Спроси своё сердце, чего бы ему хотелось…

Вздутые от злости вены голубовато — зелеными линиями вились вокруг предплечий Нила, просвечивая сквозь белую и тонкую, похожую на сухой лист бумаги кожу. Слезы мокрыми дорожками текли по его бледным щекам, и он, не замечая за собой, слизывал их кончиком языка, когда те попадали на губы. Огненно рыжие волосы, завитые естественным путем в подпрыгивающие при ходьбе кудряшки, отросли настолько, что касались задней части шеи, щекоча и посылая по телу стаи мурашек, когда Нил встряхивал головой, в попытках убрать с глаз мешающие прядки. Сейчас волосы были безбожно мокрыми, так как Нил не обращал на них внимания тогда, когда пытался смыть ледяной водой злость вместе с жаждой причинять вред. Вопрос «кому именно?» все еще оставался открытым. Дрожащими пальцами он сжимал рукоятку ножа, который вытащил с самого дна «чемодана» в тот самый момент, как проснулся от душераздирающего кошмара и увидел перед собой испуганное лицо Эндрю. Проблема. Вот кем считал его Эндрю, и Нил не мог его в это винить. Кем он ещё мог являться, если не проблемой? Кем он мог зваться, пока каждую ночь подскакивал в постели с застывшим криком ужаса в горле? Пока мешки под его глазами даже пришлось начать замазывать, так как по словам Элисон, он выглядел так, словно провел ночку во владениях самого дьявола. Что ж, она была не так далеко от правды. Каждый день Нила скорее был похож на череду скучных занятий и болезненных воспоминаний, которые каждый раз наваливались на него всей силой когда он оставался наедине с самим собой, чем на что-то обыденное. С тех пор как умер его отец, а Ичиро Морияма даровал ему относительную свободу, он был поглощен надеждами и ожиданиями о начале новой, счастливой жизни в компании Эндрю. Но реальность оказалась жестока. Прошло уже три месяца, а улучшений морального состояния не было замечено. Отец больше не мучал его в жизни, но продолжал делать это во снах. Блестящее лезвие топора и дикий оскал преследовали его, не давая спокойно вздохнуть по утрам. Этого ли хотел от своей свободы? Жизнь без висящей над головой смертельной угрозы представлялась ему совсем по другому. В ней, по крайней мере, от него не шугался со страхом Эндрю. Блядство. Нож в руках хоть и был легким, но то, как тяжело было держать его морально… было похоже на то, будто бы он весит тонну, не меньше. Стиснув зубы, Нил сжал рукоятку и поднес его к предплечью. Он знал, как это повлияет на Эндрю. Знал, что если тот увидит нанесенные собственноручно раны (а он увидит), то снова придет к тому отчаянию, которое только недавно покинуло его. Эндрю сильный, и Нил был уверен в этом на все сто процентов, так как его (не)парень не раз это ему доказал. Но травмы его прошлого… Кто знает, сможет ли он сдержаться и не сорваться после того, как увидит что Нил с собой сделал. Он не мог подвергнуть Эндрю такому риску. Еще раз всхлипнув, он медленно отпустил нож и прикрыл глаза. Вцепившись руками в раковину, он тяжело дышал, пытаясь успокоиться и унять эту выматывающую ненависть к себе. Он понятия не имел, какого сейчас было Эндрю, и от этого чувствовал себя еще хуже. Каково было ему, доверившемуся впервые кому бы то ни было, получить от этого же человека? В голове Нила не прекращала вертеться картина того, что произошло более двадцати минут назад. В очередной раз проснувшись от кошмаров с участием Рико и его ножей, он не сразу осознал где он и что происходит, и когда Эндрю попытался успокоить его, Нил набросился на него с кулаками. Придя в себя, он увидел что натворил: Эндрю сидел и смотрел на него испуганным взглядом. Нил, не дожидаясь роковых слов о том что все кончено, сбежал в туалет, намереваясь наказать себя за то что сделал. Но беспокойство об Эндрю остановило его, и Нил не впервые заметил то, что от присутствия рядом с ним его (не)парня, он сразу же заземляется. Беспокойство о другом человеке было в новинку, и Нил лишь начал с этим свыкаться в