручил омегам самое важное дело на свете — сделать самое лучшее, красивое и мягкое гнездо для их уставшего бойфренда. И кто они такие, чтобы отказать? Диван стоит совсем не на своем месте, его просто отодвинули в сторону. А в самой середине комнаты теперь образовалась огромная куча из мягких простыней, одеял и подушек. Помимо этого, там еще присутствовали элементы гардероба каждого из них. В середине этой кучи сидели Сону и Джейк о чем-то тихонько перешептываясь и выбирая вещи. Тут лежала майка Хисына, толстовка Чонвона и даже белая рубашка Сонхуна, которую он погладил только сегодня, но разве это важно? Ники отдал свою помятую футболку, в которой обычно спит, а пижамные штаны и шорты двух омег полноценно завершали. Джей стоит пару секунд, пока его не замечают. Он знает, что нельзя заходить в гнездо, пока омеги не дадут разрешения, но оно выглядит безумно мягким, уютным…безопасным. Так и хочется прыгнуть туда с головой и не выбираться оттуда никогда. Сону и Джеюн подбегают к альфе, хватая под руки и взволнованно ведут к гнезду, мягко обустроенное, пропитанное запахами каждого. Они закидывают его вопросами о его самочувствии, что бы он хотел покушать, но Чонсон, разморенный после горячей ванны и такого количества внимания отвечает совсем неоднозначно, да он и не хочет, чтобы они переживали. Шагнув в середину гнезда, Джей словно проваливается в какое-то неизведанное пространство. Он как будто даже забыл, каково это, сидеть в теплом, сделанном с заботой гнезде. Пак обращается к омегам, ярко сияющим, они были горды своей проделанной работой, потому старший хвалит их и они тут же начинают прихорашиваться, смущенно отводя взгляд и мило хихикая, одаривают альфу поцелуями и тихо урчат от радости, которую не могут сдержать. Он ложится, а под боком устраивается Джейк. Сону садится рядом, а постепенно к ним присоединяются и остальные. Джей тяжело вздыхает. — Чонсон-а, — Слышится голос, а на его макушку опускается чужая ладонь. Подняв взгляд, он видит сидящего рядом Хисына и неосознанно улыбается. Старший зарывается пальцами в волосы, мягко массирует, а Джей только поддается этим ласкам, не может больше делать ничего. Он выглядит так замечательно, в своих рабочих очках и растянутой футболке, клетчатых штанах, милый и домашний. В груди приятно щекочет и он не в силах терпеть этого, он широко улыбается. — Ну что, наработался? — Слышится голос сверху, Чонсон слышит нотку тревоги и грусти в голосе, а вместе с этим раздражение в тихом мятном аромате. Сону недовольно фыркает на альфу, тычется носом в шею и мягко натирает своим запахом, а так же принюхивается к родному, уже менее горькому, но все еще тяжелому запаху парня. — Не надо давить на него, Сону-я, — Сонхун сидит позади Кима, мягко накручивая его пряди волос на пальцы, а младший все фырчит, да фырчит. Ну беспокоится он сильно, что поделать?! Бета вздыхает и нежно ласкает раздраженного омегу нежными прикосновениями, от чего тот млеет и мягко урчит, успокаивается. Ники, что отсутствовал какое-то время, снова появляется в поле зрения, в его руках пачка сладких сахарных кукурузных палочек, которые он еще очень давно купил и сильно хотел разделить с Джеем, но тот был слишком занят. Младший альфа был так расстроен этим, но когда подвернулась такая возможность, он не упустит ее просто так. Шумно шурша упаковкой, он залезает в гнездо и тихо смеется, но Сону шикает на него, приложив палец к губам и хмурится. Нишимура смущенно улыбается и слегка притихает. Просто он так соскучился. На самом деле, они все соскучились. — Хен, ты хочешь палочки? Давай я тебя покормлю, — не дождавшись ответа, Ники подносит сладость к губам старшего, а тот с удовольствием съедает. — Спасибо…боже, вы все такие замечательные, — воркует Пак, а в груди так сильно давит. То ли от тоски, то ли от стыда за то, что он не уделял своим парням внимания так долго. — Сегодня мы будем о тебе заботиться, а ты не можешь отказаться, понял? — Твердым тоном говорит Сону и тычет альфу в бок, на что тот недовольно мычит от щекотки, но все равно не перестает улыбатся. Каждый пытается залезть, поцеловать, обнюхать Джея, на что тот реагирует тихим ласковым смехом и теплой улыбкой. Кроме Джейка. Джейк уже давно задремал под теплым боком своего парня, наконец ощутив его тепло и близость. Омега намертво