Lamperó astéri

Привычная всем июльская теплая ночь: именно в этот момент летняя жара сходит на нет. Небо чистое - без единого облачка, которое могло бы поприпятствовать свечению ярких белых точек, что контрастируют на черном полотне. Тишина окутала весь, еще совсем недавно шумный, город: улицы пусты, в домах темно, а все магазины давным-давно закрыты, и даже свет фонарей, что освещает дорогу, уже погас. Блаженная идиллия, одним словом. Легкий ветерок гуляет помеж проспектов и заглядывает в квартиры через распахнутые настеж окна. Небольшая прохлада, как говорят, способствует лучшему сну. В такой час почти все люди уже спят, а может кто-то только закрывает глаза, утопая в мире грез, но Хенджин не относится не к одной из этих категорий: сегодня он не сомкнет глаз, он пообещал себе. Время утекает от него, будто песок, высыпающийся сквозь пальцы, потому Хван не может и сейчас упустить его, не может допустить такой фатальной ошибки. Он лежит на чистой постели, что пахнет лавандой, этот стиральный порошок так нравится его любимому, который, кстати говоря, тихо посапывает по правую сторону от Хенджина. Сам Хван не в силах оторвать взгляда от солнечного паренька, чьи черты лица в лунном свете играют новыми красками: его кожа блестит, будто совсем нереальная, сказочная, ресницы и веки слегка подрагивают, должно быть, ему снится что-то хорошее, веснушки раскиданы по щекам темными пятнышками, и парень сдерживается, чтобы не расцеловать каждую из них, так как совершенно не хочет тревожить возлюбленного. Он смотрит на спящего Феликса зачарованно и влюбленно, впрочем, как всегда, но на этот раз в придачу ко всему с огромной тоской, что оседает пеплом в его легких и на сердце, заставляя кровоточить. Душа изнывает, и Хенджин до конца не может принять тот факт, что судьба так бесчеловечно поступила с самым лучшим человеком в этом мире. Как она посмела отобрать у Ли его будущее? Как она посмела оставить на его существование всего один жалкий день?! Это несправедливо, до ужаса, и принять этот факт кажется чем-то нереальным. Одинокая слеза все же бежит вниз, оставляя после себя соленую дорожку на коже, затем к ней присоеденяется еще одна, потом еще. Они катятся из глаз, не поддаваясь контролю, и Хван не может их остановить, как бы не хотел, он лишь зажимает себе рот рукой, чтобы не потревожить своими всхлипами спящего. Почему все должно быть так? Он обещал, что сегодня не будет плакать, что не позволит себе печалиться в день, который полностью должен посвятить Ли, порадовать его так, как не радовал до сих пор, подарить ему весь мир (почему он не сделал этого раньше?), только чтобы его солнце улыбалось во все тридцать два, а потом жаловалось о том, что у него болят мышцы лица. Но вот он уже оплошал, а стрелка часов только недавно перевалила за полночь. Хорошо, что Феликс этого не видит. Хенджин до одури ненавидит судьбу и эту жизнь за то, что она подарила ему смысл, а затем так жестоко поставила жирную точку, точнее собирается поставить. Что вообще ему делать после того, как... Нет, он не должен об этом думать, так он лишь убьет себя и не сможет сдержать данное обещание. Ради своего возлюбленного он должен постараться, нет, просто обязан. Парень тонет в своих едких мыслях, будто в зыбучих песках, и не имеет никакой возможности выбраться. Попытки тщетны, особенно тогда, когда утопающий не хочет всплывать. Отчаяние накрывает его с головой, он чувствует себя ничтожеством - как он вообще заслужил на своем пути такого прекрасного, лучезарного человека, как Ли? Этот вопрос, должно быть, будет преследовать его до оканчания своих дней. Хван вытерает горячие слезы рукой: быть сильнее ради Феликса - вот его первостепенная задача. Он снова обращает свой взгляд на веснушчатого - тот спит сладко, наверное, именно так спят ангелы (если, конечно, они вообще спят), одна из его блондинистых прядок спадает на лицо, и Хенджин аккуратно убирает ее прочь. От этого легкого прикосновения веки Ли трепещут сильнее, а затем медленно поднимаются: блондин тут же расплывается в сонной улыбке самой искренней и самой мягкой, которую Хвану когда-то удавалось лицезреть. - Прости, я разбудил тебя, - тут же виновато произносит он. - Все в порядке. Который час? - Феликс слегка приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на часы, что висят на стене позади Хенджина. - Два часа ночи, - отвечает Хван, - еще можешь спокойно спать. - А ты? - удивляется Ли. - Я не хочу, сон ни в одном глазу, - Хенджин улыбается и укладывает парня обратно в постель, поглаживая по голове. Его рука движется вдоль высветленных волос, а пальцы погружаются в копну и аккуратно прочесывают. Естественно, Хван лжет: на самом деле он до ужаса устал, из последних сил отчаянно борется со сном, который вскоре вот-вот поглотит его, но парень не собирается терять ни секунды, он не позволит себе. - Ложись, - блондин хлопает по подушке рядом, и Хенджин слушается. Как только его голова касается постели, Феликс убирает за ухо его темный каштановый локон, а затем обвивает кольцом грудную клетку. Брюнет делает тоже самое и опускает подбородок на чужое плечо. В объятиях у веснушчатого тепло, не только потому, что кровь в организме поддерживает нужную температуру тела, а и потому, что в это, казалось бы, банальное действие вложена неподдельная искренность и любовь, что чувствуется всей душой. Хван ощущает каждый удар чужого сердца - размеренный и спокойный, блондин говорит, что прикосновения Хенджина действуют на него успокаивающе. Сердце брюнета, кажется, тоже постепенно подстраивается под нужный ритм, потому спустя минуту, быть может, две они бьются в унисон. Чтож, это действительно успокаивает. В этот момент, наполненный гармонией до краев, все беды, невзгоды, любые жизненные трудности кажутся либо незримыми, либо вообще перестают существовать. Хван так зависим от Феликсовых объятий, хотя, если честно, не только от них, так что же он будет делать потом, когда его лишат такой возможности? Слезы предательски подступают к глазам и грозятся снова политься, потому Хенджин закусывает губу, благо, что не до крови. Он вздыхает полной грудью в надежде успокоиться, и этот жест не укрывается от Ли. Но он не спрашивает ничего, и так знает ответ, понимает, как брюнету тяжело, потому не в силах ничего произнести и лишь покрепче прижимает к себе Хвана, второй делает тоже самое и утыкается блондину в плечо. Феликс зарывается носом в темную копну волос и нежно целует, чувствуя, как пальцы Хенджина сжимают сильнее его футболку на спине. "Мне очень жаль, что все так", - успевает подумать Ли прежде, чем услышать: - Не хочешь прогуляться? - В два часа ночи? - хихикает блондин. - В два часа ночи, - кивает брюнет. - Почему бы нет, - вот так запросто соглашается Феликс. - Погоди, ты серьезно согласен? - искренне удивляется Хван, отстраняясь, чтобы взглянуть на чужое лицо. - Вполне, ты же сам предложил. Почему же пошел на попятую сразу, как я согласился? - Ли заливисто смеется, и Хенджин не сдерживает ответной улыбки. - Ты всегда соглашаешься на мои спонтанные предложения, - качает головой брюнет, улыбаясь. - Потому что знаю, что мне все понравится. - Многие позавидовали бы твоей уверенности, - Хван целует блондина в висок перед тем, как подняться с кровати. - Пускай, я не против, - Феликс потягивается напоследок, а затем поднимается следом. Парни одеваются быстро, даже слишком, хотя, в общем-то, это неудивительно, учитывая, что летом не нужно натягивать на себя несколько слоев одежды - футболки, джинсы, ну, и ветровки на всякий случай, вдруг ветер. Ли обувает свои любимые конверсы, у Хенджина такие же. Парные? Можно и так сказать, но они не задумывали купить их вместе, каждый собирался подарить друг другу, а в итоге вышло, что в один день они попросту обменялись подарками. Помнится, тогда они пришли к выводу, что безоговорочно являются соулмейтами. Flashback - Джинни, у меня для тебя есть подарок, - улыбается блондин только пришедшему с подработки брюнету, спрятав что-то за своей спиной. - Вот как, я весь в предвкушении, - Хван расплывается в ответной улыбке, снимая пальто. Он разбувается и ставит сумки на пол, ожидая дальнейших действий Феликса. - Та дам! - Ли протягивает ему коробку среднего размера. Хенджин берет подарок из рук, а затем немного трясет - по звуку внутри что-то тяжеловатое: - Что это может быть? - Открой, и узнаешь, - уходит от ответа блондин. - Держишь интригу до конца? - усмехается брюнет. - Само собой, - соглашается Феликс. Хван с интересом открывает крышку и замирает, распахнув глаза в удивлении. В коробке лежат конверсы, которые он несколько дней назад смотрел в интернете, отмечая, что они выглядят здорово. Ли внимательно следит за реакцией возлюбленного: за подрагивающими ресницами, за затаенным дыханием, за мелкими движениями тела; и потихоньку начинает волноваться. - Не нравится? - с опаской спрашивает он. - Нет, что ты, они чудесны. Не думал, что ты подаришь мне их, - говорит Хенджин, - к тому же, - он достает с одного из пакетов, что стоят возле двери, небольшой коробок и протягивает блондину, - открой, - добавляет он. Феликс смотрит на коробку некоторое время, а затем снимает крышку, и его глаза округляются: - Это?.. - Да, точно такие же для тебя. Когда я тогда увидел их в интернете, подумал, что тебе пойдет, - брюнет чешет рукой затылок, пока Ли ставит обувь на пол, а затем начинает смеяться. - Боже, это точно судьба, Джинни! После этого только попробуй сказать, что у нас не один мозг на двоих! - с трудом проговаривает блондин, пытаясь унять смех. - Не то, чтобы я когда-то это отрицал, - подхватывает Хван. - Получается, теперь у нас это парный элемент одежды, - констатирует Феликс. - Верно, еще один к остальным, - кивает Хенджин. Затем подходит к парню и нежно целует его в губы - те сладкие, на вкус напоминают спелую клубнику, которую брюнет просто обажает. Он осторожно сминает их и помещает свои руки на чужие щеки, усыпанные веснушками. Ли охотно отвечает и обвивает шею Хвана кольцом. Они не в силах отлипнуть друг от друга, хотя