Последняя капля

— Ну что-ж, Гельсингфорс. — с виду лукавая, но при этом внушающая доверие улыбка появилась на лице Московского, — я рад, что мы смогли позабыть все войны и былые обиды, начав новую историю Советского Союза и Финляндии. — Да, конечно. Я тоже несомненно рад.-беловолосый, аккуратно одетый парень кивнул с равнодушием на лице и перевёл взгляд на окно. За зеленоватым стеклом виднеются голые ветви деревьев. На дворе апрель, но местами всё ещё виден снег. По правде говоря, в России редко встретишь тёплую весну.- наверное. Мы должны идти? Вэйномайнен может и позабывал какие-то русские выражения, но спокойно выражался на нём. Ну конечно, он столько лет говорил на нём, а тут взять и забыть было невозможно. Он пытался подобрать самые простые выражения, но при этом лёгкие для понимания. — Ох, ну куда же вы так торопитесь? Почему бы нам не сходить в «Узбекистан»? Прекрасное заведение с не менее прекрасными блюдами, где мы можем перекусить. Для Вас такая еда будет в новинку, верно? — Михаил усмехнулся, обращая взгляд на Вэйно. Почему же именно ресторан, а не какая-нибудь столовая? Наверное, Москве хотелось выставить богатство на показ, лишь бы показать некое превосходство над Хельсинки. — Да. Никогда не ел подобной еды. — ответы Гельсингфорса были кратки, как выстрелы. В итоге, Московский и Вэйно договорились о встрече ближе к четырём. Беловолосый вышел на улицу, сразу увидев так ненавистную сердцу фигуру. Бьёрг. Гельсингфорс нахмурился при виде шведа, но решил проигнорировать его. — Гельсингфорс, не делай вида, будто не заметил меня. Я как раз к тебе.-из уст Меларена вырывается злобная усмешка. Вэйно моментально почувствовал, как сердце разрывается от злости. От ненависти к этому человеку. Он не хотел его видеть, что уж говорить на счёт разговоров. — Что тебе нужно? — Да так, поиздеваться приехал. — Бьёрг приподнял одну бровь и усмехнулся, — каково это, стать подстилкой и недокопией столицы, с которой воевал буквально 3 года назад? — А тебе какое дело? — финн наклонил голову набок и начал будто бы сверлить шведа своим взглядом. Взглядом полным ненависти. — Ну как какое? Большое, конечно. Ты же моё создание. Я хочу для тебя только лучшего, Гельсингфорс.