С тобой никогда не бывает скучно

— В чем смысл жизни, хен? — Донхек стоял на крыше, расправив руки и крепко зажмурив глаза от палящего солнца. — Не знаю, чтобы прожить ее достойно? — Марк с опаской посматривал на бесстрашного друга, — Ты бы слез, а то откинешься раньше, чем успеешь постичь смысл жизни. — Скучный ты, хен, — парень спрыгнул, посмотрел на небо и лучезарно улыбнулся, — зови меня тебе Хэчан, хочу быть солнцем даже пасмурные дни. — Хэчан? Долго думал? — юноша рассмеялся, –Джемина тоже попросишь себя так называть? –Эй, ты то не Джемин, — Донхек обиженно махнул на него, — с ним я буду навсегда, а с тобой, быть может, до выпускного? Ты слишком скучный для меня, а вот мой Нана…вот он и правда хорош. Марк и Донхек были лучшими друзьями, такими, что принимали друг друга как должное, поэтому после выпускного они все равно общались, младший звонил, обычно ночью, иногда пьяный и предлагал встретиться у их любимого круглосуточного магазина. Парни брали по соджу, покупали дешевые закуски, разговаривали о жизни, о будущем, о танцах, о музыке, о На Джемине, что теперь жил вместе с Хэчаном, солнцем, которое светит в пасмурные дни. — Ли Марк! Ли–и–и Ма–а–арк! — слышалось за входной дверью, кто–то настойчиво нажимал на звонок и будил заспанного студента, — Вставай! Эй, Ли Марк! — Ли Донхек, я клянусь, если ты разбудил меня не потому, что начался конец света, то я тебя скину нахуй с моего балкона, — в одних пижамных штанах парень открыл дверь и увидел друга, который светился от счастья, — что, начался конец света? — Со мной подписали контракт, хен! Я теперь хореограф для айдолов! Может, я даже дебютирую, представляешь? — Хэчан по хозяйски зашел в квартиру и крепко обнял Марка, — Надо за это выпить! — Действительно конец света… Чего с Джемином не выпьешь? — старший почесал голову, захлопнул дверь и направился на кухню, — Я думаю, такое событие с любимым надо отмечать, — парень взглянул на юношу, на его лице была слегка разочарованная улыбка, глаза смотрели в пол, — он снова сидит с ней, да? — Неважно, собирайся и пошли пить, — его выражение лица быстро изменилось, — я отмечу это знаменательное событие с Ли Марком, с которым я буду всю жизнь. Хэчану было больно, больно терять того, кого любил с начала старшей школы, видеть, как его любовь медленно ускользает из его рук, но что ему оставалось делать? Парень смирился, готовился к концу, время с Марком давало ему почувствовать себя беззаботным, он мог быть собой, солнцем, что светит в пасмурные дни. Донхек держал все в себе, справлялся с трудностями в одиночку, а потом, когда одерживал победу, звал своего лучшего друга выпить, с ним никогда не было скучно. — Хэчан, у тебя должна быть веская причина звонить мне в три часа ночи, — Марк устало потер глаза, в эту ночь не мог уснуть, внутри было непонятное беспокойство, он почти с ним смирился и списал на вечерний кофе, но звонок младшего заставил его понервничать. — Я могу остаться у тебя переночевать? — голос был безжизненным, выжатым, словно лимон, погасшим, словно лишенный света, в нем было ни капли алкоголя, но как бы он хотел сейчас напиться до потери пульса, — Одна ночь и один день, а потом я уйду. — Тебя забрать? — парень начал наспех одеваться, — Что он сделал? — Пришел с ней домой, я хотел…я хотел сделать сюрприз, поэтому…хен, я… — мысли были смешанными, они крутились в голове, никак не собираясь остановится, Хэчан помнил лишь смех, звук разбитого бокала, приглушенная их песня на фоне, попытки оправдаться, признание, все было скомкано в один большой ком. Парень вытер слезы, глубоко выдохнул, — отметим мое освобождение из любовных оков, да, хен? — Я скоро буду, а ты собери вещи, скажи ему, чтобы он не попадался мне на глаза, иначе я всю хуйню из него выбью, — внутри была ярость, горечь, Марк ехал наплевав на правила, словно от того, насколько быстро он приедет зависела жизнь его друга, его