Scarlet captivity

Мягкая шерсть кошки приятно ласкала пальцы Холмса, что сидел в кресле перед теплым камином. Иногда он любил посидеть и помечтать в такой спокойно обстановке, без всяких расследований и полиции. Языки пламени искажали картинку за собой, отчего хотелось проморгаться, возвращаясь в реальность. Давний друг, с которым Шерлок подружился в университете, давным-давно убежал от всех в другой город. Но также он убежал и от Шерлока. Они оба боялись последствий, если кто-то узнает. Оба хотели быть рядом друг с другом, бесконечно разговаривать на философские темы и расследовать вместе самоубийства, с которыми не справлялась полиция. Оба хотели глядеть часами друг другу в глаза, высматривая там самого себя. Но решение Уильяма — это решение Уильяма, и Шерлок не стал настаивать или удерживать его насильно. Все таки Мориарти был умным человеком, а Холмс уж слишком любил и уважал его решения. Насколько больно бы это не было, люди приходят и уходят. Шерлок просто должен был это принять. Но он не смог: каждый день Уильям Джеймс Мориарти не вылезал у него из головы, переодически снился ему. А Шерлок в свою очередь утратил свою любовь к помощи полиции и восхвалениям со стороны народа. Его стало это все раздражать, пропало желание принимать пищу и ложится спать, ведь окунись он в сон — снова встретится с ним. Мужчина днями не выходил из дома, выглядел как будто сейчас упадёт в обморок, отнекивался от помощи мисс Хадсон или ее предложений записать его к психологу. Единственный психолог, к которому он пришел бы — Мориарти. Холмс не отрицал, что был зависим от профессора. Это была его первая и посмертная любовь, которую он не забудет наверное никогда. Ему просто хотелось обнимать и радовать математика, что давалось с легкостью. Кажется только он мог поднять настроение ему, порадовать или наоборот. Мориарти относился не ко всем так, как к нему. Шерлоку можно было все, ведь все что он чувствовал было взаимно, про что никогда бы не подумал Холмс. Их можно было назвать очень хорошими друзьями, готовыми прийти на помощь друг другу в любое время… И они ими были. Только оба ничего друг другу не сказали. Обоим нравились их дружеские отношения и оба не хотели их портить или менять. Оба боялись, что если скажут, то дружба уже не будет прежней. И вот Холмс опять сидит перед камином и снова вспоминает как было весело с математиком. Какие тот выдавал мысли, как много знал о математике и психологии, как много рассказывал ему и всегда мог завести разговор обо всем на свете. Теперь у Холмса никогда этого не будет и он скорее умрет в одиночестве, чем найдет такого же человека, который примет его характер и его самого. Единственное, что он мог делать — ждать. Чего же? Он не знал. Когда Уильям вернется обратно? Когда он заметит краем глаза его на улице? Письма? Господи, Шерлок просто хотел знать жив ли он. В районе коленей раздалось мяуканье, что выбило Холмса из мыслей. Кот спрыгнул на пол и потянулся, оставив свою шерсть на синих брюках Шерлока, которые стали его любимыми. Мужчина перевел взгляд в темное окно. Вечерний Лондон, освещенный теплым светом фонарных столбов, был воистину прекрасен. Кроме женщин, которые пытались привлечь его внимание, выйди он в свет в эти вечера. — Чтож… Пора, — посмотрев на часы, произнёс брюнет. Иногда Холмс любил поговорить сам с собой. Да что там, он это делал постоянно, когда сопоставлял факты. Мужчина накинул пиджак, допил уже порой остывший черный чай с бергамотом, досыпал кошке еды и направился на выход. Открыв черный конверт, он так и не понял что такого там ему хотят показать в трущобах города, но все равно пошел. Он хотел позвать кого-то, но не решился, ведь может подвергнуть опасности этого человека. Да и сам он понимал, что должен пойти один. Любопытство Шерлока Холмса — страшная вещь. На улице его ждал оживленный большой город. По Бейкер-стрит проезжало не так много бричек, как в час пик, но все же большое количество. Люди бродили по улицам, возвращались домой после тяжелого рабочего дня, ходили скупляться в круглосуточные магазины. Про это в первую очередь подумал Шерлок, шагая вдоль улицы. Но когда его взор пал