Твой тёмный путь

      — Тоя, блять!       Это был обычный учебный день. Как это всегда и бывает, рано утром все спешат по своим делам, толкая друг друга в автобусе и на пешеходных переходах. Этот день ничем не отличался от других уже пройденных: всё та же пасмурная погода, холод и слякоть.       — Эй! — прозвучал мужской крик обращенный к беловолосому парню, стоявшему посередине дороги. Это был единственный голос, который Тоя мог отличить от множества других, громких и назойливых голосов на оживленной улице.            — Ты! Ты мог бы и повернуться или даже поздороваться! — проговорил ( хотя казалось чуть ли не прокричал ) уже совсем рядом стоявший рыжеволосый парень, держащий в руках чёрный большой зонт. Он что-то быстро тараторил, смотря прямо в глаза своему оппоненту, на что тот слегка поёжился. Глазной контакт смущал Тою и заставлял частицы тела вздрагивать, словно в лихорадке. На улице было достаточно свежо и лёгкий ветер слегка обдувал лицо парня, отчего тот лишь сильнее сморщил лицо.         — Извини. — наконец, тихо сказал Аояги. Веки его слегка припустились, а взгляд сменился на туманный и задумчивый. Дрожащими бледными руками, он поднял свой капюшон от куртки.       — Я задумался, не заметил. Постараюсь так больше не вылетать из реальности. — уголки его губ слегка приподнимаются, в то время как рыжеволосый парень удивленно смотрит на него в ответ. Спустя какое-то время, он наконец приходит в себя и кладёт свою руку на плечо Тои.   — Всё в порядке. Пошли, мы опоздаем. — Эмоция удивления сменяется яркой эмоцией спокойствия и радости. Шинономе тянет второго за рукав, на что тот охотно отвечает и следует за рыжеволосым по пятам. Тело Тои слегка расслабляется, словно утром он не принял новую дозу кетамина. Словно не он только что смотрел на прохожих, не понимая, почему они расплавляются, словно мороженое на летнем солнце. Словно не он только что дрожащими руками пытался поднять капюшон, связать слова и улыбнуться в ответ на слова своего друга. 

***

      Тоя начал употреблять не так давно. Сначала это было что-то вроде обычного кайфа, так, на разок да и всё. Он не планировал связывать свою жизнь с подобным, утопая в пучине страданий и погружаясь на дно жизни ещё быстрее. Но потом ссоры с отцом дали о себе знать. Если сначала он нюхал по дорожке в день, то одна дорожка сменилась двумя, а затем и тремя. Всё это стало повседневной рутиной, помогающей отвлечься от проблем и загонов. Его режим стал стабильным: дорожка на завтрак - чтобы успокоиться; дорожка на обед - чтобы забыть об отходняке;  и дорожка на ужин, чтобы покайфовать.        Все его воспоминания смещались в кучу. Мозг просто перестал работать. Вот он открывает пакет.       И вот он уже не помнит, сколько сидит на полу собственной ванны. Ориентация во времени просто пропала. Вроде бы он только что был в каком-то баре, держал бутылку чего-то спиртного и болтал с какой-то неимоверно красивой женщиной. А вроде вот, он сидит в тёмном туалете чужого дома и смотрит на стены, на которых он видит странные узоры. Но узоров там вовсе и не было.       Он погряз в этой пучине. Он не может выбраться оттуда. Слова « Я брошу, когда захочу » - больше не актуальны.       — Тоя.       Глаза как в тумане, а сердце сильно бьётся. Бьётся так, словно сейчас выпрыгнет наружу. Словно его вновь ремнём бьёт отец за двойку по сольфеджио. Словно он вновь маленький мальчик в этом огромном и страшном мире.        — Тоя! — уже до боли любимый голос вновь выводит Аояги из сумрака, заставляя обернуться в сторону звука.       Акито сидит молча, даже не смотря в сторону Тои. Он что-то пишет, а затем поворачивает голову и ошеломленно смотрит на парня возле себя.         — Эй, ты чего так уставился? — немного с презрением спрашивает Шинономе, оглядывая Тою с ног до головы.     Свет режет глаза, когда Аояги наконец понимает, где он находится. Он поднимает усталый взгляд на часы.        « Возможно, сейчас идёт пара. » проносится в его голове. Часы на его руке резко сменяются на обычный браслет, отчего Тоя слегка усмехается.        — Всё в порядке, Тоя? Ты не здорово выглядишь.. Может пойдём домой? — набравшись сил, спрашивает Акито. 

   « Только не домой »

      — Всё в полном порядке. Я просто хочу взять ручку. — практически на выдохе говорит Аояги, пытаясь схватить ту самую ручку лежащую перед ним. Акито страшно. Перед Тоей нет никакой ручки.

***

      Всё становится только хуже. Тоя перестаёт ходить на пары. Всё свободное время он проводит в потайных барах и у каких-то людей на домах, ища новую дозу кетамина или лсд. Изначально был меф, затем с мефа он перешёл на кетамин, с кетамина на лсд, а после уже пробовал всё, что попадётся ему под руку.        Домой он не возвращался. Его отец был готов избить сына до потери сознания из-за его прогулов и вечных уходов из дома на несколько дней. Отец Аояги вообще выпал в осадок, когда его собственный сын, наконец изъявив желание вернуться домой, вернулся в стельку пьяный и под наркотой. В тот день руки Тои были искромсаны до костей. Шрамы останутся надолго.

***

      — Я брошу тогда, когда захочу. Это был последний раз, честно, Акито. — невнятно проговаривает Тоя, стараясь скрыть от рыжеволосого небольшой полиэтиленовый пакет в руках с белым содержимым.        — Это пиздец. — в шоковом состоянии выкидывает Акито, с огромными шарами смотря на весь тот ужас, который он увидел у своего друга в комнате.        Комната была до жути мрачной. На полу валялись распитые бутылки, пачки уже искуренных сигарет вместе с использованными пакетиками. Шторы были закрыты, отчего солнце не могло проникнуть в комнату. Дышать было абсолютно нечем. Словно в камере. Кровать была не застелена. На ней лежали лезвия и грязное бельё.        Акито стоял в ужасе. Он не мог поверить, что его друг превратился в это. Зрачки Тои были расширенными, дыхание учащенным и надрывающимся. Он вот-вот готов был заплакать.       — Прости, прости, прости. — повторял Аояги шёпотом, трясущимися руками теребя себя за кофту.      Акито по-настоящему было страшно.