проводят вместе все свое свободное время. Они друг для друга, словно наркотик - оба слишком зависимы от прикосновений, поцелуев, объятий. Истина проста: блондин в плену любви брюнета, а тот в его. Феликс отстраняется первым, чтобы предложить: - Примерим? Хенджин не очень доволен тем, что примерка конверсов прервала столь идеальный момент, но замечая, как горят глаза Ли, оттаивает и соглашается: - Конечно, давай. Они быстро натягивают новую обувь и становятся возле зеркала, что расположено в комнате во весь рост. - Смотрятся просто... - Восхитительно, - заканчивает за блондина брюнет. - Верно, - кивает Феликс и коротко целует Хенджина в щеку, - спасибо, Джинни. - Мне кажется, это я должен благодарить, - улыбается Хван, - и, признаться честно, второй подарок мне понравился даже больше. - Второй? - вскидывает брови Ли. Брюнет кивает и указывает на свои губы. - Это именно тот подарок, что ты получаешь на постоянной основе, - усмехается блондин и подходит ближе, обнимая. - Да, и он никогда мне не надоест, - отвечает Хван, утопая в чужих устах. End of flashback Парни выходят из квартиры и запирают дверь на ключ. - Ну, и куда мы пойдем? - тихо спрашивает Феликс, так как слышимость в подъезде такая, будто стены сделаны из гипсокартона (возможно, так оно и есть). - А ты будто не знаешь, - хмыкает Хенджин и поднимается по ступеням наверх. Ли улыбается и следует за ним. Когда они поднимаются на верхний этаж, давно переделанный под склад, то подходят к лестнице, что ведет на крышу. Хорошо, что люк никогда не закрывается. Брюнет залазит первым, а затем подает руку блондину. И вот, они оба оказываются на крыше дома, в котором живут. Отсюда открывается просто восхитительный вид как на город, так и на небосвод. Тот сейчас усыпан сотнями звезд, что охотно делятся своим сиянием. К сожалению, многие люди спят в это время, потому полностью лишены возможности лицезреть эту красоту, от чего парням, в какой-то степени, их даже жаль. Хенджин стелит свою ветровку на бетонную поверхность и усаживается сверху, хлопая правой рукой рядом. Феликса не надо упрашивать, он тут же оказывается подле парня, закинув голову вверх. Небо сейчас выглядит потрясающе, так много чудес сокрыто в нем на протяжении всего дня, а сейчас к этому всему прекрасному предоставлен полный доступ. Вдалеке серебристым подсвечен растущий месяц, несомненно приковывающий взгляд. Парни молчат, хотят поддержать эту идиллию и не спугнуть этот покой, что потихоньку устаканивается в душе. Они часто выбирались по ночам смотреть на звезды, и инициатором таких ночных вылазок, конечно же, всегда был брюнет. Как оказалось, он тот еще романтик, но в общем-то блондин не жаловался, даже наоборот был очарован этой милой чертой, впрочем, как и всеми остальными. Flashback - Куда мы едем? - спрашивает Феликс, крепко обвив торс Хвана со спины. Они едут на мотоцикле уже минут двадцать, и жилые дома уже давным-давно скрылись из виду, остались только раскидистые поля, да редкие деревья. - Увидишь, - Ли не видит лица брюнета, но уверен, что тот улыбается, - мы уже почти приехали, потерпи немного. - Ты увозишь меня куда-то за город, в глушь, что я по-твоему должен думать? - демонстративно возмущается блондин. - Заметь, ты сам согласился поехать со мной, куда бы ни было, - у Хвана весомый аргумент, потому все, что он слышит в ответ, это короткое хмыканье. Как и планировалось, парни подъезжают к нужному месту не более, чем через пять минут. Первым с мотоцикла слазит Феликс. Хенджин ставит свой транспорт на подножку, проверяя, чтоб все было выключено, а потом тоже встает. Они остановились на какой-то непримечательной дороге у обочины. Кругом лужайки с высокой травой, помеж которой можно разглядеть редкие цветы. Природа медленно утопает в закатном солнце, и Ли выпадает из мира на несколько секунд, наблюдая за этим. Здесь, в месте, где небоскребы и всякие прочие сооружения не закрывают небосвод, открывается вид на все это с другой стороны, более живой, что ли? - Ну как, красиво? - Хван наблюдает за тем, как в глазах блондина начинают плясать огоньки восхищения - о да, он выбрал хорошее место для свидания. - Идем, сюрпризы еще не закончились, - усмехается брюнет. Феликс слышет его не с первого раза, настолько увлечен тем, что видит, даже касание чужих пальцев к тыльной стороне ладони не выводит его из чарующего транса, потому Хенджину приходится взять его за руку и повести за собой. Они идут сквозь траву, что щекотет им ноги, посмеиваясь, так как та, будто играет с ними, прикасаясь к коже нежно-нежно, почти что бережно, а может, так попросту кажется. Довольно быстро они оказываются на более открытой местности, здесь зеленое покрывало не такое пышное, местами примятое. Хван просит у Ли свой рюкзак, что дал ему подержать на время поездки, второй отдает, дожидаясь дальнейших действий в тишине. По глазам видно, как с каждой секундой у блондина разгорается интерес с новой силой, а на лбу так и читается: "Что же ты еще придумал, Хван Хенджин?" Признаться честно, брюнета это очень забавляет, в такие моменты Феликс напоминает ему маленького ребенка, который ждет своего заветного подарка - самый милый и прекрасный. Хван достает из своего портфеля плед, растилая его на мягкой траве. Затем усаживается сверху и ждет, пока Ли сделает тоже самое. Долго ждать не приходится. - Мы приехали сюда посмотреть на закат? - предполагает блондин. - Почти, - и снова загадка, от которой интерес просто распирает Феликса изнутри, - кстати, ты голоден? Я захватил с собой несколько бутербродов и чай. - Пикник, значит, - дальше гадает Ли. - Нет, это просто небольшой бонус, - смеется брюнет. - Подожди немного здесь, - добавляет он, а затем встатет и скрывается за густой травой. Блондин хлопает глазами, провожая удаляющуюся фигуру. У него и правда нет ни одной идеи касательно того, что же собирается сделать Хенджин. Можно подумать, что брюнет довольно предсказуем, так как действует как герой какого-нибудь слащавого романа, но это в корне ошибочное мнение. Да, он безоговорочный романтик, мечтатель до мозга костей, но он внутренне богат настолько, что в своей ценности превосходит любые сокровищницы этого мира. Бывает, что времанами он поступает клишированно, но реализует все с таким мастерством, что грех жаловаться. Хван - искусство, которое Феликс до безумия любит и которым чуть ли не каждую секунду восхищается. Вскоре меж травинок маячит темная макушка, и Ли, кажется, затаивает дыхание. Он в предвкушении и соврал бы, если бы сказал, что нет. Он не знает, что его ждет, но не сомневается в том, что Хенджин сумеет его удивить и осчастливить еще на ступень (хотя, куда больше?). Брюнет подходит к пледу и усаживается сверху, только теперь блондин обращает внимание на то, что в руках у него кучка ароматных ромашек. Феликс молча наблюдает за тем, что делает его парень, хотя уже догадывается, зачем это все. Хван берет несколько цветков и, расправляя стебельки, начинает сплетать их один за другим. Ли следит за тем, как утонченные пальцы рук Хенджина, которые по его (не) скромному мнению творят шедевры со всего, к чему прикасаются, затягивают маленькие узелки, просовывают кончик ромашки в следующую петлю, при этом не задевая ее белоснежных лепестков и делая все с особой осторожностью - конструкция довольно хлипкая. Блондин не сдерживает улыбки и вспоминает, что несмотря на то, что Хван, казалось, умел все на свете, плести венки из цветков он учился именно у него. Еще недавно Феликс показывал Хенджину собственную технику, а тот расстраивался, что у него не выходило - то стебелек порвется, то пропустит петельку, из-за которой вся работа идет насмарку. Но поглядите, сейчас этот парень плетет самый аккуратный и великолепный венок, который Ли когда-либо видел. Серьезно, он не шутит. Должно быть, Хван долго тренеровался в тайне от него прежде, чем достигнуть совершенства (уж кому, как не блондину знать, что брюнет из тех людей, которые не жалеют себя, пока не добьются поставленной цели), и все это ради того, чтобы сделать Феликсу сюрприз, порадовать лишний раз (хотя, стоит признать, что лишними они не бывают). В который раз Ли благодарит судьбу за то, что та свела его именно с Хенджином, с тем, с кем душа находит единение. Хван затягивает последний узелок и, поправляя ромашки, с улыбкой надевает венок на блондина. В глазах брюнета так и читается: "Боже, какой ты красивый", потому Феликс смущенно улыбается в ответ. - Ты все-таки научился, - первым нарушает тишину Ли, - вышло замечательно. - У меня был хороший учитель, - усмехается Хенджин, а затем добавляет: - Я говорил тебе, что ты похож на ангела, спустившегося с небес? - Да, и не раз, - смеется блондин и придвигается ближе, чтобы их лбы соприкоснулись. - Если я ангел, то ты моя человеческая душа, - он говорит тихо, выдыхая слова прямо в чужие губы, опаляя их своим горячим дыханием. Хван прикрывает глаза в наслаждении, пытаясь застыть в этом моменте навечно: солнце, давно скрывшееся за горизонтом, оставившее после себя лишь темные пурпурные облака, тишина, что стоит вокруг (за исключением стрекота цикад и сверчков, разумеется), теплые прикосновения и божественно прекрасный веснушчатый парень в венке из ромашек. Кажется, это все, что нужно для счастья. По крайней мере, брюнету достаточно лишь этого. Когда губы Феликса опускаются на его, плавно, еле ощутимо, Хенджин чувствует, что ему этого мало, он так жаден к тому, что Ли ему дает. Потому он приобнимает парня, притягивая его к себе ближе, он не спешит углублять поцелуй (хотя хочется до ужаса), а лишь ведет руками по спине блондина, проходится пальцами по позвонкам, вызывая у того волну удовольствия. Он знает, что Феликс любит ластиться, будто крохотный котенок в поисках чужого тепла, потому целуется аккуратно, играя, запирая пошлость в самом дальнем уголке своего сознания. С Ли не хочется грубо, до предела страстно, с ним хочется чувственно, тонко и мягко. Стоит признаться в том, что Хван млеет в объятиях блондина, тает, будто зефир, опаляемый языками пламени, впрочем, Феликс от него