Your Thing (Not Mine) : [ твоя тема (не моя) ]

— Спровоцировать. — Скажи по буквам. — Отсоси. — Попозже. Покажи мне. Нил наклоняет книгу, которую читает, к лицу Эндрю и тычет на слово, с которым у него трудности. Эндрю хмыкает, а затем достает телефон, чтобы загуглить. Нил прыскает: — Ну, и я мог это сделать. — Не считая того, что ты до сих пор не знаешь, как пользоваться браузером в телефоне. — Телефоны нужны, чтобы звонить. — Завались. Нил мурлычет, поворачивая книгу обратно к себе, и кое-как дочитывает остаток страницы. Эндрю одной рукой листает что-то в телефоне, а другой продолжает рассеянно играть с пальцами Нила, лежащими у него на коленях. Они сидят на диване, в своей квартире, по меньшей мере часа два: Эндрю полулежит у Нила на коленях, потихоньку засыпая, пока Нил читает роман на русском, тот, что пытался домучить неделями, периодически вычитывая вслух слово, на котором конкретно застрял, выводя Эндрю из уютной дремы. Эндрю, в конце концов, находит перевод и слегка ухмыляется. — Провоцировать. Это значит провоцировать. Слово, с которым у тебя все определенно должно быть в порядке на любом языке. Нил фыркает: — Провоцировать. Когда я вообще таким занимался? Эндрю не удостаивает его ответом, просто пихает локтем в ребра, а потом отбрасывает телефон на кофейный столик, возвращая все внимание к единственной по-настоящему интересной вещи в своем владении — руке его парня. У Нила длинные, тонкие пальцы. Шрамы, украшающие костяшки, ничуть не умаляют их красоты. Только усиливают, кто бы там что ни говорил. Эндрю проводит подушечкой указательного по татуировке на безымянном пальце Нила; у него самого — такая же. Эндрю любит пальцы Нила. Любит смотреть на них, касаться, пробовать на вкус. А еще ему нравится, что Нил может ими вытворять. Нравится то, как они гармонируют с пальцами Эндрю, когда они переплетают ладони. Как идеально изгибаются внутри Эндрю, заставляя пальцы на ногах поджиматься. Как давят Эндрю на язык, когда он… — М-м-м-м, — вслух мычит Эндрю, даже не собиравшись изначально. Нил останавливается. — М-м-м? Эндрю хмурится: — Чего? — Ты что-то сказал. — Я хмыкнул. Эндрю чувствует, как Нил пожимает плечами, а затем чувствует, как он наклоняется, чтобы запечатлеть теплый поцелуй на его виске. В ответ Эндрю сжимает его пальцы, и снова наступает уютное молчание. Взгляд Эндрю останавливается на пальцах Нила, и он продолжает мягко нажимать на костяшки, ласково поворачивая ладонь из стороны в сторону; поток мыслей неизбежно начинает блуждать. — Зайка. — Да, детка? — Я кое о чем подумал. Нил угукает, загибая уголок страницы, на которой остановился, — как ебучее животное — и убирает книгу на подлокотник дивана. — Это кое-что о сексе. У Нила, в большинстве случаев, ненасытное либидо, когда дело доходит до Эндрю. Шансы на то, что он будет в настроении заняться сексом, когда бы Эндрю ни поднял тему, всегда очень и очень высоки. Однако Эндрю никогда бы не принял это как должное. Ему всегда нужно знать наверняка, на одной ли они волне. Судя по тому, как Нил прочищает горло и ой-как-аккуратненько тянет Эндрю поближе, Эндрю думает, что уже знает ответ. — Продолжай, — тихонько просит Нил. — Я подумал, смогу ли заставить тебя кончить одним лишь ртом на твоих пальцах. Нил тяжело сглатывает. — Оу. — Оу? — Ну, это… — он вздыхает, явно заинтересованный. — Пальцы — это твоя тема. Не моя. Он не неправ. Эндрю нравится сосать пальцы Нила. Это фетиш, наверное, но его все вполне устраивает. Нил