схватился за край тонкой футболки Джея и бессовестно напускал слюней ему на грудь, а тот и не против, лишь пальцами зарывается в пепельные волосы и нежно гладит по голове. Ян давно вернулся, теперь вся стая в сборе и все чувствуется таким полноценным. Огромная куча переплетенных рук и ног, нежные поцелуи, шепот и вздохи. Чонвон сидит рядом, но все равно чувствует напряжение исходящее со стороны Пака. — Джей-хен, ты опять? — Пак недоуменно поднимает взгляд, выгнув бровь и глупо моргает глазами, выглядя сейчас точно побитый щенок. — Что? Что такое? — Чонвон скрещивает руки на груди и фыркает. Какой же все-таки этот Чонсон глупый альфа, со своими глупыми стереотипами, которые они, как стая, все еще не могут перебороть вместе с ним. Пак вырос в сильно консервативной семье, где каждый день сопровождался словами о том, какой альфа должен быть сильным, он глава семьи. Альфы не плачут, они не показывают своих эмоций, а если тебе тяжело справиться с чем-то — ты размазня и тряпка. Даже им вшестером тяжело было переубедить своего бойфренда, доказать, что это не так. Что его эмоции так же важны, как и у других людей. И что иногда даже самому сильному, самому могучему альфе на свете, надо побыть чуть-чуть слабым. И это нормально. — Чонсон-и, ты опять сдерживаешься, — Мягким тоном воркует Хисын. Он поглаживает пальцами нежную шею Пака, заставляя того приподнять голову от щекочущей приятной ласки и прикрыть глаза. Сдерживается? Но в чем? Джей сам не до конца понимает, в чем именно он сдерживается и как это заметили его парни, когда он сам не догоняет, что к чему. И это щекочущее чувство в груди не пропадает, оно распространяется по всему телу и отдается приятными импульсами. — Я не… — Ян не дает договорить. Он нежно припадает к губам, сминает их и игриво слегка касается кончиком язычка. — Расслабься, — Чонвон коротко целует гладко выбритую щеку и ложится рядом, смотря своими большими блестящими глазами в ожидании. Чонсон вздыхает и снова прикрывает глаза. Он и мечтать не мог о таком, как минимум в ближайшее время. Тепло тел, родные запахи, мягко ласкающие чувствительные рецепторы парня, витающие в воздухе любовь и нежность заставляет его раскрыться еще больше. Эта странная щекотка не проходит, значит, тому есть какое-то другое объяснение. Джей расслабляется полностью по совету Чонвона и комната наполняется громким урчанием. Остальные удивленно переглядываются, Сону прикрывает рот рукой, а после жмется к альфе, крепко его обнимая и улыбаясь так искренне и ярко. Джей впервые урчит при них, да еще и так громко, кажется, от этого звука почти сотрясается дом. Пак прикрывает глаза, улыбается и ластится каждому теплому и нежному прикосновению. Все это настолько замечательно, что даже не верится, что это не сон. Хотелось бы быть здесь вечность, придаваться ласкам и огромному количеству любви, целоваться так смазанно, чувствовать их всех рядом с собой. Каждого. Лежа вот так, перепутавшись в ногах и руках, Джей не заметил, как прошло время, а почти все, вот так, прижавшись друг к другу уснули в нежных объятиях. Только Хисын, лежал на боку с краю, опираясь на руки позади себя и любовно улыбался, осматривая каждого из щенков, сладко сопящих под боком. — Прекрати перетруждать себя, — полушепчет Ли, мягко накручивая на свои пальцы мягкие волосы Сону, на что тот даже во сне подается головой ласковым прикосновениям. — Я не перетруждаю, просто сегодня день был тяжёлый, — возражает Джей, нахмурившись. — Так происходит почти каждый раз, — Хисын переводит взгляд с сопящего омеги на Джея и вздыхает. Он правда замечает то, что Пак ведет себя намного более обеспокоенно, встревожено и напряженно в последнее время. Один раз даже нарычал на Джейка, но тут же извинился. Все они понимают, это результат стресса на работе и беспокоятся они больше о его самочувствии. — Ты не можешь винить меня в этом. Я не могу ведь оставить нас без денег и удовольствия. Я хочу для вас лучшей жизни. — Ты и есть лучшая жизнь, — Джей чувствует легкое прикосновение на своей ладони, а после крепко переплетает пальцы с Ли. Хисын подносит тыльную сторону ладони к своим губам, вдыхает запах его намытой нежной кожи и ласково целует, — Для всех нас. Тихое сопение, нежные легкие поцелуи в губы и щеки, ласковые прикосновения. Они все вместе. Все на своих местах.