не отстает - плавится медленно, но верно с каждым новым касанием, будто восковая свеча. Они не следят за временем, долго-долго целуются, делая небольшие передышки, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха, улыбаются друг другу прямо в губы и по-глупому хихикают, когда нечаяно сталкиваются зубами. Парни выпадают из пространства, для обоих сейчас не существует ничего вокруг, весь мир будто затихает, сбавляет громкость до минимума лишь для того, чтобы дать им возможность услышать немного сбитое дыхание друг друга, а так же оглушительный стук двух сердец, которые распаляют кровь в венах. Брюнет отстраняется первым, счастливо улыбаясь: - Еще бы немного, и я бы совсем позабыл о том, зачем мы здесь. - Ох, так на этом сюрпризы не закончились? - ахает блондин. - Ты помнишь, какой сегодня день? - спрашивает Хенджин, наклоняя голову в бок. - Суббота, вроде как, - протягивает Феликс задумчиво. Признаться честно, он пока не совсем понимает, к чему его подталкивает Хван. Он бы в любом случае не пропустил важную для них дату, ни дней их рождения, ни начала отношений, ни какое-либо еще торжество. И сегодня определенно ничто из этого списка не подходит - день, как день. - Дня три назад ты читал статью про то, что в одну из ближайших ночей будет звездопад, - поясняет брюнет. - Так он сегодня? - глаза Ли округляются не от услышанной новости, нет, а от того, что Хенджин запомнил такую мелочь. - Да, ты ведь хотел посмотреть, не так ли? А теперь подними голову вверх, -  блондин устремляет свой взгляд на небо, усыпанное мериадами звезд, и еле сдерживает свою челюсть от того, чтоб та не опустилась аж до самого покрывала. На темно-синем полотне яркими белыми мазками плывут небесные светила, они растягиваются на несколько метров, чтобы у наблюдателей была возможность лучше рассмотреть их. Подумать только, что они сгорают, "увядают" на глазах, но их "смерть" выглядит настолько чарующе. Феликс чувствует себя так, будто сам плывет меж этих звезд, его тянет, до ужаса тянет туда к ним, к прекрасным, сгорающим ради всеобщего удовлетворения. Рука Хвана опускается на его тыльную сторону ладони, нежно поглаживая, а после, ощущая полную расслабленность, брюнет переплетает свои пальцы с Ли. - Давай загадаем желание? - предлагает Хенджин. - Хорошо, - улыбается ему блондин и прикрывает глаза. "Пусть эта ночь будет одной из многих, которые мы проведем вдвоем", - думает Феликс и не знает, что желание Хвана вторит его: "Хочу остаться с тобой навсегда". Они медленно распахивают веки, и прежде чем обратить взгляд на небо, смотрят друг на друга. В темных глазах Ли отражается чуть ли не каждая звезда, потому брюнет не в силах противиться красоте своего возлюбленного. Говорят, многие выискивают созвездия, пытаясь найти смысл жизни, там, где-то далеко в космосе, но Хенджин не относится к ним, он смотрит на парня, чьи щеки и нос усыпаны веснушками, в чьих глазах горит огонек несгасаемой жизни, что так и бьет ключем, а радужка глубокая настолько, что в ней можно запросто утонуть, и понимает, что ему не нужно искать смысл за пределами планеты, ведь весь смысл он находит в блондине, своем драгоценном любимом человеке, который носит имя Феликс. End of flashback Даже спустя время ничего не меняется, а может эти двое просто застряли во временной петле, кто знает. Но сейчас они сидят на крыше, взявшись за руки, и смотрят на небосвод, украшенный сотнями небесных тел. Метеоритного дождя, к сожалению, сегодня не будет, все-таки, это не частое явление, однако это не мешает парням закрыть глаза и загадать по желанию (никто ведь не говорил, что они сбываются только во время звездопада). "Надеюсь, мы встретимся в следующей жизни", - думает Ли, сдерживая слезы, что так и норовят хлынуть из глаз. Раз уж в этой жизни у них не сложилось долго и счастливо, пускай судьба смилостивится и подарит им это все позже. "Пускай этот день не заканчивается", - Хван не может смириться с тем, что завтра не увидит блондина спящим на кровати рядом с собой, что проснется в полном одиночестве, не ощущая родного тепла. Его не разбудит сладкий запах блинов, которые Феликс готовит каждое утро, он не услышит бархатного и глубокого голоса Ли, не сможет с утра пораньше приняться за любимое дело - расцеловывание каждой веснушки на лице блондина, всего этого его лишат. Слеза предательски скатывается по щеке (в который раз за сегодня), да, он по прежнему нарушает данное обещание, но ничего не может с этим поделать. Брюнет чувствует, как к его другой щеке, пока что сухой, прикасаются теплые пальцы, а затем горячие губы Феликса ловят слезу, что оставила после себя соленую дорожку. Ли отстраняется первым и шепчет: - Хенджин... Хван вытерает новую слезу рукой и, натягивая улыбку, отвечает: - Да, прости, я что-то расчувствовался, - он усмехается сквозь тонну боли, и блондин это отчетливо видит, от чего закусывает губу: он - причина грусти брюнета, потому его сердце болезненно сжимается. Самое ужасное чувство - это осознавать, что любимого человека охватывает печаль и тоска по твоей вине, даже при том, что ты совершенно не хочешь этого. Хенджин замечает по лицу Феликса, что тот начинает корить во всем себя, потому поднимает их переплетенные в замок руки и оставляет нежные поцелуи поочередно на каждой костяшке пальцев Ли. - Я люблю тебя, мой дорогой ангел, - шепчет Хван. - И я тебя, - отвечает блондин и тянется к чужим губам. Брюнет не возражает, он зарывает свободную руку в волосы Феликса, а тот, в свою очередь, делает также с волосами Хенджина. Возможно, так боль сумеет хоть немного притупиться на время, хотя они оба прекрасно знают, что это ложь, ведь с каждым новым прикосновением груз становится только больше. Они отчаянные лжецы и мазохисты, раз продолжают тонуть, стремительно, и даже зная, что так лишь добивают друг друга, не думают выпутываться из объятий. Пускай так они погружаются в пучину страданий быстрее, они не отпустят друг друга до самого конца, хотя и он, возможно, не сможет помешать им. Парни, увлеченные в тягучий поцелуй, отдающий в сердце покалываниями, не сразу замечают, что небо постепенно светлеет, а горизонт медленно окрашивается в жгучий оранжевый в перемешку с ярко-желтым. Солнце лениво, но все же по расписанию, выглядывает на небосвод, обрамляя его своим светом, пуская лучи на землю, на улочки помеж домов, опускаясь шлейфом на их крыши, заглядывая в окна, которые забыли зашторить, падая на двух людей, что не готовы разлучаться и никогда не будут готовы. Его появление ознаменует новый день, последний день, что два влюбленных сердца проведут вдвоем... Когда парни отстраняются, то еще долго смотрят на лица друг друга, теперь уже очерченные светом, так, будто видят друг друга впервые, залипая на красоту, которую можно увидеть с необычного угла только в первую встречу. Идиллию прерывает урчание животов их обоих, обозначающее, что было бы неплохо сейчас позавтракать. Ли заливается смехом первый, замечая, что даже их урчание абсолютно синхронное. Хван улыбается в ответ, предлагая: - Тогда пойдем поедим. В этот раз я сделаю тебе блины. Блондин начинает смеятся сильнее, настолько, что в уголках его глаз скапливается влага, трудно забыть попытки брюнета готовить самостоятельно: то что-то подгорит, то забудет положить нужный ингридиент в блюдо, а то и вовсе перепутает и положит другой - абсолютно неподходящий, даже кухню чуть не спалил однажды, пытаясь испечь Феликсу торт. Как ранее говорилось, Хенджин умеет все, практически. Потому готовкой у них всегда занимается Ли. - Я серьезно, хватит смеяться, - Хван надувает свои пухлые губы - демонстрирует обиду. - Хорошо, хорошо, - кивает блондин, и они оба поднимаются, направляясь обратно в квартиру. Оказавшись в аппартаментах, оба ленятся расшнуровывать конверсы, потому справляются без этого, наступая на пятки другой ногой. Затем оставляют ветровки на вешалке, а после идут в ванную наспех помыть руки. Парни сходятся на том, что пока не будут переодеваться в домашнюю одежду, может, захочется еще куда-нибудь сходить, сразу следуют на кухню. Феликс усаживается за стол, наблюдая за брюнетом, что завязывает на себе фартух. Хенджин достает из холодильника необходимые продукты и подготавливает посуду. Он не должен оплошать, хотя бы сегодня. Как бы он сейчас хотел стать шеф-повором, хотя бы на этот короткий миг, пока блюдо не будет готово. Хван делает глубокий вдох, принимаясь за дело. Изначально все идет хорошо, он смешивает ингридиенты в правильном порядке, не рассыпает муку на стол и даже получает необходимую консистенцию после смешивания, но удача покидает его, когда дело доходит до сковороды. Он забыл положить сливочное масло, от чего первый блин практически сгорает - он почти такого же цвета, как черная сковорода. А ведь Ли предупреждал, но брюнет сказал не отвлекать его и молча наблюдать. Черт, ему нужно уделять больше внимания советам своего парня. - Вау, черных блинов я еще не ел, - хохочет блондин за спиной, потому Хенджин кидает на него пронзительный взгляд, мол "Будешь выделываться, я его тебе сейчас запихаю в рот!", - давай я помогу, - добавляет Феликс, насмеявшись. Он становится рядом с Хваном, приобнимая того за талию и исправляя ситуацию. Ли инструктирует своего парня еще раз, и в этот раз тот слушает внимательно, кивая. Спустя некоторое время на тарелке рядом с печкой остывают ароматные блины - парни постарались на славу. - У нас еще осталась клубника? - спрашивает блондин, заглядывая в холодильник. - Да, на верхней полке должна быть, - отвечает брюнет, натирая шоколад в струшку. - Ага, вижу, отлично, - Феликс берет небольшой коробочек с ягодами, выбирает из них штух двадцать, а затем промывает под краном. Хенджин подает ему доску, чтобы измельчить клубнику - так ее будет проще завернуть в тесто. Когда они заканчивают оставшиеся приготовления начинки, то осторожно наполняют ею блины. Клубника с шоколадом сочитаются просто чудесно, потому при пробе по языку растекается растопленная сладость, а ягоды придают небольшую кислинку, гармонируя на ура. Чтож, может, все