на компанию мужчин, одетых в запачканную одежду, он добавил к пунктам еще и людей, которые сидят до ночи с бутылкой дешевого пойла, обсуждая политику и из-за этого ссорясь. Направляясь на назначенное место встречи, ему попадались люди с косыми и переживающими взглядами, которые его знали. Вообще он их понимал: синяки под глазами, выходил на улицу очень редко, тем самым не появлялся на виду, не отвечал на письма, не открывал двери, когда кто-то приходил. Мисс Хадсон говорила, что все в порядке, но люди не унимались. Народ стал переживать, ведь их любимый детектив слишком поменялся после разлуки с лучшим другом. Все про это знали. И это напрягало Шерлока как ничто другое. На каждом шагу говорили про улыбчивого, доброго, умного, милого профессора, который помогал всем остальным. Но слухи изменились, когда тот решил открыть свое истинное лицо. И пошли уже другие разговоры, но все же о нем. Холмс и так не мог забыть этого математика, так еще и люди им восхищались до поры до времени. А может с ним что-то случилось? А может он не хочет его вспоминать? Может вообще не вспоминает? А может… Уильям не отвечал на письма. Ни одного ответа на попытки Шерлока достучатся до него. Он будто решил исчезнуть из жизни бывшего друга. Но Холмс чувствовал себя тем самым влюбленным художником, запечатлевшим свою любовь на пергаменте на веки-вечные. Как бы он ни старался, он всегда неосознанно пытался найти его в серой толпе. Уильяма с золотистыми волосами, с прекрасной осанкой и манерами. Но все было тщетно. Спустя двадцати, а то и больше, минут ходьбы, Шерлок завернул за угол и остановился возле двухэтажного заброшенного здания. Разбитые окна и выломанные двери, обросшие стены и обвалы не внушали доверия. Но не пришлось Холмсу долго ждать, как из здания вышел старик с длинными седыми волосами, завязанными в конский хвост. — Я ждал вас, мистер Холмс, — произнес старик. Шерлок стоял как обычно с засунутыми в карманы руками и настороже последовал за мужчиной. Они зашли на первый этаж и проследовали на лестничную клетку. Внутри было ещё хуже, чем снаружи, что Шерлок аж чихнул от такого количества пыли. Спустя пару минут они дошли до нужного места в полной тишине. Старик наклонился, отодвинув большую тумбочку и перед глазами Холмса появилась дыра в стене, в которой находились пергамент, конверты и другие бумаги. — Что это? — спросил брюнет, присаживаясь на корточки и засовывая руку в проем. Доставая листы с конвертов, Шерлок разлаживал их прямо на полу. Это оказались чертежи. Он не стал доставать все и раскрывать каждую бумажку. Ему хватило и этого. — Чертежи Ноева ковчега? — спросил себе под нос мужчина, посмотрев на другие листы. — А это… Инструкции как можно незаметно проникнуть внутрь… — Это планы, разработанные господином Уильямом. «Уильямом?! — вскинул голову Шерлок, окаменевая. — Уильямом?.. Он здесь? В смысле… Где он был? Почему решил привести меня сюда и показать это?» Холмс недоумевал и бегал глазами по чертежам, красным линиям, нарисованными Уильямом, входам и выходам. — И еще кое-что. Мне было приказано отдать вам это, — произнес старик, доставая белый конверт с переднего кармана на груди. Шерлок поднялся и принял его. Мужчина загадочно на того посмотрел и развернулся. — Оставлю вас наедине с письмом. — До свидания, — тихо попрощался с ним Холмс, смотря в след. — Бывайте. Сердце бешено билось и пока Шерлок приходил в норму, расхаживая по комнате, прошло не менее пяти минут. Мысли лились потоком, будто в грозу дождь стекал с конца крыши в ведро, наполняя его с невообразимой скоростью. Получается он был послан Лиамом? Но зачем? Почему сам не написал и не предложил встречу, раз что-то замышляет? Когда он наконец очистил голову, что далось сложно, он зажег свечу, поставив ее возле камина, и сел на запечатанную деревянную коробку возле окна. Как бы он не хотел читать это письмо, это было необходимо. Он не мог и вообразить, что математик мог написать в нем спустя столько времени. Хотя казалось прошло его немного, но для Шерлока это время было вечностью. Вечностью в гордом одиночестве. Он медленно раскрыл конверт и достал оттуда письмо, расправляя