Маленький секрет

Обычное, ничем не примечательное утро началось с того, что Гоголь открывает глаза и видит собирающегося на работу Фёдора, который спокойно надевал свою рубашку. Николай, осознав это, мигом вскочил с кровати, напугав темноволосого. Он любил каждый раз провожать и готовить его на работу, поэтому не хотел пропускать этого. Достоевский и сам в силах собраться, но от Коли не спрячешься, потому что он всегда захочет сделать что-то за него и помочь. Когда они закончили с одеждой, Гоголь побежал готовить завтрак, а Фёдор собирать свою сумку. Приготовив завтрак и вместе поев, Фёдор уже собирался выходить. Проводя его к выходу, Гоголь помог надеть ему свой плащ и ушанку. На дворе стояла осень, та, что ближе к зиме, поэтому без ушанки было никуда. Фёдор немного скептически относился к такой заботе, но все же ему было приятно. Обняв, и чмокнув Достоевского за щечку, Гоголь закрыл за ним дверь, выкрикивая слова любви вслед. Он, как всегда, остается один. Пройдя обратно на кухню и открыв холодильник, он понял, что продуктов на обед и ужин нет, так что придется собраться и сходить за ними. Поразмыслив немного и решив, что будет готовить сегодня, он выбирает пойти на рынок. Неспеша, Коля собрался и вышел с квартиры, затем с подъезда, и на улицу. Погода на дворе стояла неплохая, дул прохладный вечерок, моментами из-за облаков выглядывало солнце, что грело тела, идущие по своей дороге. Гоголь направился на рынок. По пути он не встречал ничего примечательного, всё те же улицы и переулки, по которым проходят тысячи людей каждый день. Наконец, дойдя до рынка, он направился в молочный отдел, и закупился этими продуктами, затем отправился за овощами и фруктами. Купив все необходимое, он направился к выходу из рынка, проходя через мясной отдел. Вдруг, он обратил внимание на коровьи языки, что лежали на витрине. Они были такими большими и свежими, что он просто не смог не обратить свое внимание на них. Он подошел ближе, чтобы разглядеть получше, понюхать, ощутив их запах. Они были не то что аппетитными, нет. Он помимо этого чувствовал что-то иное, что так внезапно настигло его, будто для него открылось нечто новое. Он продолжал пялиться на них, постепенно начиная понимать, что его это возбуждает. Его начал возбуждать один лишь их вид, запах, размер, мясистость. Его возбудили коровьи языки. Он не переставал смотреть на них, и фантазировать всякую похабщину, которую он будет вытворять, купив их и придя домой. Он резко взглянул на продавца за прилавком, который начал уже беспокоиться за незнакомца, которые уже несколько минут пялил на эти языки. Гоголь незамедлительно попросил продавца взвесить ему два самых больших, чувствуя, как в его штанах уже не на шутку разыгрался аппетит. С нетерпением расплатившись он со стояком как можно быстрее направился домой, чтобы унять его резкое, неожиданное для него возбуждение. Торопясь домой, он не понимал почему, почему его возбудили коровьи языки? В любом случае, ему явно чего-то не хватало, и с этим надо было разобраться. Наконец, примчавшись домой, Гоголь захлопнул за собой дверь. Он разделся, и бросил купленные продукты в коридоре, захватив с собой только языки. Идя в спальню, он на ходу раздевался, будто спешил занять с кем-то сексом, а не с чем-то другим. Наконец, войдя в комнату, он уже был раздет, оставив на себе лишь трусы, что сдерживали пульсирующую эрекцию парня. Гоголь лег на кровать, оставив пакет с языками рядом с собой. Расположившись на кровати поудобнее, он стал стягивать с себя нижнее белье. Он раздвинул ноги и освободил свой член из ткани, такой твердый и мокрый. Он не касался себя руками, как бы ему этого не хотелось. Гоголь терпел, доставая с пакета язык. Светловолосый глядел на него, и готов был расцеловать, высосать из него все до капли. Парень стал лизать его, вовсю засовывать себе его в рот, играясь в ним внутри своего рта своим же языком. Он сосал его также тщательно, как сосет член Фёдора, который вот-вот окажется в нём. Не отрываясь от процесса, он достал с пакета второй язык, начав касаться им об головку своего члена, тем самым вздрогнув и выдав из себя тяжелый, но тихий стон. Он был так возбужден, что готов был кончить от лёгких прикосновений этого органа коровы. Он продолжай сосать язык, а вторым, что в его руке, он кончиком лизал им себе свой член, проводя по всей длине. Гоголь обслюнявил язык, сделав его еще эластичнее и