Хека, — блять, блять, блять! — он ругался на мир, на этого проклятого Джемина, на себя, — Я ему ебальник, нет, я ему яйца оторву, сука, попадись мне на глаза, — Хэчан стоял на крыльце дома, он улыбался и махал рукой, но красные заплаканные глаза выдавали его, — где этот уебок, покажи, где он? — парень захлопнул машину, он часто дышал от злости, ему хотелось посмотреть в глаза того, кто посмел так поступить с Донхеком, единственным человеком, с кем было не скучно. — Марк, спокойнее, — Донхек рассмеялся, — видел бы ты свое лицо, еще бы кольцо в нос и точно бык, расслабься, поехали лучше, — юноша закинул вещи в багажник и сел на пассажирское сиденье, — по пути домой токкпоки купим, пивка захватим, ох заживё–ём. — Что ты чувствуешь сейчас? — Марк не смотрел на него, даже не надо было смотреть, он знал, что сейчас Хэчан опустит глаза, слегка улыбнется, а потом скажет, что все хорошо, так было всегда, он никогда не знал, что творится в голове самого близкого человека в его жизни. — Мне сложно, хен, я отдал ему семь лет жизни, — каштановые волосы полезли в глаза, — я не могу поверить, что это случилось, понимаешь? Ощущение, что завтра я вернусь домой, он приготовит мне кофе, мы обсудим работу, посмотрим фильм, пойдем спать и будем еще долго разговаривать шепотом о будущем, нашем будущем. Но нашего будущего больше нет, понимаешь? Теперь у нас не одно большое будущее, а два маленьких, совершенно разных, у него с ней, у меня… а у меня с тобой, хен, да? Мы ведь с тобой навсегда, с тобой не бывает скучно, можно говорить обо всем на свете, даже токкпоки на ночь есть. Марк не знал что ответить, молча заказал еду домой, заехал за пивом и плевать, что было уже четыре утра, он безумно хотел спать и утром ему надо было на работу. Они встретили рассвет на балконе, он смотрел как Донхек курит, выпуская дым на балкон, то и дело зевая и опуская голову вниз, было видно, ему тяжело, но внутри стало спокойнее, он рядом, теперь ему никто не причинит боли. Хэчан уснул на диване, не переодеваясь в пижаму, в большом худи, которое они купили вместе, когда ездили в Японию во время его тура, Марк невольно улыбнулся, внутри стало тепло, теперь ему никогда не будет скучно. — Какое у тебя корейское имя? — вдруг спросил Донхек за завтраком, старший чуть не поперхнулся кофе от неожиданности вопроса, — Что? Мы с тобой сколько знакомы? Сто? Тысячу лет? А ты мне никогда не говорил. — Минхен, — он посмотрел на друга, — когда ты понял, что любишь и парней тоже? — Думаю, когда мне понравился Флин Райдер больше, чем Рапунцель, — Хэчан рассмеялся, — помню, я тогда голову ломал почему, но если так подумать, то Рапунцель только бегала, да пела, а Флин реальный мужик такой, с ним как за каменной стеной, а чего спрашиваешь? Паренька себе приглядел? — он ехидно улыбнулся. — «Да.» — пронеслось в голове, — Нет, просто сколько мы с тобой знакомы? Сто? Тысячу лет? А ты мне никогда не говорил, — Донхек оскорбленно вздохнул, но продолжил жевать свою глазунью, — я скоро уеду в Канаду на две недели, квартиру не запускай. — Ты за кого меня принимаешь? Я свинья по твоему что–ли? — из его рта вывалился кусок яичницы, — Ой… я уберу! — Марк в ответ лишь рассмеялся. Он сидел на холодном полу, прижав ноги к груди, в комнате тихо играла музыка, кажется сейчас ему должно быть спокойно, но внутри так тоскливо. — Хек, четыре ебанных часа утра, повод по которому ты мне звонишь должен быть невероятно важным, — сонный голос Марка был таким родным, успокаивающим — Я просто хотел сказать, — Донхек говорил медленно, подбирая слова, — мне всегда было приятно находится рядом с тобой, знаешь, я не особо люблю проводить свое время в окружении людей, но если это ты, то, наверное, я был бы даже этому рад. — Ты звонишь мне ради этого? — Не знаю, я просто решил позвонить тебе, я сижу на полу в одной пижаме и думаю о том, что в данный момент я по-настоящему живу, мне