его. Медленно вдохнув и тяжко выдохнув, он принялся читать слишком знакомый и ровный почерк: «Дорогой Шерлок Холмс, Спасибо, что проделал большой путь чтобы добраться сюда. Как ты знаешь, моя цель — взять ответственность за наши деяния самостоятельно. Я уверен, что благодаря этому плану сердца жителей страны со временем станут добрее. Лично мне не удастся увидеть финал этой истории, поэтому я хочу попросить тебя об одном одолжении, Шерли. Среди великого разрушения ты услышишь тихие голоса, что просят о помощи. Прошу, помоги тем кому сможешь. Хочу попросить еще кое-что. Во время нашей последней встречи ты задал мне следующий вопрос: «Почему именно я?». Сложно описать причину моего выбора в нескольких словах. Наши встречи в университете, а после и совместного проживания, приносили мне радость, которая позволяла позабыть о моих дьявольских планах. Еще там я чувствовал, что нашел того, кто сможет понять меня. Если бы не мое незавидное положение, то я с радостью вернулся к тебе, сообщил о том, что я в Лондоне и встретился лично. Думаю ты бы смог рассказать многое. Ну и у меня случилось немало вещей. Как ты знаешь… Я убийца, но ничего никому не рассказал. Почему? Потому что я твой друг? Глупая причина. Потому что ты был за мои размышления? Странно, что когда ты узнал кто я на самом деле, не отвернулся и не кинул. Я был до дрожи и слез приятно удивлен, но все же… Если человек убил раз — убьет и второй. Ты спросишь меня: «Уильям, почему ты уехал? Почему бросил меня?». А я отвечу: «Потому что тебе опасно находиться рядом с таким как я. И потому что если бы кто-то узнал, все это свалилось бы и на тебя. Ведь ты был каким-никаким участником. Ты был свидетелем. А я не хочу подвергать своего лучшего друга опасности.». По известной тебе причине я считаю тебя очень дорогим другом. Мы дружили все пять лет обучения и еще после него. За это время ты сумел найти ко мне подход, принял и понял меня, как и я тебя. У меня никогда не было такого человека как ты. Ты мой самый близкий друг. Хоть мы уже и не общаемся, в чем виноват только я, ты все равно останешься им навсегда. Поэтому я прошу чтобы ты был рядом, когда я встречу свою смерть. Такова моя причина. Поэтому именно ты. Прости что не отвечал на письма. Признаюсь… Я боялся. Боялся, что ты будешь зол, что с моим ответом все изменится и я больше не смогу наблюдать за твоими рассказами, высказываниями и переживаниями. Я постоянно думал об этом, о том как уехал, о тебе, о том что будет дальше. Но не смог ответить, я был трусом. Просто знай, что я это читал, я не мог не прочитать… Если бы… Если бы я мог родиться заново в другом мире, тогда я бы никогда не поступил так, как поступил в этом. Надеюсь в будущем ты начнёшь все с чистого листа. Прости меня. Люблю тебя. Твой Лиам.» Шерлок не заметил, как до вмятин сжал листок несчастной бумаги, пытаясь унять снова нахлынувшую дрожь в руках, которая появилась еще на середине письма. Не заметил, как кончики пальцев побелели, а в носу защипало и строчку прекрасного почерка размыла влажная капля, капнувшая с глаз. Живот неприятно скрутило, а в горле застрял ком, который Холмс, сколько не сглатывай, не мог убрать. Листок в руках дрожал в ритм рукам, а голова была закинута назад. — Идиот! — вдруг заорал Холмс, пытаясь успокоиться. Его крик эхом раздался по коридорам здания. — В смысле встретишь смерть?! Что за предсмертное письмо… Ты совсем что ли… Это письмо слишком пошатнуло его состояние, которое было и так не очень, когда он только прочитал пригласительное к трущобам. Он думал что его уже хотят посадить или что-то ещё, но такого он не ожидал. Лучше б он говорил с полицией, чем вот это. Через несколько минут Шерлок смог успокоиться, но сердцебиение все равно не унималось. Сердце будто хотело выпрыгнуть наружу. Простое письмо довело его до слез, даже слезами это назвать было сложно. Какая стыдоба… Он встал и направился быстрым шагом на выход, не понимая, что имел ввиду Лиам под «Ты услышишь тихие голоса, что просят о помощи…». Какие голоса? Кому нужно было помогать? Этот математик всегда был какой-то загадкой, а Шерлок обожал загадки. И так же он был уверен в каком именно