знает, что это «тема» Эндрю, но вряд ли его можно назвать пассивным участником. — И ты так это ненавидишь, — сухо цедит Эндрю, — я смотрю. — Нет. Я имею в виду. Мне это нравится. Конечно же. Но я не… я чувствую, что мне нужно… большее. Эндрю на миг задумывается, а затем поворачивается к Нилу. Подносит его руку ко рту, нежно ведет губами по татуировке и наблюдает за выражением лица. Нил опускает взгляд на рот Эндрю; Эндрю видит, как зрачки у него тут же темнеют. И ухмыляется. — Можно мне попробовать? Нил вновь глядит на него, делая долгий, глубокий вздох, и кивает: — А… Ага. Хорошо. — Хорошо? — Да. Издеваешься? Давай, попытайся. Эндрю закатывает глаза и кивает, наконец-то отпуская его руку, и Нил охает, когда его сразу грубо тащат на диван и укладывают, а Эндрю седлает его бедра. Нил кладет руки ему на талию, пристально глядя снизу вверх. — Мне можно касаться? — Да. Можешь трогать меня. Но себя — нет. Нил кивает, укладывает обе ладони на талию и нежно стискивает. Эндрю наклоняется и берет левую руку Нила в свою, держа перед собой. — Мне нужна эта. Нил сглатывает. — Ой. Ага. — Готов? Нил кивает, и Эндрю медленно подносит руку ко рту. Закрывает глаза и принимается покрывать кончики пальцев нежными поцелуями. Нила, как всегда, так легко заставить дрожать, — Эндрю улыбается про себя. Пальцы у него на вкус всегда чуть солоноватые, но, бывает, с привкусом чего-то еще. Странного лимонного мыла, стоящего у раковины. Небольшой кислинки фруктов, которыми Нил перекусывал. Смазки с мятным ароматизатором, которую Нил выбирает каждый раз, когда оказывается снизу. Сейчас солоноватость смешивается с мягким вкусом какао-масла, и Эндрю вспоминает новый крем для шрамов, который Нил использовал по совету Эллисон. Оно отличное. Оно очень, очень вкусное. И когда Эндрю засасывает указательный палец в рот, чтобы получше ощутить вкус, бедра Нила льнут ближе, и Эндрю чувствует, как твердеющий член прижимается к его собственному. — Блять, — выдыхает Эндрю и открывает глаза, вынимая палец изо рта со влажным чпок. — Так нечестно. Нил чуть хмурится, и Эндрю приподнимается так, что оказывается верхом на его груди. Он не собирается портить игру, позволяя Нилу тереться о себя для скорейшей разрядки. Он хочет, чтобы Нил кончил без рук, а когда Эндрю чего-то хочет, он усердно старается, чтобы это заполучить. Он пока не берет палец в рот снова, сначала осторожно постукивая кончиком языка, и ухмыляется, слыша, как у Нила перехватывает дыхание. Это может оказаться проще, чем он изначально думал. Эндрю вылизывает палец от второй костяшки до подушечки, а затем медленно, дразняще, проводит кончиком пальца по губам. Останавливается на мгновение, затем обхватывает губами и сосет. Нил тихонько стонет, и Эндрю чувствует, как напрягаются мышцы живота под ним. Посасывает еще раз, наблюдая, как Нил прикусывает губу, чтобы снова не застонать. — М-м-м, — невнятно мычит Эндрю, прежде чем убрать палец. — Ты можешь быть громким, помнишь же? Они обнаружили, что квартира достаточно звуконепроницаемая. Нил никогда не был тихим партнером, а эти новые обстоятельства сделали его еще более шумным, к большому удовольствию Эндрю. — Ты еще почти ничего не делал, — отвечает Нил с капризной ухмылочкой. Эндрю выгибает бровь, на этот раз погружая в рот два пальца и тут же посасывая. Нил громко стонет, дергаясь всем телом, а Эндрю удовлетворенно мурлыкает. — Заткнись, — бубнит Нил; его дыхание становится тяжелым. Эндрю пожимает плечами, прижимается