хотелось, чтобы ты сейчас был рядом. Просто я люблю быть один, но рядом с тобой, я не чувствую, что с кем-то, словно я также один, но с большим комфортом. — Наш Хек расчувствовался, да? Что-то мне подсказывает, что утром ты будешь опять подъебывать меня, забыв обо всем, что говорил сейчас… — Марк устало вздохнул, — ложись спать, наше солнце должно рано вставать, чтобы радовать нас… И ты мне тоже дорог, Донхек. Хэчану совсем не хотелось говорить Марку о том, что сейчас в Корее совсем не четыре часа утра, что он совсем не хочет спать, что он хочет еще поговорить, о чем угодно, ведь с ним никогда не бывает скучно. Хотелось снова увидеть его ворчащим на кухне, хотелось снова показать, как он умеет открывать пиво зубами, хотелось сказать, что он не только дорожит им, но ломать дружбу совсем не хочется. Из телефона послышалось тихое дыхание, Марк уснул. — Минхен, знаешь… я соскучился, правда, сплю на твоей кровати, обнимаю подушку по ночам, думая, что это ты, я столько хочу сказать, но я не хочу потерять тебя, — Донхек взялся за волосы, сжимая их, — Минхен, я … — Хэчани? Ты еще тут? Что такое? — Марк прервал его, парень устало выдохнул. — Ничего, сладких снов, хен, — юноша отключился, рассмеялся абсурдности своих слов, потянулся за сигаретами. — Я тоже тебя люблю, Хек, — сказал Минхен прежде, чем вновь погрузится в сон. Две недели казались вечностью, Донхек встретил друга в аэропорту, даже купил кофе для него, но пока ждал все выпил. Они молчали, хотя много чего хотелось сказать, много о чем хотелось кричать на весь мир, хотелось лишний раз прикоснуться, но все, что они могли — молчать. Хэчан не знал о том, что Минхен все слышал, а Минхен не знал, стоит ли ему говорить об этом, казалось, что все изменится, стоит рассказать о том, о чем он молчит и думает по ночам. — Мне нужно на работу, Джено сказал, что у него не получаются движения и попросил его понатаскать, за мной менеджер приехал, ничего, если один поедешь? — Донхек взглянул на Марка, который был погружен в своих мысли, — Земля вызывает Марка, прием, как обстоят дела на орбите? — А? Все хорошо, а кто такой Джено? — Новый трейни в компании, пришел к нам примерно тогда, когда ты уехал, славный мальчишка, — парень махнул рукой менеджеру, который искал его в толпе, — вечером буду, закажем вкусной еды и возьмем соджу с пивом, расскажешь, как съездил. Марк смотрел на удаляющегося Донхека, он шел слегка вприпрыжку, на нем была рубашка «для важных встреч, чтобы цеплять симпатичных парней», он надушился дорогим парфюмом, неужели все для этого Джено? Но парень не имеет право ревновать, ведь его Хэчан вовсе не его, а будет ли? Этот вопрос крутился в голове до самого дома, стоит ли ему признаваться? А что, если он все не так понял? — Да похуй, — сказал он вслух, решаясь на отчаянный поступок, — со мной никогда не бывает скучно, даже если не взаимно, то стоит хотя бы услышать это лично, — Марк не знал, как признаваться в любви, всегда в его голове было лишь устроить себе хорошее будущее, устроится на работу, осуществить свою мечту, но в его жизни не хватало одного — Ли Донхека, солнца, что светит в пасмурные дни. Было уже за полночь, когда Хэчан зашел на порог дома, он был уставший, ужасно хотевший спать, в руках был пакет с едой и выпивкой, парень зашел на кухню, там сидел Марк, напряженный, нервно кусающий большой палец. — Чего сидишь? — юноша полез за стаканами, а когда повернулся, чтобы поставить их на стол, перед ним стоял Минхен, смотрел ему прямо в глаза, — Что такое? — его взгляд опустился на губы парня, но он тут же взял себя в руки. — Я люблю тебя, Хэчан, — тишина, нарушаемая сбившимся дыханием двух парней, которые шли к этому сто? Тысячу лет? Донхек без колебаний поцеловал Марка, быстро, нежно, без пошлости. — Я тоже люблю тебя, Минхен, — он поставил стаканы на стол, налил в них пиво и сел за стол, — ну, рассказывай, как слетал в Канаду?