вышло и не так, как того хотел Хван, но готовить вместе с Ли было здорово (почему они не делали этого раньше?). Набив свои животы до отвала и помыв грязную посуду, оба откинулись на стульях, громко выдохнув. - Это было вкусно, - сказал блондин. - Определенно, - кивнул в ответ брюнет, - чем хочешь заняться сегодня? Может, попробывать что-то новое, поменять что-либо, или же сделать? - Джинни, я не хочу что-то менять, меня все устраивает. Я не жалею ни о чем, потому не собираюсь что-то исправлять в своей жизни, да и толку? Давай проведем этот день как обычно, ладно? - Феликс смотрит на своего парня в ожидании ответа. - Конечно, как скажешь, - отвечает Хенджин, он не собирается возражать, наоборот сделает все, как того хочет веснушчатый. - Тогда, хочешь сходить в парк? - предлагает Хван после минуты молчания. - Пошли, там как раз не должно быть много людей, будет тихо и спокойно, - согласился Ли. Одеваться заново не приходится, они предусмотрели это, потому сразу покидают квартиру, заперев ее на ключ. Парк находился недалеко от центра города, а так как парни жили, считай что, на окраине, им нужен был автобус. Они подошли на остановку и сверились со временем на телефоне: 6.00 - отображались цифры на экране. "Как раз скоро должен быть первый транспорт, идущий по нужному нам маршруту", - успели подумать оба парня, как тут же увидели синий автобус, подъезжающий к ним. Они вошли внутрь, и, заплатив за проезд, уселись на дальние сидения скорее по-привычке, так как не любили толпиться среди людей, и даже несмотря на то, что сейчас салон абсолютно пуст, они не собирались менять выбранные позиции. Сидения были жестковатыми и староватыми - обивка в некоторых местах потрескалась, а в других тем временем и вовсе была частично содрана - неизвестно, что нужно было делать, чтоб добиться такого эффекта. Возможно, кто-то был жутко голоден, или же прихватил с собой такого же изголодавшегося питомца, кто знает. Одна мысль забавнее другой, впрочем, за это стоит благодарить фантазию. Окна тоже не отличались особой чистотой - все в разного рода пятнах, но оно и не удивительно, учитывая насколько "часто" городской транспорт подвергается мойке, этот, похоже, обходился без нее целый год. Но парни не жаловались - привыкли, да и состояние автобуса это последнее о чем они хотят думать, когда едут на очередное свидание, или, лучше сказать, очередную совместную вылазку куда-то, ведь они вместе уже довольно долгое время, ни год, и даже не два, а целых три с половиной года, что уже можно считать большим сроком. Но стоит также добавить, что столько времени они лишь встречаются, а знакомы и дружат еще со средней школы. Проще говоря, их история давняя, берущая свое начало еще в детстве, ее не распишешь на пару страниц, как можно было подумать, так уж точно. Брюнет достает из кармана джинсов проводные наушники, что успел захватить перед выходом, и один аккуратно всовывает в ухо блондину, а второй себе. Он ставит привычный, расслабляющий плейлист, который они вдвоем всегда слушают в поездках. Феликс прикрывает свои глаза и укладывает голову на плечо Хенджина, а тот помещает ладонь на макушку Ли, мягко поглаживая. Спокойная, нежная музыка льется сквозь провод прямо в ушную раковину Хвана, обволакивая каждый участок и проникая в самое нутро, а рядом маленькое, персональное, веснушчатое солнце греет сердце - лучше и не придумаешь, и плевать, что обстановка не романтическая, не идеальная, каким должно быть каждое место, в котором брюнет проводит время с блондином, все это не имеет значения, ведь они сейчас вместе, рядом, рука об руку, пускай и едут в обшарпаном автобусе, чей мотор переодически трещит. Хенджин уверен, что ему абсолютно не важно, где он окажется, главное, чтоб подле него был Феликс, чье тепло и свет затмят любую тьму и печаль. Хван наклоняет голову в сторону Ли и соприкасается виском с ним - чем больше контакта с блондином, тем больше энергии ощущает брюнет - магия, не иначе. Хотя секрет этого волшебства все же легко разгадать - его нет, просто у блондина чистая душа, от которой исходят волны тепла, уюта и покоя. Брюнет соврет, если скажет, что не хочет быть единственным, кому дано это почувствовать и увидеть, но жалобы излишни, ведь у него и так огромная привилегия - Феликс отдал ему свое сердце и любовь, а Хенджин, естественно, без промедления отдал ему свое, все свое, включая собственные духовные сокровища, что являлись для него ценны. Конечно, может прозвучать банально, но он готов сделать все, что угодно, все, о чем его попросит веснушчатый ангел. Даже если Ли пожелает что-то невыполнимое, к примеру, достать звезду с неба, Хван клянется, что достанет ее любыми способами, стирая костяшки пальцев и колени в кровь, но достанет, чего бы это ему не стоило. Проходит чуть меньше часа, как парни подъезжают к нужной остановке. Они выходят из автобуса, который в ходе поездки все же начал заполняться другими пассажирами, и направляются по знакомому маршруту, парк через дорогу. И вот, перейдя по пешеходному, они вдвоем шагают по вымощенной брусчаткой тропе, что тянется в зеленую глубину раскидистых деревьев. В это время тут по-сказочному тихо, людей практически нет, а те, что все же пришли, являются такими же ценителями спокойствия. Уже начиная с полудня парк наполняется шумом - семьи приходят со своими детьми, которые тут же резво бегут лишь в одном выученном направлении - в сторону площадки; открываются ларьки с дешевым фастфудом и горячим порошковым кофе в миниатюрных пластиковых стаканчиках, слышен лай собак, которых хозяева соизволили вывести на прогулку, гомон, стоящий от разговоров и смеха. Парни тоже пришли сюда не попросту болтаться то тут, то там, у них есть любимое место здесь, которое они посещают всякий раз, как оказываются в парке. Они проходят еще немного вглубь и сворачивают с тропы прямо в траву. Перед ними еще одно чудесное творение человечества - искуственно сделанный водоем, в котором живут белоснежные лебеди и небольшие, но пестрые уточки, плавающие недалеко от берега. Вода, на удивление, кристально чистая, прозрачная, потому каждый камушек виден на дне, от чего возникает желание их посчитать. Парни присаживаются на корточки, и блондин достает из своего небольшого рюкзака пакет с подсушеным хлебом. Выбрав несколько кусочков и убедившись в том, что они достаточно мелкие, Феликс аккуратно бросает их в воду, чуть поотдаль от берега, так как знает, что птицы не рискнут сразу приблизиться, даже при том, что, кажется, уже должны помнить этих двоих как собственных сородичей. Парни действительно подкармливают их довольно часто, да что уж скромничать, чуть ли не каждый день - как только им выдается возможность выкроить капельку свободного времени, они идут сюда, позаботиться о голодающих лебедях и утках (вот только являются ли они таковыми на самом деле, это уже совершенно другой вопрос). Ли с улыбкой наблюдает, как некоторые из них резво кинулись в сторону угощения, другие же пока что вальяжно делают вид, что не заинтересованы - те еще аристократы. Веснушчатого это забавит, очень, уж больно их поведение смахивает на человеческое. Однако вскоре один из пары белоснежных лебедей плавно направляется к блондину, он грациозно выгибает шею, демонстрируя то, насколько же он хорош собой, а водную гладь рассекает своим телом еле ощутимо, та рябит слегка, пуская ровные колебания воды к берегу. Феликс не может не восхититься изяществом этой птицы, а также тем фактом, что сегодня первый раз, когда он находится так близко к пернатому другу. Парень выуживает из пакета еще несколько кусочков и аккуратно высыпает перед лебедем, боясь его ненароком спугнуть, но тот видимо и не думает о страхе, он сгибает свою длинную шею и начинает захватывать хлебные крошки своим клювом. Ли затаивает дыхание, чувствует предвкушение чего-то особенного, он непроизвольно тянет руку к белоснежной птице и та, на удивление, совсем не отшатывается, не шипит и не пытается ущипнуть, наоборот подплывает ближе, чтобы блондин сумел пощупать мягкое оперение. Феликс готов пищать от восторга, когда его пальцы погружаются в мягкий белый птичий пух - со стороны, наверное, он выглядит как малый ребенок, но и пускай, сегодня впервые за свои несчастные двадцать три года он сумел потрогать прекрасного лебедя, даже не просто потрогать, а погладить! Вот уж поистине знаменуемый день! Брюнет смотрит на своего парня с таким же детским восторгом и глазами полными любви настолько, что та, ского начнет сочиться сквозь них. Он вспоминает, что взял с собой свой маленький палороид, потому в спешке достает его и делает фото, боясь упустить развернувшуюся картину из виду. Раздается щелчек, и вскоре выезжает цветная фотография, на которой застывает чудесный момент - прекрасный белый лебедь, что, должно быть, впервые доверился кому-то настолько, что позволил коснуться себя, и счастливый парень, чей нос и щеки усыпаны веснушками, чья улыбка сейчас растягивается до ушей, а в глазах играет огонек, хотя нет, не играет, скорее выплясывает в ритмичном танце. - Джинни, ты видишь, видишь?! - эмоцианально шепчет Ли. Хенджин кивает, расплываясь в улыбке - нет ничего прекраснее на свете блондина, утопающего в радостном моменте. Скорее всего белоснежная птица тоже это понимает, потому совершенно не ощущает опасности, когда ее трогает человек. Хван делает еще несколько фото, в попытке запечатлить Ли не только на них, но и в своей памяти. Блондин, подмечая это, просит сфотографировать других пернатых друзей, что плавают в далеке, плевать, что у них таких фото пруд пруди, кадр все же хороший. Брюнет наводит фокус на нужную часть водоема и собирается нажать на кнопку, как чувствует теплое прикосновение губ к своей щеке. Он слегка удивляется, потому руки его все же дрогнули во время съемки, от чего фото выходит смазаным, но не менее красивым. Блондин заливисто смеется с опешевшего от такой мелкой выходки Хенджина и по милому морщит свой нос. Хван качает головой, но, что естественно, расплывается в блаженной улыбке. Если бы только у них было больше времени...