горячее. Он достал его изо рта и подключил его ко второму, начав дрочить себе обеими языками, томно дыша. От основания до головки, он водил ими, медленно и мокро, двигая бедрами навстречу им. Мышцы тела были напряжены, и приятно ныли, вместе с пульсирующим членом, которого удовлетворяли два языка своими же касаниями. Недолго томя, в моменте он ускорился, начиная стонать все чаще. Оттянув свою голову назад и уперев ее в подушку, с дрожащими ногами, он наконец выдал громкий стон, обильно излившись себе на живот. Но возбуждение не прошло. Через несколько мгновений после оргазма, он раздвинул ноги шире, чтобы было легче входить в себя языком, который он так страстно сосал. Гоголь немного приподнялся, сев и уперевшись спиной к спинке кровати, для легкого доступа в свой вход. Без предварительной подготовки, Гоголь ладонью собрал семя со своего живота и размазал его по анусу, тем самым заменяя этим смазку. Он взял мокрый и горячий язык в руку и стал водить вокруг своего ануса, размазывая свою жидкость по нему. Он стал медленно входить в себя языком, тихо и прерывисто стоная. Сразу, таким большим и широким. Без предварительной подготовки, он наконец вошел в себя кончиком языка. Парень продолжал растягивать и входить в себя всё глубже, взяв язык второй рукой и толкая его в себя, вздрагивая и закатывая глаза в момент толчка. Через время и приложенных усилий, язык наконец оказывался достаточно глубоко внутри него, касаясь того самого места. Коля простонал от настигнувшего его приятного ощущения. Он постепенно стал двигаться в себе органом коровы, отпустив вторую руку и взяв ею другой язык, чтобы обхватить вокруг им свой возбужденный половой орган. Щетинки, которыми был покрыт язык, приятно раздражали стенки внутри него, что вызывало еще большее возбуждение. Гоголь начал ускорять темп проникновения, вызывая чересчур приятное чувство, параллельно стимулируя свой член другим языком. Еще несколько минут пребывания в таком состоянии, он протяжным стоном с дрожащим телом изливается на свой живот. Гоголь достал орган из себя, протягивая за ним густую полоску горячей жидкости, которая так охотно выделялась из него. Наконец, он расслабился, находясь в приятной усталости после второго оргазма. Но он не устал, через несколько минут передышки, он решает стать на корточки, уперевшись подбородком и плечами об матрас. Гоголь снова начинает входить в себя, и все так же вторым языком дрочить себе. Светловолосый мокро и тихо вздыхал в простынь, моментами громко и прерывисто стоная, заполняя этим всю комнату, в которой удовлетворял свою потребность. Очередной раз выпуская из себя семя, он делал перерывы, и снова, раз за разом повторял, пока возбуждение, наконец, не спало. Кончив последний раз, он заснул в луже удовлетворения, проспав до времени, что ближе к вечеру. Проснувшись, его тело легко ныло от прошлого напряжения и очередных разрядок. Он мигом понял, что проспал целый день. Ужин он не приготовил, а Достоевский, к счастью еще не пришел. Гоголь забыв обо всем, вскочил с кровати и побежал в ванную мыться, прихватив с собой грязную простынь и языки. Он закинул простынь в машинку, а языки бросил в умывальник, а сам пошел в душ. Помывшись, он промыл коровьи органы водой. Выйдя с ванной, он оделся и убрал разбросанные вещи по квартире, затем отнес брошенные продукты в коридоре на кухню, языки тоже. Сегодня на ужин он приготовит говяжий язык под сметанным соусом. Он еще раз помыл языки, очистил и нарезал ингредиенты для блюда, и принялся готовить: отварка языка, обжарка овощей. Через время, он добавил сметану к овощам, тем самым сделав соус. Затем залил нарезанный язык этим соусом и еще немного потушил. Вышло чудесное и ароматное блюдо, которое Гоголь уже наложил по тарелкам. Звонок в дверь — Достоевский вернулся. Гоголь с радостью встречает любимого, обнимая и приглашая его на ужин. Сев за стол, они принялись есть вкусную еду, которая до этого побывала в самых разных местах. Фёдору нравилось, как готовит Коля, и этот раз не был исключением. Темноволосому мясо показалось нежным. Конечно ведь, многочисленный прогрев и неоднократное мятьё дало языкам такую нежную и неповторимую структуру, которая таяла во рту, как Гоголь при виде этих языков на рынке. Отныне, это станет для Гоголя маленьким секретом, который он унесет собой в гроб, как мимолетное виденье, что так быстро пришло в его жизнь, и так же быстро исчезло.