полной мере. Все еще было тяжело, на их пути оказывалось так много трудностей, но он надеялся их все преодолеть. Надеялся. Поэтому сейчас так было больно. Осознавать то, что все кончилось даже толком не начавшись, было очень тяжело. Безумно. Хотелось вырвать из груди это чувство безнадеги. Не было так больно даже тогда, когда Лола прижигала его кожу прикуривателем, а Натан швырял его по всему подвалу с топором наперевес. Текущая из крана вода заглушала тяжелое дыхание и истерические всхлипы, но Нил все же смог уловить звук стуков по двери. Выключив кран, он подошел к двери. Слезы тихо продолжали катиться из покрасневших от усталости и недосыпа глаз. — Нил, — тихо произнесли из-за двери. Голос Эндрю не был безжизненным и испуганным, как Нил предполагал. Но это все равно совсем не обнадеживало. Нил как никто другой знал, как Эндрю умеет скрывать свои эмоции. — Нил, открывай, — продолжал Эндрю настойчиво. — Я… я не могу, прости, — промямлил Нил, стыдясь собственного нерешительного голоса. Он прижал ладонь ко рту, чтобы не было слышно его тяжелых хриплых вздохов. — Нил, открой дверь и мы все обсудим, — Эндрю не переставал с ним разговаривать, но новый приступ паники не дал Нилу ответить. Он скользнул вниз по двери, прижимая руки ко рту и зажмурив глаза. Эндрю затих, но через минуту вновь заговорил: — Абрам, послушай меня. Открой дверь и мы решим все вместе. Ты не один, — решительно и громко заявил Эндрю. Последняя фраза заставила Нила согнуться от боли в груди. Ему так хотелось чтобы это было правдой, так хотелось чтобы последний час после его неудачного пробуждения стерся из памяти Эндрю… — Я… я не могу, я… я так боюсь причинить тебе вред… Я видел как ты отшатнулся от меня. Я не хочу быть… не хочу быть похожим на него. Понимаешь? Я… — захлебываясь в слезах скулил Нил, но Эндрю вдруг прервал его. — Послушай меня, Нил. Ты не причинил мне никакого вреда. Ты думаешь ты смог бы испугать меня? За кого ты меня принимаешь? — Но ты выглядел таким обеспокоенным и напуганным… — тихо сказал Нил, надеясь что Эндрю сможет его переубедить. — Я не испугался тебя. Я испугался за тебя. Понимаешь? Мне все равно на то как ты проживаешь свое прошлое и свои травмы, главное, чтобы это было действенно, ясно? И если ты ненароком зарядишь мне в глаз, я не буду пугаться, потому что знаю, что ты никогда бы осознанно не причинил мне вред. Ты единственный человек, который слышит моё «нет». И единственный человек, которому я поверил, что меня не тронут пока я этого не захочу. Это все ты, Нил. И я никогда не буду тебя бояться. У Нила перехватило дыхание. Он быстро открыл дверь и прямо-таки вылетел из ванной, но остановился, когда понял что может врезаться в Эндрю. Но не успел он сориентироваться, как ощутил крепкие руки, прижимающие его к Эндрю. Он замер, не смея шелохнуться. Эндрю обхватил его талию руками и уложил голову на плече. Он не двигался: просто держал его в плотном успокаивающем кольце объятий. Нил шмыгнул носом и расслабился. Его грудь наполнилась теплом от поддержки, которую он получил от своего любимого (не)парня. Это было так странно и неожиданно, но так… желанно, что глаза вновь намокли, но в этот раз не от ненависти к себе, а от благодарности. Нилу хотелось поднять руки и прижать Эндрю к своей груди, но он держал их плотно прижатыми к телу и лишь наслаждался этой близостью. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав сладкий запах шампуня Эндрю. На его губах нарисовалась легкая улыбка. Эндрю весь состоял из стальных мышц, но Нил ощущал от него лишь мягкость и тепло. — Спасибо, — прошептал он. — На самом деле, мне было очень важно услышать это. Осознавать что «этому» может настать конец… — Тише. Ничего не закончится, Нил, потому я нужен тебе, а ты нужен мне. Ты нужен мне, Нил, слышишь? Соленые капли стекали по щекам и падали на макушку Эндрю. — И ты мне. Очень. Эндрю лишь хмыкнул и отпустил его. — Кофе, крыша. Да или нет? — С тобой всегда да.