***

Парни пробыли около водоема несколько часов, делая фотографии, смеясь, болтая обо всем на свете, и просидели бы больше, если бы парк не стал заполняться гомоном детворы, что означало начало полудня. Они отрусили джинсы от травы, что прицепилась к ним, и двинулись к одной из мелких закусочных, той, что отдавали приоритет - оба негласно решили, что так будет выглядеть их обед. Они подошли к фудтраку, за стойкой которого стоял мужчина средних лет с сединой у висков и морщинками вокруг глаз и носа. Он знал двоих парней уже давно, так как они были его, считай что, постоянными клиентами. Мужчина не стал спрашивать заказ, лишь уточнил "как обычно?", и после кивка обоих юношей принялся за дело. Спустя пару минут в руках у парней уже остывали два горячих хоттока. Мед стекал вязкими струйками по тесту, потому Феликс поспешил быстрее сделать первый укус. Брюнет наблюдает за ним с умилением, как всегда смотрит на своего парня взглядом полным очарования. Они заканчивают с едой быстро, то ли потому, что успели знатно изголодаться, то ли потому, что угощение действительно вкусное. Вскоре Хенджин нарушает тишину первым: - Куда еще хочешь сходить? Ли задумывается на несколько секунд перед тем, как ответить: - Я бы хотел к морю, но боюсь, что билетов нам уже не достать, - последние слова он произносит с ощутимой печалью. - Не узнаем, пока не посмотрим. Погоди, - Хван достает свой смартфон и открывает приложение для покупки билетов. В поисковую строку вбивает нужный им маршрут и в эту же секунду радостно выкрикивает: - Нам крупно повезло, билеты еще есть, да и к тому же на скоростной поезд. Кажется, удача сегодня на нашей стороне, не думаешь? Поедем? - Спрашиваешь еще, - усмехается блондин, - когда рейс? - В час, у нас есть немного времени добраться до вокзала, - отвечает брюнет после того, как оплачивает билеты. Он убирает телефон в карман джинсов и берет за руку Феликса, нежно улыбаясь, второй вторит ему. Они в спешке добираются до нужного места - не каждый день у них случаются незапланированные поездки. Но, благо, они успевают, даже приходят немного с запасом, потому в поезд садятся спокойно, отдышавшись. У Ли место у окна, так как Хенджин знает, как веснушчатый любит наслаждаться видами во время путешествий, ну а для самого Хвана самый лучший вид это блондин, с задором указывающий на очередной живописный пейзаж за стеклом. Они едут расслаблено, переговариваясь о мелочах, строя какие-то планы на будущее так, будто завтра будет такой же солнечный день без всяких изменений, так, будто завтра они все еще будут вдвоем. - Знаешь, было бы неплохо покрасить стены в коридоре, - рассуждает Феликс, - краска у потолка уже потрескалась. - Да, согласен, в какой цвет ты хочешь? - интересуется брюнет. - Хм, не знаю, подстать интерьеру, что-то пастельное. Как насчет песчаного? - предлагает Ли. - Отличная идея, как-нибудь потом руки дойдут до этого, - кивает Хенджин. Он совершенно не хочет думать о том, что стены он будет красить уже в одиночистве... Он старается не думать о навязчивых, болезненных мыслях, что вонзаются в его голову, будто шипы, страется держаться, ведь и так сегодня несколько раз дал слабину. Он просто временно лжет себе, что все в порядке, что завтра утром его встретит обычный будний день, обычный понедельник, ароматные блины на завтрак и любимые веснушки, каждой из которых он уделит внимание и подарит поцелуй. Хван понимает, что если прекратит разговор, то съест себя изнутри с потрахами, выест каждую частичку своего тела, понимает, что будет отчетливо ощущать весь груз боли, что все это время старается запереть в шкафу, стоящем в дальнем углу подсознания. Также он прекрасно осознает, что, открыв его дверцы потом, утонет в море отчаяния, захлебнется им, а его собственные слезы заполнят легкие до краев, перекрыв поступление кислорода. Он знает...но думать будет об этом как-нибудь потом, а сейчас он едет со своим любимым в Пусан, провести некоторое время на берегу моря. Проводник несколько раз предлагает им чай, но парни тактично отказываются, ведь поездка занимает менее чем два часа. Напротив них едет супружеская пара приклонных лет: мужчина держит в руках пожелтевшую газету, а его жена читает книгу с такими же желтыми страницами. Брюнет обращает внимание на корешок книги, там золотистыми буквами по темному фону выведено чье-то имя, но несколько букв стерты, от чего парень не может понять автора произведения, с названием та же проблема. Хенджин замечает, что блондин пытается разглядеть тоже, что и он, но вскоре сдается, пересекаясь взглядом с Хваном, и понимает, что они уж больно похожи - по крайней мере, оба до невозможности любят творчество и все, что с ним связано. Остальное время пути проходит также спокойно и размеренно, не считая того факта, что где-то в их вагоне капризничает ребенок, выпрашивая у матери сладости.

***

- Как же хорошо, - произносит Феликс, раставляя руки в стороны. В порыве легкого летнего ветра, что дует со стороны моря, его волосы забавно путаются и колышаться, впрочем, у брюнета это еще большая проблема, так как волосы у него будут на порядок длиннее, чем у Ли. Хенджин снимает с руки резинку, что обычно носит как браслет, и захватывает непослушные пряди в хвост. Блондин наблюдает за этим с интересом, его всегда поражало, насколько мастерски его парень обращался с волосами. Можно сказать, что Феликс залипает на время, наблюдая за этим, казалось бы, простым действием. Хван ловит на себе цепкий взгляд и улыбается веснушчатому игриво, по-смешному двигая своими бровями. Следует характерная реакция - Ли прыскает и улыбается в ответ. На пляже людей, что удивительно, не много, однако это не отменяет того факта, что до ужаса шумно - оставшаяся детвора резво бегает по берегу, держа в руках водяные пистолеты, они прыскают водой друг в друга и заливисто смеются; их родители загорают на шезлонгах и подстилках, вытянув бледные ноги, подставляют светлые участки кожи под солнечные лучи. Люди болеее старшего поколения тоже выбрались к морю - они подыскали себе место в тени от ветвистых деревьев и сейчас расслабленно переговариваются о жизни, о своих выросших детях и маленьких внуках. Парни подходят к воде, перед тем избавившись от обуви, и погружают стопы в прохладную воду по самую щиколотку. Штаны по-забавному закатанны - не хотелось бы их мочить. Они идут вдоль берега, держась за руки. Кто-то, разумеется, поглядывает на молодую пару косо, но ни брюнет, ни блондин не обращают на это никакого внимания. Их ноги рассекают водную гладь, что, будто колыбель, покачивается размеренно, обволакивает песчаный берег, утягивая за собой некоторые мелкие ракушки и разноцветные камешки. - Давай построим замок из песка? - внезапно предлагает Хенджин. - Замок? Почему бы нет, давай! - радостно восклицает Феликс. Они садятся на землю и загребают влажный песок руками, у воды выбирают несколько камешков для "фундамента" их будущей конструкции и различной формы и цветов ракушки для декорации: одна светло-коричневая, другая серая, третья молочная, а четвертая вообще трехцветная! Парни подходят к работе серьезно, кропотливо выполняя поставленную задачу, они возводят и укрепляют массивные стены их песчаной крепости, вылепливают башни с округлой крышей, а на их вершины крепят морские украшения. Даже водоросли используют на подобе мха, обросшего стены. Тонкой палочкой, найденой в песке, прорисовывают детали: кирпичи и черепицу, а также окна и неровности на двери. Вокруг самого замка строят канал, а над ним проводят мостик прямо ко входу в крепость. Они увлекаются в дело настолько, что не замечают быстротечного хода времени, стараются так, будто строят не ради забавы, а яляются профессиональными архитекторами и строителями, которым выдали новый проект. Пускай это и абсурдно, но они ни секунды не жалеют, особенно тогда, когда перед ними наконец-то в пол их роста возвышается песчаный дворец. О да, он грандиозен настолько, что его можно назвать именно дворцом. Серьезно, учавствуй они в конкурсе на лучшую песчаную постройку, то определнно выиграли бы. - Закончили! Вышло отлично, - констатирует Хван, отряхивая руки от песка, что остался на ладонях и между пальцев. - Еще не все, последний штрих, - ответил Ли и, взяв тоненькую палочку, приблизился к конструкции. - Что ты делаешь? - спросил брюнет, наклоняя голову в бок. - Сейчас увидишь, - бросил блондин и начал выводить что-то на земле рядом с замком. Он проводил концом палки по песку, делая небольшие углубления, движения его руки были похожи на то, будто он что-то пишет. Хенджина распирал интерес, он наклонился пониже, заглянуть, что же Феликс все же делает, но попытка не увенчалась успехом. Вскоре Ли закончил, отстранившись, и Хвану наконец удалось прочесть: - "Мы не знаем, что будет завтра: наше дело быть счастливыми сегодня", - прочитал он послание вслух, а чуть ниже цитаты были выведены две заглавных буквы: H & F. Губы брюнета задрожали и он прикусил их, только не сейчас! Нельзя позволять себе плакать. Глаза предательски пощипывают, но парень терпит, хочет держать лицо перед своим ангелом, хотя бы в данный момент, хотя бы в этот проклятый день. Он опускает руку на плечо блондина и с улыбкой на губах спрашивает: - Красивая цитата, где ты ее услышал? - Не помню, быть может, натолкнулся в книге или еще где-то. Мне очень понравился ее смысл, так что я решил написать, - Феликс пожимает плечами, а затем переводит свой глубокий взгляд в темные глаза Хенджина, - Джинни, я хочу, чтоб ты следовал этому принципу, хочу, чтобы ты был счастлив, - Ли понижает голос и говорит это почти шепотом. Хван поджимает губы в тонкую полосу, что на это ответить, он без понятия. Конечно, он хочет быть счастливым, хочет, как и все люди на земле, но загвоздка в том, что воплощением слова счастье для него является Феликс, его веснушчатый ангел, а без него не будет ничего этого...  