месте он захочет встретить свою смерть. Это будет его любимый мост. Выйдя с дома и улицы заброшенных домов, он заметил огонь, который тянулся в небо. Письмо выпало с рук и Шерлок побежал вдоль дороги, прерывисто дыша. Чем ближе приближался мужчина, тем больше огонь утихал. Его кто-то тушил. Когда он вышел на главную дорогу, заметил кучу людей, скопившихся в одном месте с ведрами воды. Да, похоже они смогли уговорить аристократов помочь им и дать пройти к реке. Шерлок выдохнул и протер вспотевший лоб. Хотя он и не хотел признавать, в мыслях у него был один Уильям. Ему было конечно не все равно на людей в пожаре, он хотел пойти и помочь, но если выбирать между ними и Уильямом… Он выберет Уильяма. Холмс слишком хотел спасти именно его. Заметив темную фигуру на мосту, он подтвердил свои догадки и побежал к нему. Собрав все силы в кулак, он добежал и уже поднимался, как вдруг в небе засветился яркий свет и что-то взорвалось. Мужчина не придал этому значения, просто прикрыв голову руками, и пошел дальше. Звук был похожий на салют, значит волноваться не стоит. Поднявшись на разломанный мост, он уставился на фигуру, стоящую в небольшом тумане. Люди внизу, тоже уставившиеся на них, кричали: — Тауэрский мост! Туман немного рассеялся и Шерлоку показался Уильям, который удивлено смотрел на него. Он знал, что тот так же само рад его видеть, просто математик умел отлично сдерживать эмоции. — Это же… — Шерлок Холмс! — крикнул кто-то из толпы, показывая пальцем. И его подхватили. — А второй Мориарти! — Холмс загнал его в угол! Люди кричали странные вещи и создавали шум. Они думали, что Шерлок загнал его и поэтому у него не остаётся никакого выбора, кроме как уйти назад. Но это было не так. Шерлок не пришел, желая его смерти, он хотел его спасти. Но он не был таким громким на их высоте. — Я рад, что ты успел вовремя, Шерлок, — спокойной произнес Мориарти, сверкнув алыми глазами. Блондин сразу заметил красные глаза друга, которыми он злобно на него смотрел. — Таков был твой план: использовать пожар, чтобы заставить людей позабыть о статусе и защитить город, а все негативные эмоции люди выплеснут на тебя? — спросил Холмс, засунув руки в карманы. Он всеми способами пытался не показывать того что чувствует, но Мориарти его слишком хорошо знал. — Люди считают что ты демон, Лиам. Они хотят твоей смерти… Но я так не считаю. И твоя семья не хочет этого. Он сделал паузу, не знал что еще сказать и как оборвать конец, который он не хотел видеть. Мужчина протянул руку. — Однако… Выход есть! Ты знаешь. Любую ошибку можно исправить! Уильям взялся за шляпу, ухмыльнувшись: — Пытаешься убедить меня цепляться за жизнь… И выбросил ее, высунув длинное лезвие и направив его на друга. — Истинный демон — ты, Шерлок! — Холмс дёрнулся от этих слов. Резкое движение вперед и он уже держит Мориарти за руки, чтоб тот ему не навредил. Уильям тоже не горел желанием драться с ним или ранить. Но люди должны увидеть это, Шерлок должен подыграть. Умения Шерлока сыграли ему на руку. Он был лучше в бою, чем Уильям. Он умел держать равновесие, стоя на руках и Уильям про это знал. Он умел бить в правильные и слабые места, и Уильям это знал. И знал что тот никогда его всерьез не ударит. Это было понятно сразу после того, как тот только уворачивался и бил в воздух. Хоть Шерлок и проворнее, но у Уильяма было оружие, из-за чего щека Холмса вскоре была порезана. Тот даже испугался и отшатнулся, когда лезвие летело в его глаз. Вытерев стекающую алую жидкость, он глянул исподлобья на Уильяма. Тот все еще держал выпрямленную на него руку. — Достаточно. Сцену сражения детектива и криминального Лорда увидели люди. Я готов. — Думаешь я буду просто стоять и смотреть как ты умираешь? Смерть — искупление, которое ты выбрал для себя? Ты просто хочешь сбежать от страданий! Не смей так унижать смерть! Если хочешь искупить грехи, выбирай худшее и живи. Искупи грехи жизнью! — Шерлок немного сбавил тон и снова протянул дрожащую руку к другу. — Согласен? Пойдем, Лиам. Уильям хотел было протянуть руку в ответ, но глянув на свою ладонь, он почему-то передумал. Он посмотрел на Шерлока с улыбкой, замечая