А я... смотрела.

Когда я пришла в 7 а после лета, мне казалось, что я нашла своё место. Всё было для меня идеально, были все, с кем я хотела и видела смысл общаться. Ну, почти. Маруся и Лада пошли в другой класс, но это не значило, что мы не будем общаться. 7а был подарком судьбы после двух лет шумной компании. Очень не хватало Людмилы Валентиновна, но мы не переставали периодически писать друг другу. Математическая Вертикаль на Сретенке была собрана из лучших ребят, которые хотели и могли учить математику углублённо. Я всегда мечтала о таком. В классе всегда была абсолютная тишина, почти со всеми ребятами я любила общаться! По математике у всех почти поголовно были пятёрки, также и по другим предметам. Помню, как меня всегда отсаживали на последнюю парту в кабинете физики, когда мы писали разные самостоятельные. Забавно, я ведь всегда получала отличные оценки, почему меня сажали назад?... Помню, как я засыпала на уроках Юлии Владимировны(не из-за того, что было не интересно, а из-за сбитого летнего режима – я пручила себя спать днём), и вот, я очень сильно хотела спать на 5-6-7 уроке. Вероника всегда так злилась на меня за это, а если я вдруг просыпалась за 5 минут до конца урока, Юлия Владимировна улыбалась мне и грозила пальцем: мол, если следующий раз заснёшь… А Как-же мне забыть уроки русского?! Наша учительница, тогда была очень неприятна всем. Скорее, она не давала нам тот уровень знаний, какой мы хотели, и атмосфера в её классе была довольно удручающей. Каждый урок она начинала с маленьких листочков на повторение материала, а после того, как мы разбирали их всем классом, она вызывала кого-нибудь к доске и все делали упражнения из учебника. Мы с Вероникой всегда использовали обратную сторону листочков для творчества - то начнём рисовать комикс прямо на её уроке, то придумаем фанфик, обязательно про Юлию Владимировну и Александра Николаевича… А также весьма успешная практика со словарём английского. Я и Ника почти никогда не учили слова заранее. Всегда, перед уроком, она читала словарь, чтобы запомнить именно их, а не синонимы, которых она знает море. Я же, или запоминала, или придумывали ассоциации, что всегда работало безотказно. Как же смеялась наша учительница и мы сами! Помню, как я ждала Веронику в буфете. Она стояла в очереди минут десять, а я сидела и занимала столик. Или как мы дурачились за компьютерами на информатике! До сих пор помню, как Ника искала Инста-Самку… Как мы мучились за непонятными тестами на биологии, и как я по средам играла свои романсы на старом Пианино… Как мы соревновались на математике, кто быстрее решит задачи. Как мы смеялись: вот, отметим вместе новый год! Подарим друг другу подарки, и!!! Не отметим. Не вместе. Мы ушли на каникулы в конце октября. И тогда, я узнала, что мама переводит меня в другую школу. Радовало лишь то, что Ника переходит вместе со мной. 8 ноября мы были в другом здании нашей школы. Это было довольно странное время. Мы привыкали к школе, знакомились с учителями. По Нике сильно ударила атмосфера и стиль географички. Ей сильно, до скрежета зубов и до тошноты не хватало Юлии Владимировны. У неё почти всё в этой школе вызывало отторжение. Ей не нравился класс, ей не нравились учителя, ей не нравилось ВСЁ! Дошло до того, что за месяц до нового года она сломала ногу. Мне было очень одиноко, говорю сразу. Отсутствие рядом, тогда ещё розововолосой Ники, ощущалось очень остро. Я навещала её когда могла по понедельникам. Ника была первой, к кому я вообще пришла в гости одна и далеко. Мы сидели вместе около 2-3 часов, и я старалась максимально запомнить её, её улыбку, шутки, радостные глаза. Потом я уходила. Тогда темнело рано, и я шла ночью. Почти всегда начинал идти снег. Бывало, что до дома меня подвозила её мама. Помню, как я передала через её маму Нике подарок. Когда Ника вновь вышла в школу через полтора месяца, я была бесконечно счастлива. Недолго. В тот же день Ника растянула ногу и опять слегла. Когда она писала мне об этом, я не знала что сказать. Я, вроде как, хотела рассмеяться, ведь это невероятно смешно. Но мне было ужасно грустно. Я снова одна. Помню, как я рассказала об этом нашему учителю обществознания. Он удивился, передал ей пожелания к скорейшему выздоровлению. Я ждала. Опять навещала Нику. Потом она вышла вновь. Я поклялась ей, я ей пообещала, что если она опять повредит себе что-то, я убью её. Через неделю она вывихнула лодыжку. Мне казалось, что это просто ужасная шутка. Что она сейчас скажет, отправит сообщение, что это розыгрыш. Вместо этого она прислала фото опухшей ноги. Я действительно была удивлена. Её невезучестью, и моим изменениям. Её нога была повреждена не сильно, через пару дней она вышла снова. С мыслью, что она хочет обратно на Сретенку. Она ходила и рассказывала своей маме о своём желании перейти. Та, на удивление, быстро согласилась. Я с ужасом ждала каждой пятницы, боясь что она последняя. Но мама Ники всё тянула с походом к директору. Я старалась впитать от Ники всё, пыталась запомнить её до мельчайших подробностей. Как же она удивлялась, когда я с бухты-барахты говорила, в какой одежде, с какой причёской и с каким шопером она пришла три недели назад… Каждую пятницу Ника говорила, что это её последний день. А потом она опять приходила в понедельник. -мама всё тянет… - ворчала она, разочаровываясь, что будет здесь ещё неделю. А я благодарила небо, за возможность отложить неизбежное. Я не была готова к этому, я не хотела, я не думала. Я не понимала. А потом, Ника пришла с радостной улыбкой. -Моя мама идёт к директору! Вот и приговор. Весь день я сидела рядом, молчала, или говорила, смеялась или плакала, я не помню. День был туманным. И вот, Ника ушла. Я бежала. Бежала от этого ужаса, прикрываясь жалким оправданием: мама ждёт нас у вокзала, мы едем на дачу… это было правдой, но я бы никогда в жизни не бежала бы к остановке с такой скоростью. Я ждала начала новой недели, надеясь вновь увидеть Нику в синих джинсах с цепью, в розовой рубашке, с кафами в ушах и хвостом розовых волос. Она не пришла. Я чувствовала одиночество как никогда раньше. Я была покинута. Я понимала, почему Ника так поступила, но это ничего не меняло. Ника рассказывала, как она была рада увидеть Юлю. Ника рассказывала, как она соскучилась по тишине класса, и как она рада учиться математике. Ника рассказывала, как она рада, что она здесь. А я… смотрела.