Брюнет гладит своими пальцами щеку Ли и натягивает практически настоящую улыбку: - Я буду, Ликси, - отвечат он, прекрасно зная, что это наглая ложь. Пусть так, пусть он лжет своему любимому сейчас, но это лучше того, чем видеть, как Ли несет на своих плечах груз за то, что он утягивает Хенджина за собой в пучину страданий. Хван уверен, что блондин понимает, что его обманывают, понимает, что так не будет, но делает вид, что верит, не задает больше вопросов и не развивает эту тему дальше, за что брюнет ему безумно благодарен. Феликс тянется к Хенджину первым, целуя его пухлые губы нежно, но в тоже время чувственно, так, будто выказывая протест расставанию с ними. Он крепко обвивает шею Хвана, будто тот изчезнет в этот самый миг, не сделай он этого, брюнет тоже окольцовывает талию Ли, притягивая его к себе ближе. Он чувствует как его сердце одновременно утопает в мимолетном, призрачном счастье и пронзается сотнями шипов, по которым струйками стекает алая кровь. Должно быть, сердце блондина также неистово кровоточит. Когда воздуха начинает не хватать в легких, Хенджин уверен, что готов задохнуться лишь бы не лишаться ни на секунду теплых объятий, ему не нужен кислород, ему нужен Феликс - вот его воздух, то, чем он живет. Однако Ли вскоре разрывает поцелуй тоже с неохотой, вынужденно, это заметно по тому, как его тело напрягается. У блондина не хватает сил смотреть Хвану в глаза, потому он предпочитает уткнуться брюнету в плечо, лишь бы тот не видел сейчас его лица. Феликс вцепляется в Хенджина еще крепче, будто в спасательный круг (хотя парень и так является его единственным спасательным кругом), настолько сильно, что пальцы, сжимающие футболку Хвана, белеют. Как он может оставить частичку себя в одиночистве, замаливая грехи за них обоих? Как он смеет взваливать все на плечи своего любимого? И почему судьба допустила это? Ли до одури ее ненавидит, он сам слаб, не может до конца принять действительность. Казалось, он уже смирился с тем, что его конец предрешен, но вот прикасаясь к брюнету так, как не может никто другой, он делает сютню шагов назад, возращаясь на стартовую позицию. Что он может сделать? От безысходности, которую на протяжении всего дня он старался игнорировать, не упоминать, да и вообще не думать о ней, сейчас ему хочется взвыть. Время сдавливает ему грудь и легкие, оседая неподъемным грузом внутри. Он также старался держаться сильным, старался не показывать Хенджину то, насколько же он напуган на самом деле. Он боиться, боиться смерти, боиться оставлять своего возлюбленного в этом мире, боиться не видеть его по утрам и не иметь возможности почувствовать его тепло. Глаза ужасно щипают уже в который раз, но на этот не могут сдержать слез, что готовы литься фонтаном, потому блондин утыкается лицом в грудь Хвана и больше не пытается их остановить - с него хватит, он исчерпал свой лимит стойкости. Брюнет ощущает как его футболка пропитывается чужими слезами, чувствует, как Феликс содрагается в его руках, слышет, как тот шмыгает носом. Хенджин прижимает к себе своего ангела поближе, вплотную, пытаясь сокрыть от всего мира, уберечь от всех невзгод и опасностей, будто он на это способен, а он способен, по крайней мере он постарается сделать все, что в его силах. Хван поднимает голову к небесам часто моргая, чтобы самому не зареветь во весь голос, и мысленно проклинает эту судьбу, эту жизнь и эти чертовы обстоятельства. Проклинает всех богов за каждую слезу веснушчатого, что сейчас впитывается в хлопковую ткань. Он уже не чувствует, как по его щекам стекают горячие соленые дорожки, не чувсвует, что ноги онемевают от усталости, он продолжает плакать, плакать вместе с Ли, не отдавая счет времени и пропитываясь злобой к року, что подступает ближе с каждым мгновением.

***

Путь домой сопровождается тишиной, оба парня невыносимо выдохлись за час рыданий, нет сил ни на разговоры, ни на проявление каких-либо эмоций. У блондина все тоже место у окна, и он впивается пустым взглядом в быстро сменяющиеся пейзажи за окном. Брюнет, что естественно, обеспокоенно поглядывает на своего парня, прекрасно понимая его чувства. По-прежнему частично опухшее от слез лицо Феликса выдает его ужасное как физическое, так и моральное состояние. Хенджин аккуратно опускает свою ладонь поверх ладони веснушчатого, но ничего не говорит, зная, что сейчас им обоим нужно время собраться, у них осталось всего несколько часов, часть которых они проведут в поезде, возращаясь домой. Его голова сейчас пустует, на удивление, злосчастные мысли, что доставали и отравляли мозг на протяжении всего дня, сейчас разом стихли, будто сговорившись. В груди тоже пусто - там гуляет сквозняк, потоки которого продолжают холодить еще теплые, кое-как функционирующие органы. Вскоре Ли все же реагирует на действия Хвана - переплетает их пальцы, давая понять, что он ценет его поддержку. У обоих спадает с плечей мелкая часть неподъемной ноши. Они синхронно шумно выдыхают и встречаются взглядами: губы не шевелятся, но глаза говорят за них, сейчас они настолько разговорчивы, что превзойдут любых болтунов мира, весь спектр эмоций отображается на переферии темных радужек обоих парней, все переживания, все-все читается по лицу, юноши даже забывают о необходимости моргать. Они смотрят пристально, внимательно, так, будто пытаются мысленно написать точные портреты друг друга. Их молчаливая "дискуссия" длится довольно долгое время, она понятна только им, и это позволяет сохранить личное, не касающиеся посторонних при себе, только между ними двумя. Они добираются домой почти что на ватных ногах - усталость, которую оба парня старательно игнорировали на протяжении всех дневных путешествий, сейчас накатывает с новой силой, отдавая в мышцах тянучей болью. Первым делом, разбувшись и помыв руки, брюнет предлагает помочь блондину принять душ, так как замечает насколько же тот слаб, осознавая, что дело не только в усталости. Феликс не противится, сразу соглашается и, избавившись от одежды, плетется в душевую кабину. Вскоре к нему присоеденяется Хенджин: он настраивает тепмературу воды и, смочив мочалку, выдавливает на нее немного геля для душа, что так любит Ли. Хван начинает с плеч, усыпанных, как и лицо блондина, веснушками, он проводит по ним бережно, не пропуская ни один миллиметр кожи, и тут же в нос ударяет запах ароматного мыла - персик с какой-то сладкой добавкой. Брюнет ведет намыленную мочалку по спине, вдоль каждых позвонков, а когда переходит на грудь, то веснушчатый откидывается на него - для удобства, можно было подумать, но нет, Хенджин видит, что Феликсу в какой-то степени уже тяжело держаться на ногах самостоятельно, как они потдрагивают, но парень старается не выдавать себя, потому Хван поддерживает его якобы невзначай, чтобы не дать Ли понять, что он заметил, как ему плохо. Брюнет закусывает губу, надеясь, что не до крови, сейчас тот период, когда ему нужно держаться как никогда, он не должен больше показывать блондину свои слезы, ведь каждая из них ранит его больное сердце. Хенджин проводит мочалкой по рукам, родным рукам, что обнимали его всегда, когда ему этого не хватало, пальцы, что зарывались в его темные пряди во время поцелуев - каждая частичка тела Феликса любимая, хранящая в себе какое-то счастливое воспоминание. Парни заканчивают чуть больше, чем через пол часа, распаренные выходят из душевой кабины и плетутся в комнату, чтобы переодеться в домашние лохмотья. На кухню поглядывают без интереса - они сегодня без ужина, так как никакой кусок в горло не полезет. Ли зевает, его тело кричит об неимоверной усталости и нагрузке, потому Хван с улыбкой на лице говорит: - Пойдем в кровать, м? - он обвивает талию Ли якобы из нежности, укрывая в ней основной смысл - удержание веснушчатого на ногах. - Еще, вроде как, рано, мы обычно ложимся позже, - качает головой блондин и пытается взглянуть на часы, находящиеся за спиной брюнета. - Нет, уже самое время, - лжет Хенджин, зная, что на часах только восемь вечера. Не может же он сказать, что видит, что Феликс скоро отключится, хотя, должно быть, тот и так это понимает, но изо всех сил старается не показывать свою слабость, быть сильным в глазах любимого. "Мой драгоценный ангел", - думает Хван, оставляя короткий поцелуй на розовых губах. Они забираются в постель, но брюнет садится, прислоняя свою спину к изголовью кровати, и хлопает по ногам, призывая на них лечь. Ли упрашивать не надо, он, быть может, удивляется всего на секунду, но быстро схватывает и укладывает свою голову на ноги Хенджина, тот сразу опускает одну из рук на голову блондина, начиная размеренные поглаживания, а вторую Феликс берет в свои ладони, на порядок крохотнее от ладоней Хвана, и помещает себе на грудь, там, где отчетливо слышен каждый удар сердца. Ли всегда говорил, что такое действие его успокаивало. Брюнет улыбается самой теплой улыбкой, почти что искренней, если бы не боль, расползающаяся внутри наподобие плюща, и блондин отвечает ему тем же. - Можешь засыпать, - произносит Хенджин, ни на миг не прекращая своих аккуратных поглаживаний. - А ты? - спрашивает Феликс. - Я засну немного позже, - расслабленно уверяет его Хван, - позволь мне насладиться твоим спящим лицом, - он задорно подмигивает, чем вызывает у Ли смешок. - Неужели тебе мало видеть меня спящим каждый день? - интересуется блондин с улыбкой, напоминающей чеширского кота. - Конечно, - честно отвечает брюнет, - как