насколько сильно тот за него переживает. До такого состояния, что руки трясутся. Но он выбрал такой путь и не собирался менять своего решения. Шерлок знал о всех его поступках и должен понять его. Попятившись назад, он ступил в обрыв, расставив руки в стороны, и его потянуло вниз с достаточно большой скорость. Лезвие выскользнуло с его расслабленных кистей и тот прикрыл глаза. — Тупоголовый идиот! — закричал Шерлок и схватил его за запястье, радуясь что успел. Держать свисающее тело было сложно, но тренирующийся Холмс мог это выдержать. И он про это знал, иначе бы не побежал. Бледное лицо закрывали развивающиеся на ветру светлые пряди. — Почему… ты зашел так далеко чтобы спасти меня? — Разве не очевидно? Потому я люблю тебя! Уильям удивленно поднял голову, будто не поверил его словам. Покато думал про какую именно любовь говорит друг, Шерлок думал как вытащить его, поднять, перехватить, сделать хоть что-нибудь, но он не мог сделать хоть какое-то движение. Он удивился изумлению Мориарти, будто тот не знал. Такой умный, а не догадался о такой очевидной вещи. — Да, ты принес большинству много боли. Однако человек, который сделал этот мир лучше достоин увидеть красоту жизни. Ты меня услышал?! Ты достоин прекрасного будущего! — кричал Холмс. — Поэтому живи! Мориарти никогда не видел Холмса таким. И вот снова все маски спали. Шерлок наконец смог пошевелиться и сжать сильнее руку друга. — Ты… Ты пришел не судить? — спросил Мориарти. — Ты пришел показать любовь? Уильям хотел сказать что-то еще, чтоб вырваться, но его резким движением вытянули с пропасти и он упал лицом на теплую и часто вздымающуюся грудь. Он сразу услышал учащенное сердцебиение и ладонь на макушке. Он хотел вскинуть лезвие и ослабить руку Холмса, чтоб тот не мог больше держать его. Но его планы обвалились в туже пропасть, в которой только что висел он. Снова слышать тепло, быть в объятьях, как когда-то давно было больше чем приятно. Он ослабел в них, будто растекаясь. Тот держал его настолько сильно, что Мориарти не мог нормально дышать, будто он думал, что тот снова прыгнет, как только его хватка ослабеет. Но Уильям слышал не только прилив воспоминаний, но и дрожь во всем теле Шерлока, его всхлипы и сжатие пиджака. Тот очень боялся что он умрет, это было очевидно. Но что же он тогда будет делать, если поймет что к самому когда-то приблизится смерть? Уильям спохватился и зажмурился, когда его лицо подняли и начали целовать. Сухие губы теперь стали влажными, а шум в висках ушел, когда Шерлок прошелся и по ним губами, зацеловывая все его лицо, а после снова обнимая. — Ты не умрешь… — бубнел Холмс, вдыхая тот самый цитрусовый запах шампуня Лиама, смешавшийся с дорогими духами. Его шляпа иногда сильно пропитывалась ими, когда тот сильно долго в ней ходил, и если опустить в нее голову, можно было задохнуться от приятного запаха. — Мы начнем все с чистого листа. Вместе. Мы уедем отсюда куда-нибудь далеко-далеко, где никто не знает ни про тебя, ни про меня. И начнем новую жизнь. Я тебе обещаю, мир наполнится другими красками, если ты опять не уйдешь. Так Холмс сидел, а Мориарти лежал неисчислимое количество времени, наслаждаясь знакомым запахом духов под крики и недоумения людей внизу. Некоторые даже начали подходить ближе к мосту, чтоб рассмотреть что они делают. Они знали, что это завтра же это появится во всех газетах, знали что они успели запечатлеть это всё, но им было все равно. Шерлок ждал какого-нибудь ответа или действий. Уильям мог просто его оттолкнуть и сделать то что хотел, но он этого не делал. Мужчина просто не отвечал и Холмс подумал, что тот мог отключится, что он сильно крепко его сжимал. Он отодвинул его за плечи, а голова Лиама упала к собственной груди. Его шея полностью была расслаблена, он наконец-то смог хоть чуть чуть отдохнуть. Подняв голову и заглянув в мокрые синие глаза, его снова уложили обратно, не давая ответить. — Придурок! — Шерлок несильно стукнул того по голове и приложил губы к макушке. Уильям даже не дернулся, не испугался, словно знал что так будет. Наверное поэтому он и написал ему. Шерлоку Холмсу. Его лучшему другу. — Ты превзошел меня, Шерли…