языком к подушечкам пальцев и чувствует, как пальцы другой руки Нила крепко сжимают ткань его рубашки. Эндрю закрывает глаза, вертит языком, ощущая, как грубоватость шрамов контрастирует с мягкостью здоровой, без рубцов, кожи. Мозолистая кожа на кончиках его пальцев, заусенец, беспокойно расковырянный на среднем пальце. Каждый дюйм тела так безошибочно напоминает Нила, что Эндрю чувствует, как становится тверже, а в штанах все теснее. Он все еще держит руку, сжимает губы и покачивает головой вверх-вниз, чем сильнее всасывает — тем более влажно. Начинает аккуратно покачивать бедрами в такт движениям рта, наслаждаясь трением и держа глаза закрытыми, чтобы смаковать звуки, которые Нил издает. Мягкий вздох каждый раз, когда Эндрю посасывает, прерывистый стон, когда прикусывает кончики пальцев, страдальческое «детка», когда слюна изо рта течет Нилу по запястью. Эндрю отстраняется от руки, чтобы отдышаться, и смотрит, как Нил извивается под ним. Снова оглядывает его ноги, наблюдая, как Нил отчаянно потирает бедра друг о друга, как пальцы в носках прижимаются к дивану. Эндрю ухмыляется, смотря на него, и вытирает рот. — Пальцы — это моя тема, м? Нил стенает: — Почему ты остановился? Эндрю клонит голову, а затем наклоняется ниже, пока не оказывается достаточно близко для целомудренного поцелуя. Рука на талии мягко сжимается, когда Нил вздыхает ему в губы. — Детка… Эндрю мурлычет в ответ: — Скажи мне, чего ты хочешь, Зайка. Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Отсосал вместо этого? Нил прерывисто вздыхает. — Нет. Продолжай… думаю, я уже близко. Продолжай. Эндрю хмыкает, наклоняясь и целуя Нила в нос, прежде чем откинуться назад ровно настолько, чтобы взять три пальца, не прерывая зрительного контакта. Нил задыхается, выгибая спину на диване, и Эндрю припадает губами к последней костяшке, пока кончики пальцев не достигают задней стенки горла. А затем сосет. Сильно. Нил всхлипывает, и Эндрю чувствует, как напрягается каждая мышца в его теле, а затем Нил кончает с громким стоном; его пальцы дергаются на языке Эндрю. Эндрю удовлетворенно мурчит, продолжает посасывать так, будто сосет другую, более чувствительную часть его тела, дыша через нос, пока Нил сотрясается в оргазме и что-то неразборчиво гудит. Когда он, наконец, успокаивается, Эндрю вынимает пальцы изо рта, чувствуя влагу на подбородке и твердость в штанах, и внезапно его настолько переполняет нужда, что не хватает даже моральных сил почувствовать самодовольство. — Можно мне?.. — спрашивает Нил между судорожными вдохами. — Детка, хочешь?.. Эндрю отчаянно кивает, хватает руку Нила с перепачканными слюной пальцами и засовывает за резинку своих спортивных штанов, а Нил издает одобрительный звук. Много времени не понадобится. Эндрю так возбужден, что парочка поглаживаний теплой, влажной руки Нила по члену доводят его до предела, и он дергает бедрами, беспорядочно кончая Нилу на пальцы с громким всхлипом «блять». Нил в это время целует его, гладит по спине, шепчет успокаивающие слова в щеку, в шею, пока Эндрю не падает ему на грудь, тяжело дыша. — Господи, — в конце концов произносит Эндрю. — Боже. — М-м-м-м, — шепчет Нил, продолжая гладить его по спине, и рукой скользя вверх по рубашке, теперь слегка влажной от пота. — Я думаю… у нас обоих пунктик на пальцы, а? — Я выиграл, — приглушенно отвечает Эндрю, прижимаясь губами к рубашке Нила. — Здесь нет проигравших, детка. — Хуй тебе. Нил хохочет. — Попозже, возможно.