там говорится, есть несколько вещей, на которые можно смотреть вечно, и спящий веснушчатый ангел у меня там определенно стоит на первом месте. Феликс улыбается, но чуть менее ярко, он посильнее сжимает ладонь Хенджина на своей груди, не желая отпускать. - Спокойной ночи, Джинни, - произносит Ли, обращая полный любви взгляд на своего парня. - Спокойной ночи, мой ангел, - отвечает Хван с улыбкой, а затем добавляет, - пусть тебе приснятся самые сладкие сны. Брюнет наклоняется к блондину, чтобы оставить поцелуй на лбу, но затем не сдерживается и переходит на губы. Движется аккуратно, с особой осторожностью, будто обращается с хрусталем, что вот-вот разобьется или треснет от малейшего неверного касания. Феликс отвечает, он сам не хочет прекращать все это, но знает, что судьба уже давно все решила за него. Они целуются нежно, чувственно, обмениваясь болью и безвозвратно утопая в ней вдвоем. Хотелось бы, конечно, чтоб все сложилось иначе, но это, к сожалению, не сказка, а роман в реализме, которому приписан плохой конец. Хенджин отстраняется первым, осознавая, что это был их последний поцелуй, и шепчет: - Я люблю тебя. - И я тебя, - также шепотом ему отвечает Феликс, перед тем как закрыть свои глаза, медленно погружаясь в мир грез, в вечный сон... Хван непрерывно смотрит на Ли, забывая моргать и даже временами дышать, он следит за каждым вздохом и выдохом, от которых грудь блондина вздымается, за каждым трепетанием ресниц и век, за каждым ударом сердца, что постепенно замедляется. Он не знает, сколько времени сидит неподвижно, боясь потревожить сон веснушчатого, не чувствует онемевших конечностей, на которых лежит его ангел, не чувствует прохлады, что заходит в комнату через приоткрытое на проветривание окно, зато прекрасно ощущает как с каждой минутой пульс слабеет, видит, как жизнь плавно покидает тело его любимого. На первый взгляд ничего не происходит, обычный, мирно спящий человек, но хватка Феликсовых рук, что держат ладонь брюнета все это время, заметно ослабевает. Последним вызовом становится полная тишина, гробовая - ни дыхания, ни биения сердца под ладонью больше нет. Хенджин надеется, что это все не правда, что он просто накрутил себя, и его рука лежит не в том месте, где удары услышать практически нереально, но нет, к большому сожалению, это не ошибка. В этот самый миг все рушится, как крепость стойкости, которую Хван достраивал в спешке, чтобы та не развалилась в любой момент, так и сама жизнь брюнета. Она крошится, рассыпается на тысячи осколков, которые вонзаются своими острыми концами в израненное сердце. Феликс мертв, и сейчас Хенджин держит на своих коленях его все еще теплое тело. Больше он не сдерживается, слезы стекают по щекам в бешаном темпе, а из горла вырывается истотный крик. Но он не слышит себя, не ощущает даже того, как его связки ноют от перенагрузки, ему плевать, ведь сегодня угасла вовсе не одна жизнь, а две. Его яркое солнце, что светило ему каждый божий день и ночь, сегодня погасло на веки, а Хван, что был луной, отражающей от себя солнечные лучи, больше не сияет, и никогда не будет... В этом проклятом, прогнившем до основания мире Ли останется в светлых воспоминаниях брюнета, в каждой клеточке его мозга, на каждой затворке его сознания, он поселится в душевно мертвом сердце Хенджина до окончания его дней, хотя и это не будет пределом. Хван никогда не сможет забыть того, кто давал ему силы проживать серые, лишенные эмоций и всякого наслаждения будни, кто вселял в него надежду на то самое "долго и счастливо", того, кто был ярчайшей и единственной звездой на темно-синем полотне брюнета, того, кому Хенджин готов был посвятить всю свою жизнь, всего себя, безвозмездно вкладывая в миниатюрные ладошки блондина свое сердце.

***

Прошло полтора года с трагедии, как думают друзья Хвана, но для того это самый, что ни на есть, конец, причем всему. Каждый знакомый, даже не такой близкий, видит, что в глазах брюнета нет огонька жизни, что плясал всегда, когда он смотрел на своего парня, сейчас там непроглядная тьма и бездна, пустота, в которой затерялся даже сам Хенджин. Теперь от творческого парня, когда-то полного энтузиазмом и идеями, разит истотным холодом, будто от дома в зимнюю ночь, что забывают протопить уже как третью неделю. Взглянув на него, хочется сказать "он мертв", и это действительно так. Он не живет, он просто глупо существует. Волочит свое жалкое существование в одиночистве, без всякого смысла. Он растратил всего себя на одного человека, и когда его не стало, то и всякий смысл тоже покинул Хвана. Парень возвращается в квартиру, пустующую и такую же ледяную, как и погода за окном. Он снимает свои ботинки и чуть не перецепляется через банки с красками в коридоре. Ах, да, он сдержал одно из обещаний - стены, что, как говорил Феликс, требовали ремонта, наконец красиво покрашены в песчаный, все, как он хотел, ему бы определенно понравилось, жаль только, что он этого уже никогда не увидит... Брюнет плетется на кухню, даже не снимая свой пуховик, и ставит чайник, чтобы согреться после зимней прогулки. Он знает, что раздеваться без толку, так как вскоре он снова выйдет на улицу, сразу после того, как треклятый чай будет готов. Чайник противно трещит, и Хенджин морщится, он стал более раздражительным чем раньше, такие изменения тяжело не заметить даже самому. В голове проскакивает мысль, узнал бы Ли этого Хвана, отругал бы за то, что тот забросил рисование, отчитал бы за то, что парень недостаточно тепло одевается, от чего, кажется, в скором времени подхватит простуду? Ох, брюнет так бы хотел услышать своего ангела, пусть даже тот бы был зол. Ему катострофически не хватает объятий блондина, его теплых рук, в которых Хенджин всегда чувствовал себя в безопасности, ему не достаточно видеть Феликса во снах каждую ночь. Хоть там, в мире грез они вдвоем счастливы: как обычно гуляют в парке и кормят прекрасных птиц, смотрят дома слащавые комедии, укутавшись в плед, и долго-долго обнимаются, оставляя поцелуи по всему лицу. Вот только все это заканчивается каждое утро, когда ненавистная трель будильника раздается на всю комнату. Приятная дымка, витающая в воздухе после сладкого сна, рассеивается также быстро, как и появляется каждую ночь. Хван ненавидит просыпаться, теперь ненавидит. Ему хочется остаться там, где у них с Ли все хорошо, где он всегда улыбается. Но увы, жизнь возращает его с небес на землю, толкая в грязь по новой, в которой он тонет, не имея возможности выбраться. Его не спасти, да и не то, что он хочет, чтоб его спасали. Из носика чайника валит пар, и по кухне разносится характерный свист, после чего брюнет выключает огонь и заливает кипяток в термокружку, где у него уже приготовлена заварка. Он захлопывает ее крышку и снова идет к двери, обувается и, заперев квартиру на ключ, поднимается на крышу. Последнее время он не может долго находиться в аппартаментах, всегда ищет способ улизнуть куда-нибудь, ведь в них он остается наедине со своими мыслями, что не то, что нещадно пожирают его, но и начинают обгладывать кости, раскрошивая их в труху. Каждый уголок пропитан блондином, даже при том, что прошло уже больше года, Хенджин чувствует его запах повсюду, и медленно убивает себя этим. Конечно, он не смог избавиться от глупого шампуня с запахом персика, не смог, потому что Феликс любил этот аромат, как бы Хван посмел отправить его в мусорку? Но этот бутылек стоит нетронутым уже как полтора года, последний раз им пользовались именно тогда. Брюнет не решается даже взять его в руки, не то, что использовать. Он выходит на крышу, и его лицо обдает мороз, потому щеки и нос моментально реагируют - розовеют. Он делает глоток горячего чая с термокружки и кривится - он снова забыл положить сахар, да и черт с ним. Садиться в снег он не решается, к счастью, хоть как-то заботится о своем здоровье. Он вскидывает голову к небу и долго-долго всматривается, будто сможет разглядеть там что-то необычное, новое, что-то помимо звезд. Но нет, небеса все те же, такие, как и всегда, разве что чуть больше года назад рядом с месяцем появилось особенно яркое небесное тело, белая точка, что сияет намного ослепительнее остальных. Она несомненно выделяется даже среди тысячи других звезд и, что удивительно, всегда приковывает взгляд Хенджина, который будто под гипнозом, жадно впивается в нее. Каждый раз Хван ищет именно ее среди тысячи других, так как чувствует что-то близкое, родное, что не чувствовал уже давно, и, признаться честно, если и верить в чудеса, то не найдется никакого другого объяснения кроме того, что эта далекая неизвестная звезда - душа Ли. Возможно, это все бред, но брюнет хочет верить в это, он знает, что его ангел заслуженно находится там, на небе, среди мериад других звезд, сияет также великолепно, как сиял при жизни. Парень ставит термокружку на землю, не заботясь о том, что чай так остынет в разы быстрее. Он шарит по карманам и выуживает из левого пачку с сигаретами - о да, у него появилась дурная привычка, блондин определенно был бы недоволен. Хенджин чиркает зажигалкой, поджигая сигарету и беря в губы фильтр, затягивается и выдыхает клубы едкого дыма. Он знает, что курить вредно, но никотин является его маленьким спасением в этой чертовой жизни, он создает призрачное впечатление поглощения тупой боли, что отдается в сердце Хвана после каждого воспоминания с Феликсом, а болит оно всегда, так как Ли крепко поселился в голове брюнета, и тот уверен, что никогда ее не покинет. Хенджин бросает свой взгляд вниз на улицы, все еще наполненные гомоном, машины, разъезжающие по дорогам и людей, что бродят то тут, то там. Его внимание привлекает пожилая пара, двигающаяся в сторону соседнего подъезда: старик, будто настоящий джентельмен, ведет свою даму под руку, он опирается на палку, но виду, что ему тяжело, не подает. Старушка по-забавному ворчит на него, не громко, потому Хван не знает в чем причина перепалки, но раз уж мужчина улыбается, значит, все хорошо. Похоже, что он отшучивается, потому как вскоре старушка все же сглаживает свои морщинки на лице и смеется, пихая его в бок. "Они выглядят счастливыми, ты так не думаешь, Ликси?", - мысленно произносит брюнет с легкой улыбкой на губах, обращаясь к звездам, а точнее к звезде, но та, естественно, не удосуживает его ответом, молчит. Хенджин уверен, что если бы жизнь сложилась иначе, то в старости они бы были похожи на этих двоих, хотя нет, они бы вряд ли ворчали друг на друга, а вот за руки держались бы точно также. Хван проводит взглядом пожилых людей аж до самого входа в дом, причем старик, как и ожидалось, придерживает дверь и пропускает свою жену вперед, та благодарно кивает, кидая какую-то задорную шутку, и оба человека скрываются за дверью, а вместе с ними пропадает и их негромкий смех. Брюнет выпускает последний клубок дыма и тушит сигарету, выбрасывая ее в мусорник, во рту, как и ожидалось, неприятно горчит. В груди возникает резкое желание пройтись к парку и побродить там среди оголенных деревьев, усыпанных толстым слоем снега. Хенджин покидает крышу, с успехом позабыв о своей термокружке, впрочем, ничего страшного, найдет ее на следующий день, кроме него там все равно никого не бывает, так что о краже бояться бессмысленно, да и кто будет воровать несчастную термокружку? Хван выходит из подъезда и решает не ехать на автобусе, а пройтись пешком. Он шагает вдоль узеньких улочек, огибает высокие многоэтажки, в окнах которых горит свет, фонари, может, и мигают, но все же справляются со своей задачей - освещают путь, а снег, отражает свечение, от чего даже забываешь, что сейчас вечер. Ночной город, пожалуй, на порядок шумнее того, что мы привыкли видеть днем - да, общественный транспорт ходит реже, да и автомобили появляются на дорогах не так часто, но людей от этого меньше не становится. Они будто муровьи выползают из своих убежищ и стекаются все в центр, будто там находится главный, огромный муровейник. Брюнет, если честно, не очень похож на муровья, совершенно не вписывается, он бредет в "муровейник" без цели, с пустыми руками и в полном одиночистве, а муровьи, как правило, держаться небольшими, но группами. Он, что естественно, жутко мерзнет, потому прячет руки в карманах, в надежде согреться, но как это сделать, если холод уже исходит изнутри его души? Хенджин проходит мимо какого-то незамысловатого кафе и вспоминает, что они с блондином однажды бывали тут. Flashback - Сегодня просто нереально холодно! - заявляет Феликс, стуча от холода зубами. Декабрь оказался намного холоднее, чем парни ожидали. Наверное, им придется пополнить свой гардероб более теплой одеждой. - Да уж, - соглашается Хван, также подрагивая, - дай мне свои руки. Ли послушно протягивает свои покрасневшие ладошки, и брюнет берет их в свои, выдыхая теплый пар изо рта прямо на них. Становится чуточку теплее, и блондин благодарно кивает, присоеденяясь к "обогреву" их рук. - Знаешь, мы так долго не протянем, - вскоре произносит Феликс, усмехаясь - его губы начинают синеть в уголках. - Замерзнуть с тобой до смерти, держась за руки, выглядит не так уж и отталкивающе, - шутит Хенджин и чувствует, как его не сильно пинают ногой. - Не неси чепухи, - бурчит Ли, - ты мне еще пригодишься, - добавляет он уже с улыбкой. - Хорошо, тогда давай зайдем вот сюда, - Хван указывает на непримечательную дверь заведения с деревянной табличкой, на которой золотистыми буквами выведено "Добро пожаловать". - Идем, - соглашается блондин, не то, чтобы у них был большой выбор. Интерьер кафе оказывается очень уютным: столики с темного дерева и аккуратрые плетенные стулья с небольшими диванчиками светло-коричневых оттенков. В главном зале размещен большой камин, внутри которого потрескивают сгорающие бревна. Парни выбирают место прямо у него для того, чтобы быстрее согреться. Меню решают не открывать, заказав заварник теплого чая с мятой. Официанта ждать долго не приходится - молодая девушка, приятно улыбаясь, вмиг оказывается возле их столика и, записав заказ в свой блокнот, удаляется на кухню. Феликс отмечает красивые Рождественские декорации - зеленые венки и елочные игрушки, которыми увешены стены и некоторая другая мебель. Атмосфера в заведении тех самых домов в американских комедиях 90-х во время Нового года. Брюнет расслабляется, начиная слушать рассказ Ли об одном из подобных фильмов, что он успел посмотреть без Хенджина, и блондин уверяет, что он настолько хороший, что они обязательно пересмотрят его вдвоем. Хван согласно кивает, улыбаясь, так как Феликс делится своими впечатлениями о комедии слишком живо, от чего брюнет неосознанно впитывает все эти эмоции, будто губка. Девушка возращается чуть меньше, чем через десять минут и ставит поднос с заварником и двумя чашками на стол парней. Беседа продолжается дальше, уже не о фильме, но о грядущих праздниках и планах в сопровождении чашки ароматного мятного чая. Хенджин думает лишь о том, насколько же ему комфортно в компании его ангела, о том, как он его любит и о том, что судьба благосклонна к нему, раз подарила ему такого парня, как Ли. End of flashback Хван доходит к центру через полтора часа, ноги ноют от долгой прогулки, но парень старательно игнорирует это. Он почти пришел к парку - вон он, через дорогу. Он становится около пешеходного и ждет зеленого света, хоть машин и не видно сейчас, рисковать он не будет - мало ли какому пьянице взбредет в голову выскочить на дорогу на всей скорости. Вот только молодая семья так не считает, родители переговариваются о чем-то своем и шагают впереди, ну а их дочь следует за ними. Взрослые переходят дорогу увлеченные разговором и не замечают, как у их ребенка развязываются шнурки, девочка наклоняется, чтобы завязать свою обувь, как вдруг на дорогу из-за поворота выезжает машина на довольно большой скорости. Возможно, водитель и заметил ребенка, вот только затормозить он уже не успеет, как бы не хотел. Брюнет действует в состоянии аффекта, не осознавая, срывается с места и отталкивает девочку из под колес, а сам не успевает отскочить. Ослепительный свет фар и тяжелый удар. Хенджин чувствует тупую боль по всему телу, которое откатывается чуть дальше от машины по инерции. Конечности не реагируют и Хван понимает, что они не поддаются никакому контролю - полностью отказали. В глазах плывет, но он различает несколько силуэтов склонившихся над ним с обеспокоенными лицами, они что-то кричат, но брюнет их совершенно не слышит, он не слышит ничего кроме пронзительного гула в ушах. Он ощущает, как силы покидают его тело.  Не удивительно, по белоснежному снегу расплывается тягучее и вязкое алое пятно внушительных размеров. Похоже, что на этом его путь окончен, все, конец, приписанный существованию Хенджина. Он принимает это быстро, даже слишком. Он с трудом, сквозь пелену на глазах замечает ребенка, которого он спас, девочка красная - заплаканная от собственных слез, но целая и здоровая, потому какой-то неведомый груз спадает с плеч Хвана. Чтож, он не жалеет, абсолютно не жалеет, что все случилось так. Он полностью уверен в том, что даже если бы он смог вернуться назад, в тот самый момент, когда автомобиль показался из-за поворота, он все равно бы кинулся на помощь к ничему неповинному дитя. Жизнь уже научила парня, что она забирает лучших, но это было слишком жестоко с ее стороны, потому брюнет рад, что смог помешать злобному року. Эта девочка слишком мала, чтобы прощаться с этим миром. Ей еще нужно закончить школу, потом университет, найти хорошую работу и множество друзей, что будут всегда поддерживать ее, она должна исполнить все свои мечты, пускай даже другим они кажутся до абсурда наивными, она еще должна стать счастливой. У нее все еще впереди, ну а Хенджину не о ком скорбить, ему нечего терять, его душа уже давно погибла, еще полтора года назад, когда чужое сердце остановилось в его руках. Пора бы и телу присоедениться к ней. Хван обращает свой взгляд к небу, там, где горит та яркая звезда, которую он ищет каждый вечер. "Мы скоро встретимся, мой ангел", - думает брюнет и мысленно извиняется за то, что не сдержал одного из главных обещаний, что когда-то дал своему парню - стать счастливым. Хотя он сам и не смог этого добиться, так как с самого начала знал, что без блондина это пустая трата времени, он подарил возможность испытать счастье в будущем другому человеку, потому искренне надеется, что Феликс ему это простит, а Ли простит, он уверен. Последним, что видит перед собой Хенджин перед тем, как его веки плотно закрываются, это ночные небеса, украшенные мериадами звезд, свет одной из которых дарит Хвану ощущение призрачного тепла... Скорая не успевает спасти парня, приезжает слишком поздно, хотя и вызвали ее сразу после проишествия. Врачи находят только все еще еле теплое тело, лежащее в луже остывшей крови, жизнь в котором больше не течет по венам, а сердце давным-давно не стучит. В этот вечер люди видят только смерть еще одного молодого юноши, читают о сенсации в новостях и газетах, качая головами и выказывая свои соболезнования, но совершенно не замечают того, что с этого дня рядом с яркой зведой у самого месяца появляется вторая, немного тусклее, но рядом обе светят ослепительно прекрасно. А все потому, что теперь они наконец-то снова вместе, теперь они счастливы, и больше ничто не сможет их разлучить.